•9•
Юнги остается дома у Хосока до конца его течки, а еще немного после. Они рядом все время, каждую минуту, и это кажется удивительно, но очень потрясающе. Проводить вместе дни подряд — приятно и правильно, так что Чон забывает о младшем брате, а Юнги — о школе и баскетболе.
У Хосока способность долго на ногах стоять испаряется вместе с бдительностью, потому что, оказывается, если отдаваться несколько раз подряд с такой пылкостью, то силы израсходуются очень быстро, а они в таком ритме целую неделю живут. Чон почти счастлив, и Юнги тоже.
Хосок сидит на кухонной тумбе и обнимает альфу за шею, пока тот стоит между его ног и пьет кофе.
— Поделишься? — Хо игриво растягивает губы в улыбке, а Юнги читает в его глазах явную провокацию.
Омега сам отпивает и наклоняет немного голову. Когда теплая вкусная жидкость оказывается передана без единой пролитой на пол капли, Хосок радостно причмокивает губами и смеется, не слыша, как входная дверь открывается.
Альфа целует мятные хосоковские губы, и потом мягким шепотом щекочет его чувствительную шею, оставляя на одной из меток нежный поцелуй. У омеги все еще скручивается внутри тугой узел, когда Юнги так делает, и он краснеет неловко.
А потом смеется.
И лучше бы он этого не делал.
Чонгук, когда видит улыбку старшего брата, приходит в себя. Он зашел в дом буквально недавно. Ему никто не звонил, и младший решил, что омега просто забыл по своей легкомысленности, а оказывается, причина чужого молчания была очень реальная и очевидная.
Хосок видит младшего брата только тогда, когда тот со спокойным видом ставит пакет с продуктами на стол и обходит кухонную мебель, приближаясь. Омега смекает сразу и начинает кричать раньше, чем Чонгук разворачивает Юнги к себе и бьет его по лицу кулаком.
Мин немного не ожидал такого быстрого развития событий. Немного, правда.
Младший злобно стискивает зубы, когда видит на своем бедном несчастном старшем братике засосы, которые наверняка поставил хренов Мин Юнги, и бьет капитана команды еще раз. Устроить хорошую драку мешает омега, который сзади тянет на себя и просит успокоиться чуть ли не со слезами на глазах. Истерика подкатывает иногда очень внезапно, особенно у Хосока.
— Чонгук! — обиженно и одновременно строго кричит парень, когда Юнги просто стоит и позволяет ударить себя еще раз. Тупо из благородства, потому что людей, у которых нога сломана, бить нельзя.
Гука будто током пробивает, и он поворачивается лицом к родному старшему, взволнованно берет того за руку и осматривает досконально.
— Эта сволочь в дом ворвалась? — Чонгук кивает головой в сторону Юнги, который напряженно и тяжело смотрит в спину альфы. Он ему врежет. Потом. Обязательно. — Хосок-а, он сделал тебе больно?
Омега вырывает свою руку и прерывисто втягивает воздух.
— Я сам его впустил. Чонгук, мы встречаемся, и он... Йа!
Альфа совсем неожиданно бьет Мина еще раз, и тут Хосок не выдерживает сам.
История повторяется ровно спустя два года, и на диване в гостиной вновь сидят два раненых парня, пока Хосок возится с аптечкой. На омеге штаны Чонгука и футболка Юнги, что придавало бы ему забавный вид, если бы только не серьезное выражение лица.
Хо садится перед младшим братом и пальцами размазывает мазь на скуле, где красовался большой синяк.
— Прости, — извиняется омега, заглядывая в глаза.
— Ничего.
Чонгук угрюмо бормочет и отводит взгляд от следов на шее старшего. Ему все еще немного хочется позлиться.
Хосок, когда с братом заканчивает, садится на колени напротив Юнги и его раны обрабатывать начинает. Медленно и бережно. Пока Чонгук недовольно думает, что никого его брат так не сюсюкал, Юнги ищет выход из сложной ситуации.
— Мне пора, — говорит альфа, поднимаясь с дивана.
— Я провожу тебя, — Хосок поднимается следом, а Гук щурит глаза.
— Я мог...
— Нет!
Омега давит на плечи альфы и выглядит грозно. Младший подчиняется, но обещает себе, что это в последний раз.
Хосок виновато мнется на пороге собственного дома, пока парень обувается. Чон кусает щеку изнутри и руки скрещивает, наблюдая за действиями Мина.
— Прости его, — омега стоит у стены, и в глаза Юнги смотрит. Ему стыдно за младшего брата.
— Нет, я все понимаю, он правильно сделал.
— У тебя теперь губа разбита и половина лица синяя, и это «правильно»?
— Я бы тоже ударил, вообще-то, — Хосок цыкает в ответ и логику альф не понимает, она у них, видимо, на всех одна, — нужно будет поговорить. Потом.
Юнги кивает головой, подтверждая собственные слова, и ладонь на дверную ручку кладет. Он медлит, а потом чувствует неуверенное касание холодных пальцев. Альфа поворачивается лицом и неспешно тянет Хосока к себе, легко целует его в уголок губ и чувствует от всего происходящего жгучую детскую опасность, когда из гостиной раздается шум падающей посуды.
— Я люблю тебя? — усмехается Юнги, смотря в глаза омеге, который, от такого волнительного момента, сжимает в руках тонкую ткань.
— Я отдам тебе футболку когда-нибудь никогда, уходи уже, — ворчит Хосок, открывая дверь перед альфой и кивая головой: — Аккуратнее только.
— Я люблю тебя, — Мин растрепанного омегу кусает в шею несильно, а потом многообещающе добавляет: — И метку поставлю тебе нормальную сразу после того, как Гук отойдет.
Хосок красный весь и потерянный. Он смотрит в спину уходящего Юнги и чертыхается как-то даже для себя внезапно, хмыкает громко и губы поджимает, провожая взглядом старшего и хмурясь, когда альфа вновь поворачивается и ладонью машет.
Хосок дверь закрывает.
Он тоже любит, но пока только молча в смущении тонет.
«Идиоты все» — решает омега, думая про альф, и идет в гостиную.