Люди способны на все
— Макс, — Майя доставала из верхних полок шкафа дополнительную подушку и одеяло для Макс, пока та сидела на кресле, которое стояло прямо напротив кровати, и рассматривала плакаты, которые уже запомнила, потому что Майя познакомила её с каждым из них.
— Да? — не отрывая взгляда, ответила Макс в каком-то трансе. Её мозг будто был очищен, но всё так же нагружен, в груди было пусто, а в голове — так много всего, что превращалось в тяжёлый груз, который даже трогать страшно.
— Твой язык любви — ждать, — заявила Майя, не вынимая это из головы после разговора. — Ты про Регину?
Макс просила не поднимать эту тему, она пыталась забыть и даже забывала, но так и не стирала записи и не выкидывала фотографию. Ей это было дорого, это давало надежду, которую она сама же отрицала. Но Майя видела, как это бьёт Макс, наносит маленькие, но очень ощутимые порезы.
— Да, — Макс сняла очки одной рукой, а другой закрыла глаза, чтобы не видеть и желательно ничего не слышать. — Но это бессмысленно, Май, — она облокотилась руками на колени, смотря на Майю без линз очков, вообще ничего не видя, так как у неё зрение -8, но мозг прекрасно дорисовывал обеспокоенное лицо подруги.
— Твои чувства, Макс, не бессмысленны, — Майя кинула всё постельное на кровать и подошла к Макс, садясь на корточки, чтобы быть на одном уровне с ней, убирая волосы каре за уши. — То, что ты чувствуешь — блять, важно, очень важно, и пока ты зажимаешь это всё в себе — это не уйдёт, не переболит. Признай, что каждый день, смотря на эту татуировку, ты её вспоминаешь и коришь, винишь как последнюю суку, но твоей вины тут нет. Ты испугалась, потому что тебе было 14, Макс. И то, что она исчезла — это её решение, она так решила из-за своих мыслей и убеждений, не из-за тебя. У неё здесь была жизнь, не только ты, — Майя брала руки Макс и сжимала их, когда эмоции становились сильнее.
— Я не могу, понимаешь, блять, я не могу. Я могла ответить, могла сказать, могла, блять, остаться, взять телефон. Мне не с кем не было так хорошо, как с ней. И да, мы виделись один раз, но, сука, это было так важно. Я так скучаю, я так хочу снова её увидеть, обнять, сказать всё, что я чувствую, как тогда я хотела ответить. Я могла поступить по-взрослому, так как надо, а не обосраться и убежать, крикнув: «мне пора», — Макс закрыла глаза двумя ладонями, кинув очки где-то рядом с собой. Кудрявые отросшие волосы падали на глаза — это бесило, но было сейчас таким неважным.
— А что если она больше не чувствует того, что чувствовала тогда? — спокойно спросила Майя, не пытаясь надавить, но направить к мыслям, которые сделают больно только первым шагом.
— Я хочу об этом узнать и отступить. Я буду уверена в том, что я ей не нужна, и мне станет спокойно — не будет этой молчанки и неизвестности, — глаза намокли, сильно, но нос не заложило, дыхание не сбилось. Было больно, но эта боль стала такой привычной, как будто тупое присутствие, странным образом.
— Если она ушла — значит, были причины. Если бы ты ей была нужна — она бы осталась и сказала об этом, а не сбежала, — Майя оставалась спокойной, но руки Макс держала крепко.
— А что если она ушла, потому что я не ответила взаимностью? — Макс смотрела в глаза, чувствуя боль, но безопасную.
— И этих «если» в твоей голове так много, но ни одно из них ничем не подкреплено. И из-за этого она бросила квартиру, возможно даже город, — и номер не так просто поменять: мессенджеры, банковские карты, соцсети, работу? — Майя сощурила глаза, думая логично, но Макс явно это не нравилось. Она принимала, Майя спасала не один раз своим разумом и логическими цепочками.
— Точно нет, — Макс снова спряталась в свои руки, потому что Майя права. Макс так активно ищет причины, отговорки и ответы, но все ответы у Регины, которая съебалась хуй знает куда, сменив номер гребанных два года назад. — Май, она может вернуться?
— Может. Люди способны на всё и делают это неожиданно, даже страшно иногда. Но, Макс, это не должно ломать тебе жизнь. Ты должна идти дальше и смотреть на других людей, которые тоже умеют давать любовь не слабее, — Майя начала говорить мягко, успокаивая, но без вранья и ложных надежд.
— Думаешь, будет честно, если я буду обнимать другого человека и представлять на его месте Регину?
— Наверное, нет. Но когда ты обнимаешь меня, моего папу — ты же не представляешь Регину? Надеюсь, — Макс улыбнулась, а Майя всё так же с серьёзным лицом, скорее правда надеялась.
— Да, конечно, особенно когда обнимаю твоего отца — представляю, что у него не белые волосы, а фиолетовые и куча пирсинга, хахахах, — и сразу включился смех: ярче, искренний, но Майя всё равно не опустила бровь. — Да нет, конечно, вы — отдельные и другие личности в моей жизни, — картина сложилась, и у Макс поменялось лицо.
— Видишь, любой новый человек может стать для тебя отдельной личностью, а не личностью, в которой ты видишь Регину, — Майя встала с колен, потрепав Макс по отросшим кудрявым волосам, которые выглядели очень забавно, и продолжила раскидывать кровать, а точнее — дополнительные маленькие подушки и мягкие игрушки.
— А если я буду искать в людях её? — перед этим вопросом Макс достаточно долго смотрела на полку над кроватью и рассматривала собранные наборы Лего разных стилей.
— Ты об этом знаешь и неосознанно не сделаешь. Поэтому осознанный выбор у тебя в руках, — Майя улеглась на кровать звездочкой, как будто после тяжёлой работы психологом. Но она не психолог, а человек с опытом и с развитым мышлением, которое в своё время приходилось расширять.
— Май, я не знаю, как ты это делаешь, но спасибо, — Макс переодела джинсы на свои домашние клетчатые штаны из сумки и надела ту же домашнюю чёрную футболку, которая пережила много и осталась со стёртым мемом про «мне этот мир абсолютно понятен», и прыгнула на кровать, чего Майя не ожидала.
— Пожалуйста, обращайтесь, — они приняли нестандартное положение, легли поперёк кровати, ноги Макс свисали, так как она была выше Майи.
— Обращусь, — Макс подложила руку под голову Майи, и легли они как парочка, которая уже лет 20 в браке. Доверие у них было кристальным и дорогим, они не стеснялись и выражали свои чувства и мысли открыто, без смущения, даже если кто-то сотворил пиздец, за который осудил бы каждый.
Майя сказала колонке «Алиса» выключить свет, и из источников света остались только подсветки под полками, столом и гирлянда через всю достаточно большую комнату.
Вот оно — ощущение дома. Это не там, где ты родился и вырос, ты сам решаешь, где твой дом, где твои люди, где твоё место, и оно может быть не одно.
После каких-то секунд закрытых глаз и уже нормального положения на кровати у Макс за все два года появилась идея.
— Майя!
— Что?
— Слушай, твой же отец занимается слежкой за номерами и вообще шарит в этой теме. Что если его попросить пробить старый номер Регины, проверить местоположение или что-то ещё? — у Макс загорелись глаза.
— Почему мы об этом не догадались раньше? — Майя задалась серьёзным вопросом.
— Майя, это может быть надеждой, блять! — чувствовался подвох, столько неудач, а сейчас
должно работать? Вдруг, может, люди способны на всё.
— Может. Завтра спрошу, а пока закрой свои яркие глаза и спи, — они говорили, не поворачиваясь друг к другу, лежа спина к спине.
— Хорошо, — Макс культурно послушалась и с улыбкой укуталась в одеяло. Но как ни крути, ей было страшно — страшно, что Регина появится, что скажет, как она вообще будет реагировать. Вдруг это будет резкий отказ и блок, страх или всё-таки слова: как она скучала, но как, по кому? Помнит ли она вообще Макс, помнит тот разговор, тот интерес? Вопросы были просто звуком, который может услышать только конкретный человек, который знает ответ, только он знает все ответы.
Ночь прошла спокойно, никто не волновался, что утром вставать и думать, как успеть поесть и собраться. Макс ничего не снилось, и это спасло — утром она трезво помнила всё, что было вчера, и ничего не перебило.
Дома у Майи и Григория утро было ранним для Макс, потому что в выходные дни она спала до часа дня, и ничего её не смущало.
Проснувшись, Макс обнаружила себя в кровати одну, укрытую пледом, с соком на тумбочке рядом с кроватью. Макс восхищала эта семья — прямо до чертиков или богов, не известно, но точно что-то из этого.
Решив ещё пару минут полежать, потом минуты превратились в полчаса, и в комнату зашла Майя, очень элегантно кинув на Макс подушку, потому что за годы дружбы она знает, что иначе её не разбудить.
— Вставай, там завтрак стынет, — Майя явно зашла за какой-то вещью, потому что сразу подошла к столу и начала копаться в ящике.
— И тебе доброе утро, — еле как Макс приняла сидячее положение и дотянулась до стакана вишнёвого сока. Хороший приём, быстрее просыпаешься, особенно от ледяного.
— Короче, папа поставил номер в поиск, — Майя достала флешку в чехле свинка и показала рукой, мол, пиздуй за мной.
— Ахуеть, — зрачки Макс стали явно больше. Она пока не знала, хорошее это утро или плохое, но, протерев лицо рукой и надев очки, босиком побежала вниз.
Уже через пару минут они втроём стояли перед ноутбуком на барной стойке. Макс стояла с тарелкой хлопьев, не отрывая взгляд. Григорий за ноутбуком с внимательным взглядом на провода и подключения. Майя по другую сторону от Макс, прищуривая глаза — они все смотрели на зелёную линию с процентами сверху. Ещё 46 процентов — и что-то будет, точно что-то будет.
Григорий тоже знал всю историю, и все были в шоке от того, что не догадались до этого раньше.
Оставалось 30 процентов, и до инсульта Макс — ей стало страшно, и она отошла за соком. Сока в их доме было много, пытаясь не переживать, потому что там может быть и плюс, и минус. И плюс тоже может быть минусом, который ничего не даст.
— Мне страшно, — честно сказала Макс, смотря в экран, но издалека, опираясь на кухонный гарнитур.
— Нам тоже, — ответил папа Майи.
Прошло пять минут ступора в экран, зелёная полоска показала 100 процентов, и включилась красная кнопка «yes», на которую Григорий медленно навёл мышку.
Сейчас будет ответ на один вопрос.
Макс почувствовала чью-то руку на спине. Майя, так же как и все они, волновалась открыть какой-то запрещённый файл, который можно закрыть, но не сотрёшь из памяти.
На экране появилось :
Представитель номера: +7*** *** ** **
Оператор: МТС
Статус: Активен
Дата регистрации: 03.08.2016
ФИО: Резяпова Регина Олеговна
Дата рождения: 15.03.2006
Место рождения: Воронеж
Место жительства (регистрация): Воронеж, улица 40 лет Октября, 12, подъезд 2
Текущее место нахождение: земля Тюрингия, Унструт-Хайних-Крайс, Вайнберген, Клайн-Грабе
Образование: Университет имени Лобачевского
Факультет: Дизайна, курс 3, группа 466
Привязка к банку:
Карта Сбербанка 4347 **** **** ****
Т-банк 5678 **** **** **** ****
Последняя операция: доставка «Перекресток» 4078 ₽ (27.04.2025)
Устройство: iPhone 7s
Последняя активность: 01.05.2025
IP-адрес: 45.30.211.44
Приложение зафиксировало возможную попытку смены SIM-карты в июне 2023 (не одобрено).
Примечание системы:
Возможное наличие второго устройства, не зарегистрированного официально.
Статус SIM: в сети, но связь может быть замаскирована через VPN.
— Пиздец, — сказала Макс, прочитав всё несколько раз, вчитываясь в каждое слово, надеясь на недавние данные и числа. Она узнала о Регине сейчас так много, что не знала ни фамилии, ни...
— Согласен, — сказал Григорий, тоже перечитывая всё несколько раз.
— Поддерживаю, — поддержала Майя.
Все сидели с округленными глазами и ахуевали от количества информации — и это ещё не всё, дальше был большой текст о номере, но уже без представителя.
— Всё сходится: 4 апреля мы с ней сидели, в июне она решила поменять симку, но ничего не вышло, и она тупо всё заблокировала. Карты на этом номере активны, видимо, решила оставить этот номер для карт. 1-го числа — последняя активность, скорее всего, пришла зарплата. И, конечно, у неё есть второй телефон. И почему она в Германии? — Макс чётко и не запинаясь сказала всё на одном выдохе.
— Нихера, Макс, ты бы так на математике разбиралась, — улыбнулась Майя, и Макс с улыбкой аккуратно пихнула её в плечо.
— Это VPN, так никогда не пишут текущее место, там обычно город и улица, — сказал Григорий.
— Тогда места бесполезны, — начала Макс.
— А вдруг она уехала в Воронеж? — перебил папа Майи.
— Может, но это 20 процентов из 100. Да, она может быть в Воронеже, но не обязательно по прописке, — у Макс были схемы, как можно дописаться до Регины, и их много, но она начала сомневаться, стоит ли.
— Но там может быть её родители, — предположил Григорий, что-то ещё делая в ноутбуке.
— У неё родители алкоголики, и думаю, даже если они там, они не в курсе, где она, — Макс вспомнила эту болезненную тему, когда ещё Регина боялась попасть в детский дом.
— Оу, как... Тогда, Макс, вот тебе вся информация, — где-то послышался звук принтера. Он был в комнате Григория, и из-за открытой двери его было хорошо слышно, — но прошу, не разглашай то, что мы сейчас сделали, это незаконно, — он повернулся на стуле к Макс и сказал это достаточно серьёзно, голос поменялся.
— Конечно, — твёрдо ответила Макс, — а ей не придёт какое-то уведомление об этом?
— Нет, — папа Майи поправил волосы, но они лежали идеально, он был встревожен за Макс и за эту ситуацию, но был рад помочь и раскрыть важную информацию, которая может и не поможет, но внутри точно что-то откликнется.
— Спасибо вам большое, — Макс обняла его, а он обнял в ответ. У Григория был очень интересный парфюм, которым пахла одна часть дома, и он веял комфортом и защитой, Макс это часто замечает.
Сейчас Макс будет обрабатывать всю эту информацию и вчитываться в каждую букву, а потом примет решение, что с этим делать, потому что вариантов правда очень много.
— Держи, — за это время Майя сбегала в комнату за листом из принтера и, держа его очень аккуратно, потому что он вызывал странные чувства, тревожность и страх — они правда сделали это незаконно,— Макс, будь аккуратна, пожалуйста.
— Обязательно, — кивнула Макс с серьёзным лицом и трезвой головой. Обстановка превратилась в полную серьёзность и строгость, потому что сейчас это было не смешно и не просто так.
— Я, наверное, поеду домой, — Макс прижала два листа к груди и посмотрела на Майю. Но Майя обратила внимание на панорамное окно напротив кухни, где был выход, там пошёл дождь.
— Я тебя подвезу, — сказал Григорий, закрывая ноутбук, вставая с ним в руках и направляясь в комнату.
— Спасибо, — Макс с Майей проводили его взглядом, и Макс сразу бросилась в объятия к Майе, также держа листы у груди, но уже одной рукой, а другой крепко обнимая Майю.
— Макс, обдумай всё хорошо, не бросайся сразу на её поиски, подумай о том, о чём мы вчера говорили, — тихо прошептала Майя куда-то в шею Макс.
— Хорошо, обо всём напишу, — также шепотом ответила Макс. Ей было так страшно, сердце стучало, как при виде важного человека в жизни, с которым вы перестали общаться или даже не начинали..
Макс не знала, что это за проклятие. Это глупо, просто глупо и неестественно. Они виделись с этим человеком один раз, но при этом узнали друг о друге много, хотя всё равно не всё. Макс не понимала, почему её это достаёт уже два года. Просто одна встреча поменяла её жизнь — как в хорошую, так и в больную сторону.
Она пыталась, честно пыталась, и это настолько начало сводить с ума, что приходилось просто зажать это всё внутри себя и позволить гноиться, потому что решения этому нет. Но каждый раз её ебала апатия и жуткое чувство одиночества.
Она не дорисовывала человека, она прокручивала в голове ту встречу, размышляя о том, как можно было всё сохранить, будто это единственное, что даёт ей дышать, но это одновременно и убивает.
— Поехали, — папа Майи вышел из своей комнаты, прокрутив ключи от машины в руках, и направился в другой конец дома, где была парковка.
— Я останусь дома, хорошо? — сказала Майя, отпуская Макс на второй этаж переодеваться и забирать свои вещи.
— Макс, какие твои дальнейшие действия? — они уже выехали на трассу, сидели на передних сиденьях, и только через 10 минут Григорий решился заговорить, чтобы отвлечь Макс от раздумий.
— Честно, прямо сейчас купила бы билеты на накопленные деньги в Воронеж и уехала, обошла бы всё, лишь бы найти её. Но разум не даёт этого сделать, говорит: медленно, аккуратно, всё обдумывая.
— Щас, наверное, будет банально, но первое, что ты найдёшь, — то и будет правдой, — сказал Григорий, о чём-то вспоминая.
— В плане?
— Поймёшь, — сказал Григорий, поворачивая на дороге, внимательно, но в мыслях. — Хочешь, расскажу одну историю? Только Майе не рассказывай, это уже можно сказать не моя история, просто поделюсь с тобой опытом, вдруг он что-то даст.
— Конечно, — Макс села на сиденье чуть удобнее и облокотилась на подлокотник, подпирая рукой щёку.
— Мне было 17, и мне нравился один парень — красивый такой, рыжие волосы, высокий, аккуратные черты лица, вежливый и приятный. Мы с ним были в одной группе, но не общались. Я вообще мало с кем общался, была девчонка, которая помогала по учёбе и таким базовым делам: когда выставят оценки, когда зачёт, — рассказывал Григорий с восхищением и теплом, — вот, встретились мы как-то с ним в курилке. Я тогда попросил зажигалку у других из другой группы, а он подошёл. Я знал, какие пары он пропускает, какие любит, в какие дни опаздывает, на каком ряду любит сидеть, в чём чаще всего ходит. Помню его зелёный рюкзак, весь в значках, которые я рассматривал на парах, и знал, в чём он разбирается. Помню, у него был пенал в виде крысы и очень много фломастеров — он постоянно что-то рисовал. И как-то один раз он написал мне, спросил что-то про результаты зачётов, хотя у нас была группа и доска информации. Один раз после последних пар мы вышли, и я предложил ему покурить, и он согласился. Тогда всё и началось: мы поехали в Мак, потом гуляли по парку, потом поехали в клуб, но мы не пили. И он так меня поцеловал, что даже если бы он мне не нравился, отталкивать бы не хотелось. У меня просто искры перед глазами, разум отключился напрочь. Поцеловавшись на прощание около его дома, он пропал. Прошло 3 года, и я долго не спал. Я чувствовал себя таким брошенным и ненужным. И тут я встретил его в магазине, я замер. Когда он меня заметил, он так быстро начал идти ко мне, что в какой-то момент мне стало страшно. Он, не посмотрев на меня, кинулся в объятия, и я почувствовал, что ко мне что-то присоединилось — то, что я очень давно потерял. Без приветствий я предложил ему выпить кофе, и он рассказал, что у него умерла мама, и он впал в тяжёлую депрессию, начал пить. Она умерла прямо в тот момент, когда мы тогда попрощались. Это было безумием. Потому что он сказал, что занимался этим год, и возвращаться ко мне после такого времени было ужасно. И он уже тогда, как с радаров, удалив аккаунты и поменяв номера, хотел начать всё с чистого листа, — это была самая лучшая речь в его жизни, он улыбался, то на глазах появлялись слёзы, — и потом мы начали очень аккуратно встречаться. Он постоянно говорил, что его мама бы меня приняла, а папа у него начал пить, и мы очень часто забирали его младшего брата, потому что иногда отец перебарщивал. В какой-то момент, когда я пришёл домой, он стоял в прихожей с чемоданом и собранным братом. Я посмотрел, и дышать стало тяжело — я подумал: «Опять...». Да, мы прожили с ним больше полугода, и он уехал в другую страну — он не сказал, в какую, с братом, чтобы начать новую жизнь, потому что не может находиться в этом городе из-за мамы. Он обнял меня так трепетно на прощание, и всё. Я его больше никогда не видел и не искал. Начал новую жизнь и встретил маму Майи, — он грустно улыбнулся и кинул взгляд на Макс, которая сидела и внимательно его слушала. У неё немного намокли глаза, её это тронуло.
— Зачем вы мне это рассказали? — спросила Макс.
— Я хотел тебе показать, что не всегда нужно за кем-то бежать, — сказал он, — это не всегда заканчивается хорошо, и лучше хорошо приглядеться, чем что-то начинать. Я знал, как ему больно от смерти матери, и думал, что отвлекаю, но ему было недостаточно, и я не удивился, что он решил уехать. Я удивился, почему без меня, но спрашивать было бессмысленно — он всё уже решил, и я ему не мешал, потому что люблю, — сердце снова дало удар.
— До сих пор любите? — Макс поняла. Ей стало легче — она не одна.
— Да, — ответил Григорий, уже заворачивая во двор, — но уже не человека, а воспоминание, его образ.
Макс была единственной, кому он рассказал эту историю, и ему стало немного страшно.
— Спасибо, дядь Гриш, вы сильно мне помогли, и мне очень жаль, что у вас был такой опыт. Но Майя бы вас поняла и приняла, — сказала она. С этими словами она вышла из машины со своей сумкой и, помахав, спряталась в подъезде. Григорий ещё минут десять сидел и потирал глаза — всё равно больно, хотя прошло 17 лет.