Как обычно..
В доме Целских утро начинается обычно — так сформировалось мнение у Макс за всю её жизнь в этой квартире. Запах кофе с кухни, мама снова делает горький и отвратительный напиток уже как десять лет, когда поругалась с отцом впервые за 25 лет совместной жизни. Отец ещё храпит на диване, сегодня ночью они опять поругались, Макс уже было не интересно, из-за чего, хотя засыпали в обнимку, но только она знает, что мама каждую ночь идёт на кухню и наливает сладкий чай, смотря в стену, видя счастливую жизнь, которую она не смогла построить. Через 15 минут проснётся отец и хриплым голосом предъявит своей дочери за первую попавшуюся вещь, ему, видимо, приносит это моральное удовольствие, чтобы утро было хорошим, но хорошим оно не было очень давно.
Макс потрепала русые, короткие и кудрявые волосы, открыла глаза и подняла их на тот самый потолок со звёздами, который сделал папа, когда ей было 5 лет. Посмотрела на часы на деревянном столе в углу комнаты, и по своим расчётам ещё 6-7 минут, и зайдёт мать со словами «Просыпайся, опоздаешь». Так и случилось.
— Сейчас встану, — обычно Макс закатывает глаза и говорит достаточно грубо, но в последнее время она бессильно и тихо прикрывает лицо ладонью.
Макс села на кровать, дотянулась до футболки, в которой пойдёт в школу, взяла очки со стола и надела. Поправила шорты и прошла мимо зеркала, в котором увидела невыспавшегося и недовольного человека, который бессильно вздыхает, заходя на кухню.
— И где ты вчера была, что опоздала на 20 минут? — спросила мама, выливая кофе из турки в именную чашку, которую ей подарил отец. Голос был сонный, но для предъявы — ничего.
— У Майи, — спокойно сказала Макс, хватаясь за свою кружку с мемом «Не трогайте меня, ублюдки», на что, когда она её покупала, отец закатил глаза и ушёл в комнату, как обычно это бывает.
— Я спросила, почему опоздала, — не глядя на дочь, говорила Лариса Целских.
Макс уже перестала удивляться логике матери, которая ставит не конкретные вопросы, на которых нет ответа, который её устроит.
— В метро было много людей, пришлось пропустить два поезда, — в кружке уже был несладкий чай и долька лимона. Макс давно говорит правду, почему опаздывает домой, но ни разу ей так и не поверили.
— М, понятно, — самое мерзкое в этой части разговора.
— Почему бельё не повешено? — на кухню зашёл сонный отец, оставаясь с этой предъявой в дверях.
— И тебе доброе утро. Я не знаю, вы меня не просили вешать, — безэмоционально сказала Макс, смотря в кружку, оставаясь к отцу спиной. Она знала, что сейчас виноватой будет она, а мать, как обычно, промолчит с невинным взглядом в кофе.
— А догадаться нельзя было? Мы с матерью уставшие с работы, мы это должны делать? — басистым голосом продолжал Андрей Целских.
— Буду внимательнее, — в 13 лет Макс сидела и смотрела на маму, чтобы та хоть что-то сказала, но она продолжала молчать и делать вид, что её это не касается. Макс убеждала и говорила, чтобы они предупреждали, но никто не прислушивался.
— Не огрызайся, нормально разговаривай, — дверь закрылась, опять бессмысленные и уже давно не больные слова. Они больше не раскрывают шрамы, они лишь напоминают, как этот человек катал Макс на плечах в парке аттракционов. Макс больше не ведётся на эти воспоминания, они больше не красят этих людей, она больше не верит, что они могут измениться, даже когда они в какие-то моменты теплеют и пытаются быть хорошими родителями. Макс так и не поняла, что ими движет в эти моменты. Страх? Вина? Возможно, но так, как они это проявляют, теплее не становится.
Макс сидела за столом напротив мамы, допивая свой чай и думала, разочарована ли она сейчас или она окончательно разочаровалась в безразличии мамы, когда отец говорит, разочаровалась в её бессмысленной и непонятной периодами опеке, в которую сама не верит, в отце, который не умеет проявлять любовь, периодами пьёт, запивая боль и безнадёжность, где-то в 14, а сейчас это лишь осадок и сломанная надежда.
— Я пошла, — сказала Макс в пустой коридор, поправляя рюкзак и застёгивая куртку, уже надеясь, что никто не ответит, но из комнаты вышла почти готовая мама.
— Опять ты в своих балахонах, — мать подошла ближе и поправила капюшон толстовки. Макс стало мерзко, её любые прикосновения приносили дискомфорт и раздражение, агрессию, ужасную агрессию, которая была подавлена годами и сейчас превратилась в другие, не более приятные эмоции и чувства. Мышцы лица сильно напряглись. — Давай, удачи в школе, — финальная фраза, дверь закрылась.
В школе шум, суета и много посторонних звуков, которые сильно раздражали, но сейчас осень, достаточно тепло, все ждут лето, но не ждут экзаменов, в том числе и Макс, ей сдавать ОГЭ и потом будут ужасные попытки поступить в колледж на нормальную специальность, чтобы всех всё устраивало, но она не готова тратить 4 года своей жизни ради похвалы родителей, которая не появится даже в таких событиях. Макс хотела просто ничего не решать, не говорить и не натыкаться на унижения, грубость и агрессию.
— Привет, — сзади появилась Майя с крепкими объятиями, подруга Макс, с которой они познакомились в 5 классе, случайно сев вместе. — Ты чего такая хмурая, пошли, у нас урок, — Макс даже понятия не имела, какое сегодня расписание, для этого, видимо, есть Майя, у которой хорошая память и учёба. Она вытаскивала Макс все классы, прикрывала жопу и поддерживала, что знала. Майя взяла Макс за руку и потащила к лестничной клетке. Макс нравилось, что она могла рядом с ней быть любой, сейчас она хочет помолчать, и Майя никак не давит.
— Цельских, что опять за внешний вид? — с этой фразой начинались все уроки у учителя математики. — К директору после уроков, — Макс ходила к детектору каждый раз, и ничего не менялось, форма свободная, а придираются только к ней, она не собиралась играть по их правилам, она слишком долго этим занималась и терпела множество оскорблений от собственных родителей. — Начинаем работу, — Майя аккуратно дотронулась до руки Макс в знак поддержки.
— Здравствуйте, — Макс постучала в открытую дверь и зашла в кабинет директора. Кабинет у неё был в тех самых сериалах: кожаные стулья, деревянный, тёмный стол, много книг и медведь на стене. Было максимально некомфортно, но когда часто появляешься, уже всё равно.
— Здравствуй, Цельских, что опять за дела? Жалоба за жалобой. Ты собираешься что-то делать? — директор сняла очки и потерла переносицу, она работает без выходных и очень серьёзно вкладывается в школу, за что её сильно уважают.
— Я не понимаю, что от меня требуют, мне просто указывают на вещи, но не говорят, что с ними делать, — Макс поправила кудрявую челку и села напротив директора.
— Преподавателям не нравится твой внешний вид, как я поняла: короткие волосы, широкие штаны, яркие вещи и татуировки, — на этом слове она посмотрела на шею Макс, где красовалась веточка сакуры с розовыми листочками, от ключицы до уха, которая была набита в 14 лет у знакомой подруги давней компании. Она не была с большим опытом, но набила очень хорошо, договор был закреплён бутылками пива, денег не взяла, взяла энергетиками. — Я не глупая и понимаю, что волосы быстро не отрастишь, татуировку не сведёшь, сама в татуировках с подросткового возраста. Менять внешний вид неприятно, сама недовольна, что нужно одеваться официально в место, где проводишь большую часть времени, — Макс в моменты поднимала брови, директор не была молода, ей 42 года, и по ней не скажешь, что в молодости она была на тех самых вечеринках в клубах. У Макс поменялось о ней сразу мнение, она больше не выглядит злой старой тёткой, которая издевается над детьми. — Давай договоримся, что ты будешь ходить в более официальной форме, можешь ходить в оверсайз, но черно-белом, а я тебя не отчислю за татуировки, — тут Мария Владимировна улыбнулась, и Макс улыбнулась в ответ.
— Хорошо, договорились, — директор протянула руку для пожатия, и договор был укреплён.
— До встречи, спасибо, — Макс впервые за день улыбнулась, стало легче.
— Надеюсь, что нет, — усмехнулась директор и продолжила работать на компьютере, достав пакет конфет.
Дверь закрылась, и Макс сделала глубокий вдох и направилась на первый этаж. Встретила Майю на месте, на котором они всегда собираются после уроков. Майя уже держала куртку Макс.
— Ну, что там? — спросила Майя, поправив красную челку коротких, прямых волос.
— Да ахуеть, — и пересказала весь диалог.
— Ахуеть, по ней так сразу и не скажешь, я думала, это та тётка, которая пошла работать в школу, чтобы издеваться над детьми.
— Хаха, я тоже так подумала, — смеясь, она задела плечо Майи, и они начали сильно смеяться, не понимая почему.
— Как у тебя папа? — спросила Макс, когда они уже покинули пределы школы.
— Отлично, про тебя недавно спрашивал, мол, когда придёшь, — Майя улыбнулась.
— Хы, когда позовёте, — улыбнулась Макс в ответ, но отвела взгляд в сторону.
— Зовём, приходи в любое время, — Макс опустила взгляд вниз, ей так приятно, что её где-то ждут.
— Хорошо, приду в выходные, это ещё два дня, — подняла бровь Макс, думая о расчётах, потому что понятия не имела, какой сегодня день. — Как Кики? — про собаку Майи.
— Смотри, — Майя быстро нашла фотографию в галерее и показала хаски Кики, который спит на ноутбуке ее отца.
— Хахаха, — Макс приблизила фотографию на телефоне, который был в руках у Майи. — У него такая упёртая морда.
— Всегда, — смеясь, сказала Майя.
— А у тебя как дела дома? — Майя сразу стала спокойной и немного серьёзной.
— Как обычно, холодно и скверно. Ни объяснений, ни логики, ни спасибо, ни пожалуйста. Отец снова пьёт, мать хер пойми где днём, говорит, что на работе, но историй не слышу. Не спит нихера, ругаются вечно, но реже, это достижение, — Макс подняла указательный палец вверх в знак «Господь помог».
— Ты как в этом всем? — Майя опустила брови и посмотрела с волнением.
— Я тихо в ахуе, устала, но терпимо. Меня уже не трогают их слова, заебали, честное слово, — Макс поправила очки и серьёзно посмотрела на Майю.
— Если что, приходи, мы тебя всегда ждём, — Майя улыбнулась и обняла Макс за плечо, продолжая идти.
— Спасибо, — Макс положила голову ей на плечо. — Правда, спасибо большое, — они почти подошли к подъезду Макс, а Майе на электричку дальше.
— Пока, — сказала Майя с её очень искренней и настоящей улыбкой, обняла Макс крепко, как всегда. Макс очень любила Майю, она живая, всегда живая и искренняя, но история жизни у неё тяжёлая, но она и её папа с ней очень хорошо справились и справляются.