Смелость
— Здравствуйте, мне, пожалуйста, билет до Воронежа, — за стеклом сидела явно несчастливая женщина. Кивнув, она мерзко начала печатать что-то на компьютере. Без «здравствуйте» и без «доброе утро». А было не так рано. Для майя было холодновато, но терпимо — чтобы решать что-то важное.
— Паспорт, — сказала она, выдвигая металлическую корзинку, которая обещала безопасность. — Билет — 3538 рублей. — Пересчитывая наличку, Макс положила в металлическую ёмкость нужную сумму. Через пару секунд кассирша положила билет, — Хорошей поездки, — очень неискренне произнесла женщина.
Макс развернула билет, смотря поезд, место и время отправления: в 8:44. Ещё 20 минут. Она положила билет в карман джинс и, отойдя от кассы, посмотрела на тусклые фонари, которые освещали металлические стены, перила, двери и разваленный кафель. Пахло сыростью, а вдалеке стоял охранник, чуть ли не засыпая, облокачиваясь на поручень.
Она неуверенно поправила рюкзак, в котором было немного вещей и достаточно накопленных денег. Подошла к металлодетектору, положила рюкзак на ленту сканера, телефон и наушники на стол. Она улыбнулась охраннику, но без взаимности. Взяв все вещи, быстро пробежала к эскалатору. Путь начался, обратного нет.
После того как она вышла из машины Григория, никому ничего не сказала: не написала Майе, не попрощалась с мамой. А с папой и так бессмысленно: опять пьяный, хотя сегодня среда.
Всю ночь она изучала информацию, вглядываясь в распечатанный лист с буквами, которые уже расплывались. Комната была вся в пакетиках чая и в крошках шоколадного печенья. В семь часов утра она тихо вышла из дома. Она не планировала говорить, что уезжает: знала — не пустят, даже разбираться не будут. Хотя причина и странная: «к девушке, с которой виделись один раз в жизни, я не могу о ней забыть, она пропала со всех радаров». Тут либо психбольница, либо сидеть всё лето дома.
Она стояла на платформе вокзала и ждала, когда в поезд начнут запускать. Волнение крутилось в груди: сомнения и страх совершить ошибку. Но она уже стоит и ждёт с чётким планом. Она готова принять поражение.
Она подумала об этом сразу после того, как увидела: город — Воронеж. Но сначала, перед этим, она позвонила в универ, где, по данным, училась Регина. Ей сказали, что давно её не видели, а другую информацию разглашать не могут. Она прекрасно знала: там её нет.
Макс пыталась всё спланировать, но как будто боялась опоздать. Ей не нужны звонки от мамы и школы. Сейчас она написала сообщение Майе, что потом всё объяснит, но для начала попросила её сказать Ларисе, что они с Григорием взяли её на дачу под его ответственность. Мама доверяла Григорию больше, чем себе, поэтому — план-капкан. А не предупредила она потому, что Майя позвонила чуть ли не в три утра, и Макс не хотела её будить. Знала: отпустят. Да даже если будет какой-то скандал — телефон Макс на беззвучном и без локации. Она не знала, насколько в Воронеж, но знала — зачем. Этого было достаточно.
Двери поезда открылись, и из него вышли девушки-проводницы. Макс подошла к своему вагону, улыбнулась, поздоровалась, предъявила паспорт, поблагодарила. Она зашла в поезд и, оглянувшись, пошла в сторону своего места. Это была нижняя полка плацкарта. На всех других полках пока было пусто.
Через полчаса Макс лежала на своей полке в капюшоне толстовки, на заправленном матрасе. В наушниках играла «Машина времени», а в руках — пачка мармеладок. Она просто смотрела в одну точку и гоняла разные мысли. Чувствовала себя странно: ей было холодно, пусто, одиноко. Было слишком много места. Её не волновала ни мать, ни учёба, ни мысли по поводу поступления. Ей было легко, она свободна. Но страх сворачивался внутри, будто резал кожу и органы. Было небезопасно: никто не знал, где она. И в этом — были и положительные ощущения.
Ехать двадцать часов, поэтому Макс старалась нормально поспать, через время, начало получатся.
— Девушка, извините, а можно я присяду? Просто очередь в туалет большая, хочу присесть, — какой-то мужчина дотронулся до её плеча.
— А? Да, конечно, — Макс приоткрыла глаза и, ничего не понимая, поджала ноги под себя. Достала телефон и выключила музыку, чтобы, если её ещё о чём-то спросят, услышать. Она натянула капюшон ещё больше на глаза и снова их прикрыла.
— Девушка, а вы куда едете? — вежливо и тихо спросил мужчина. Макс сняла капюшон и разглядела его. Явно не молодой, лет пятьдесят, не полный, в полосатой майке и с очень большими зелёными глазами, которые сразу бросались в глаза.
— Э... в Воронеж, — увереннее ответила Макс, уже готовясь к нежеланному диалогу.
— К родителям? — мужчина не отводил взгляд, будто не в туалет, а именно к Макс.
— Нет, к брату, — ради безопасности сказала Макс.
— А я к жене еду с работы, — без вопроса ввёл в курс дела. — Я, кстати, Андрей, — он протянул руку.
— Я Макс, — она чуть приподнялась, облокотившись на стену, и ответила на рукопожатие, удивившись, какая у него большая ладонь. Но надо как-то выкручиваться из неловкого молчания: — У вас есть дети?
— Да, сын. Ему шесть лет. Лео зовут. Такой большой уже. Вот недавно было три месяца, а тут скоро первый класс, — мужчина всё-таки отвёл взгляд, будто что-то вспоминая.
— О, очень круто, — улыбнулась Макс. Так радостно, когда люди просто живут свою жизнь.
Слушай, не хочешь чаю? Я в следующем вагоне, — Андрей указал пальцем вправо.
— У, ну не откажусь, — увидев радостное лицо Андрея, Макс улыбнулась в ответ. Ей было приятно, что есть такие простые люди. Она завязала кеды, и они молча направились в другой вагон.
Макс шла, ещё просыпаясь, и краем глаза увидела, что очереди в туалет нет. Уже подходя к двери, где находятся кабинки, Андрей остановился и пропустил её вперёд. Она улыбнулась и, отодвинув дверь в стороны, почувствовала прикосновения к плечам. В ту же секунду она была прижата к двери туалета.
Андрей прижал её всем своим весом, и только Макс хотела закричать, как он взял её за волосы и со всей силы ударил об дверь лицом. У Макс потемнело в глазах. Она почувствовала острую боль в голове и вкус крови во рту. Она не совсем понимала ситуацию, пока не услышала звон своего ремня, который в спешке начали уверенно расстёгивать.
Тело отказывало, голос подводил. Единственное, чего она хотела, — чтобы хоть кто-то прошёл или вышел из кабинки. Она не понимала, почему нет людей, почему этого не слышно.
Она ощутила свои джинсы на коленях.
Она закричала как можно громче — и открыла глаза, сидя на своей полке. Сердце билось как бешеное, руки и ноги онемели, она чуть ли не задыхалась. И тут услышала голос:
— Девушка, всё в порядке? — сонно спросила девушка на соседней нижней полке.
— Извините, пожалуйста, ужасный сон приснился, — Макс повернула голову к девушке и только сейчас поняла, что это был чёртов сон.
— Ничего. Возьмите кислую конфету из пакета, быстрее успокойтесь, — девушка указала рукой на стол и тепло улыбнулась. Это успокоило и Макс вернуло в пошатанную реальность.
Она аккуратно взяла конфету и легла. Смотрела вверх и благодарила всех, что это был просто сон. Она начала прокручивать в голове эту ситуацию: как из неё выходить, что было бы дальше, что этот мужчина казался таким добрым... И что можно было приглядеться — что рядом никого не было. Можно было быть внимательнее.
Макс открыла глаза через три часа. Медленно и аккуратно села, пытаясь прийти в себя, сново в реальность. Всё ужасные сны — это просто сны.
Напротив сидела та девушка, которая пила чай с каким-то печеньем и просто смотрела в окно. Теперь Макс увидела её поближе: на вид лет двадцать–двадцать пять, кудрявые рыжие волосы переливались золотистым цветом от дневного света. У неё были ярко-голубые глаза и — на что Макс обратила внимание — много колец и разноцветные подвески на шее.
— Привет, — девушка заметила, что на неё устойчиво смотрят, и улыбнулась. — Больше страшные сны не снились?
— Здравствуйте, — Макс смущённо прикрыла глаза рукой. — Нет, не снились, — поправила волосы и ярко улыбнулась. Похоже, даже покраснела. — У вас очень красивые волосы.
— Ой, спасибо, — теперь засмущалась и сама девушка. — Я Луиза.
— Макс. Приятно познакомиться.
— Взаимно, — они не жали руки, они всё поняли по взгляду и смущению. — Куда едешь? — Луиза отложила печенье и полезла зачем-то в сумку, показывая, что слушает.
— В Воронеж. А вы?
— Держи, — девушка достала из сумки сок, кружку и ещё печенье. Аккуратно и бережно, как показалось Макс, она налила сок и пододвинула к ней. — Тоже в Воронеж.
— Спасибо большое, — как бы Макс ни была умна, но кроме воды ничего не взяла и была очень благодарна. — Зачем едете?
— Так, давай на «ты» и просто Лу, — девушка улыбнулась, и Макс поняла, что её улыбка знакома. — Я еду к подруге. Она переехала учиться туда, и за весь год я еду только сейчас. — Лу была очень харизматична, и Макс подумала, что спросит у неё столько, сколько возможно. — А ты? Чувствую, что история у тебя куда интереснее.
— О, как ты права, — Макс уткнулась на секунду в кружку. Эта привычка никогда не уйдёт: любые эмоции прятать в напитки, чтобы создать неловкую паузу и дать всем подумать.
— Расскажешь? — Лу смотрела внимательно, без давления. Макс засомневалась, но не хотела молчать, а врать тем более. И, на удивление, было легко говорить.
— Ох, ну слушай. Я еду искать девушку, с которой виделась один раз два года назад. Я не знаю, как это работает, но тут подойдёт фраза «запала в душу»... но запала в голову. Я никогда не встречала таких людей, как она, с которыми открываешься и открываешь много нового для себя. После встречи она исчезла. Как я поняла, она хотела меня поцеловать перед тем, как я ушла. А точнее — я сбежала. Испугалась. Долго думала, что было бы, если бы не сбежала. Вдруг она исчезла из-за меня? Но все эти годы я крутила в голове нашу встречу. Я ездила к ней на квартиру, где мы виделись. Мужчина, который сдавал её, сказал, что она уехала и забыла фотографию. — Макс залезла в рюкзак и достала ту фотографию, протянула Лу и продолжила: — И вот несколько дней назад с моей подругой и её папой мы пробили её номер. Он был не в сети, все соцсети были удалены. Но выяснилось: она родилась в Воронеже, прописана там. Первая мысль была — поехать в Воронеж. — Повисло молчание. Лу рассматривала фотографию, а Макс опустила глаза вниз, снова думая, что вдруг совершает ошибку. — А ещё она набила эту татуировку. — Макс оттянула край толстовки, чтобы татуировку было видно полностью. Лу смотрела и слушала с серьёзным лицом — не озадаченным, а внимательным.
— И правда интереснее, — Лу отдала фотографию обратно и немного задумалась. — Это очень смело, правда. Не скажу, что это бывает раз в жизни, но бывает — первый. И это важно. Ощущение, что такого человека встречаешь впервые и с такими чувствами — не просто так. Никогда не бывает просто так. И ты, именно ты, сейчас делаешь это «не просто так». И я думаю, что у тебя получится. Сейчас ни ты, ни я не знаем, что будет. Но ты её найдёшь. И прости за любопытство, но можно твой телефон? Введёшь в известность? — Лу улыбнулась.
— Да, конечно, — Макс протянула свой телефон, чтобы Лу ввела номер. — Спасибо. Это очень важно было сейчас услышать.
— Обращайся, — Лу с улыбкой протянула телефон со своим номером. — Слушай, а ты когда приедешь куда?
— Скорее всего сразу поеду на ту квартиру.
— В пять утра? — удивилась Лу. — Слушай, а не хочешь поехать со мной в отель? Заселюсь — и пойдём кофе выпьем, когда кофейни откроются.
— Ты не серийный убийца случаем? — прищуриваясь и пытаясь сделать серьёзное лицо, сказала Макс.
— А похожа?
— Ну-у, чуть-чуть, — они обе рассмеялись, и обстановка стала ещё комфортнее. — Хорошо, я только за. Я тоже хотела снять комнату в отеле, но пока не решила где. Видимо, не придётся.
— Ну договор тогда, — они пожали друг другу руки и до самого вечера говорили о многом и важном. Макс снова почувствовала себя живой. Не одинокой, не сумасшедшей, нужной. Ей было тепло. Теплее, чем дома. Момент, когда не нужен телефон и ненужные слова.
Они прибыли в Воронеж. Проснулись за двадцать минут до прибытия, собрали вещи, доели печенье и сложили постельное бельё. Макс впервые ехала куда-то одна, и ей всё было в новинку. Луиза будто показывала, учила, как правильно, подозревая, что Макс неопытная. Макс чувствовала от неё больше тепла, чем от собственной матери. Или тепла там и вовсе не было.
Они вышли из вокзала, и их встретил пятичасовой малиновый закат, прохладный ветерок и куча людей, которые, скорее всего, приехали отдохнуть или уже с отдыха. Хотя Питер редко считают городом отпуска: приезжая туда, там ни хера не тепло и не приятно — холодно и скверно. В кедах ходить невозможно.
Лу и Макс доехали на такси до отеля, который посоветовала подруга Лу, знающая Воронеж лучше них. Взяли номер один на двоих приблизительно на два дня. Макс пока не знала, когда вернётся домой. Она чувствовала: будто выполняет важную миссию, и пока не выполнит её и не поставит галочку — не уедет. Она переживёт и ссоры, и крики, и выкинутые вещи, и предательства, и расставания, и побои, и ремень, и обиды, и прочтение дневника без спроса, и домогательства, и увечья, и панические атаки, и тревожность, и промокшие кеды, и дырку на любимом свитере, и траву на коленях, и сломанную руку, и мысли, и чувства, и тишину. Осталось пережить эту поездку — и жизнь пойдёт своим чередом.
— Боже, нормальная кровать! А то у меня спина болит от двадцати часов в поезде, — разувшись, Лу легла звёздочкой на кровать и прикрыла глаза. — Слушай, Макс, мне вот просто интересно: откуда у тебя такая смелость?
— М-м, мои родители не были смелыми. Они не переехали, не исполнили свои мечты, не купили тот дом, не поженились в желаемой обстановке. И у них грустные и уставшие глаза, в которые невозможно смотреть. И я решила, что буду делать то, что хочу, даже если будут перекрывать путь. Лучше я сделаю, поеду в этот Воронеж и, возможно, не найду Регину, чем останусь дома и буду жалеть, что не попробовала, не попыталась побороться за что-то важное. Но поверь, я всю поездку сомневалась, понимая, что обратного пути нет, — Лу посмотрела в потолок и задумалась, а Макс тем временем начала выкладывать вещи на тумбочку.
— Смелость.. — протянула Лу.