Шаг за шагом
Через несколько часов, дождавшись утра, Макс собрала вещи и, чтобы не будить Лу, оставила на её тумбочке записку: что ушла и на связи, хорошего дня. Макс завязала кеды и, посмотрев в конец комнаты, снова подумала о неудаче, о словах Гриши, Майи. Страшно. И она это осознаёт — что может не получиться. Но всё равно идёт.
Она захлопнула дверь. Пока не передумала.
На улице была сырая погода. Дождя не было, но сырость ощущалась. Эти ощущения она испытывает впервые — и они пугают. Но она принимает их. Сейчас в ней зародилось что-то новое и важное.
Она написала адрес в карте на телефоне и отправилась в метро. Люди в Воронеже были другими, не как в Питере. Они более простые — не дрались за сидячие места, не толкались и не выясняли отношения. Ощущалось, что они настоящие.
Макс включила в наушниках музыку, чтобы не загнать себя мыслями. Она ведь смело рассказала Лу про смелость — это правда. Она поехала. Но мысли от этого не перестают тебя гнобить, и слышать голос матери в своей голове было ой как неприятно.
От Майи новостей не было — значит, либо всё слишком плохо, либо всё нормально. Она достала из рюкзака распечатанный листок с информацией про Регину и ещё раз пробежалась глазами, на всякий случай проверяя адрес.
Ещё Макс пыталась не придумывать сценарии — не думать, что сейчас будет: кто откроет, что скажет, как ответить, если найдёт. А если это опасно? Потому что, по словам Регины, её родители не такие уж приятные люди.
Она приехала на нужную станцию метро. По карте идти пять минут до нужного дома. Она приняла решение дождаться, когда подъездную дверь откроет кто-то другой, потому что по домофону будет сложно объяснить, что ей нужно.
Через несколько минут из подъезда вышел старенький дядя в чёрном пальто и красной смешной шапке. Она забежала в подъезд и пешком добралась до нужной двери.
Она застыла.
Начали дрожать руки. Она этого ожидала, потому что это очень страшно. Сейчас может произойти что угодно, и она ни к чему не готова. План был. Но он — придуманный, не имеющий отношения к реальности, потому что невозможно всё спланировать так, чтобы всё зависело только от тебя.
Она пытается контролировать руку и нажать на кнопку вызова. Неизвестного. Но не получалось. Она подумала, что у неё ещё есть время уйти назад. Но не зря Лу спросила про смелость.
Шаг сделан.
Послышался не очень приятный звон. Она услышала, как кто-то подходит к двери и начинает открывать массивный замок. Сердце билось как бешеное. Сейчас главное — не сказать слишком мало и не ляпнуть лишнего.
Дверь открылась, и перед ней встала девушка с белыми волосами, собранными в хвост. Худощавая. С явно несчастливым лицом. Лет 21–27. На заднем фоне — грохот посуды и тихие разговоры.
— Что нужно? — низким голосом сказала девушка, явно желая закрыть дверь.
— Извините, доброе утро... Слушайте, а вы не знаете, где живёт Регина Резяпова?
— Нет, я её не знаю, — девушка начала закрывать дверь, но Макс её перехватила.
— Регина очень давно сказала, что она живёт здесь, по прописке. Вы точно её не знаете? — уверенно сказала Макс, но мягко, без грубости и наезда.
— Слушай, мне насрать. Если она опять что-то натворила и вы пришли её искать — я ничего не знаю.
— Нет, я вообще без понятия, о чём вы. Я её подруга из Питера.
— Мааам! — громко крикнула девушка, так что у Макс в ушах зазвенело.
— Да, Соня, чего? — Сзади, из угла, вышла женщина лет 50. Макс была уверена, что это мама Регины — выглядела она не очень и явно не раз бралась за бутылку.
— Тут подруга этой Риты. Спрашивает, где она.
— Опять барыги? — себе под нос сказала женщина. Макс вообще ничего не понимала. Какие барыги, нахуй?
— Нет, подруга из Питера, говорит.
— Слушайте, я не знаю, про что вы говорите. Я просто ищу Регину, чтобы отдать ей вещи из университета, — врать нехорошо, но иногда нужно. Особенно тем, кто слушать не умеет.
— Она в университете учится? Ахуеть, — женщина, видимо, не сдержалась. Соня была в таком же состоянии.
— Девочка, Рита здесь не живёт уже пять лет. И её здесь не ждут. Сюда каждые полгода приходят старые дядьки, которые её ищут и уточняют адрес. Последний год — слава богу, тихо.
— Мы можем к бабке Люде её отправить. Может, она там, — Макс стало спокойнее. Ей пытаются помочь.
— А ты её адрес помнишь? — спросила женщина. Соня помотала головой, и женщина подошла к ящику, достала маленькую бумажку.
— Держи. Но запомни мои слова: лучше с ней не связывайся. Втянет и тебя в это дерьмо, и потом не отделаешься. Будешь так же по городам мотаться и ходить по улицам, оглядываясь.
Макс поджала губы. Она правда засомневалась. Она Регину знает явно хуже, чем они. И фраза, что человек может притворяться кем угодно, но за ним стоит чёрная тень...
— Спасибо большое, — безэмоционально сказала Макс. Дверь перед ней захлопнулась. Она стояла и смотрела в эту бумажку. На кривой почерк. И бумага явно лежит не один год в этом ящике, где документы на холодильник и куча таблеток.
Она доехала до адреса уже на автобусе. Это было не очень приятное место: двухэтажные дома, на балконах висит бельё, где-то курит мужик, где-то завяли цветы. У подъездов нет замков, многие окна выбиты. Очень много чёрных котов. И две бабушки на лавке. Она подошла как раз к подъезду, где сидели эти бабушки. Они окинули Макс взглядом и начали дальше шептаться.
Поднимаясь по старой обшарпанной лестнице, краска синего цвета обваливалась на глазах. Пахло сыростью и старым домом — таким пряным, неприятным.
Она поднялась и подошла к старой деревянной двери, у которой не было звонка, а замок был просто защёлкой. Иллюзия безопасности. Хотя бояться тут нужно не взломщиков, а местных жителей. Она сделала два не сильных стука в дверь. Тихо.
Макс постучала ещё раз, уже погромче. Послышался звук скрипа кровати и тяжёлые медленные шаги.
— Добрый день, — вышла маленькая старушка Люда. У неё были белые седые волосы, и она была в милом халатике. Она поправила очки и прищурилась, чтобы разглядеть Макс.
— Добрый. Я пришла спросить... Не знаете ли вы, где сейчас Регина? — смущённо спросила Макс. Из дома доносился запах блинчиков или оладий — и это вызвало чувство комфорта, деревни, где бабушка тревожится за цветы на клумбе и каждое утро встаёт пораньше, чтобы приготовить тебе завтрак — кашу прямо из печи, с пенкой.
— Ритка, что ли? Она заходила недавно. Живёт в квартире моего покойного мужа. А ты подружка, что ли? Она рассказывала про одну — из Питера. Макс?
— Да, это я, — Макс удивилась и засмущалась ещё сильнее. И с души упал тяжёлый камень.
— Ой, приятно познакомиться, Макс. Заходи, чаю налью, — она отошла от двери, пропуская внутрь. Было очень тепло и уютно, несмотря на плохой ремонт и скрипучие полы. — У меня как раз есть вкусный зелёный чай. Любишь зелёный?
— Да, спасибо. — Бабушка Люда проводила её до стола и начала хлопать ящиками, тихонько греметь посудой.
— Я вот блинчики сделала с мясом. И вот конфетки, — она аккуратно всё положила на стол и села напротив, помешивая листья чая в стеклянных коричневых кружках.
— Спасибо вам большое, — Макс искренне улыбнулась. Давно о ней так не заботились. Эти маленькие жесты были такими приятными. Они знакомы пять минут, а чувствует она себя как дома — в другом доме, в доме бабушки, которая очень сильно болеет, и навещать её стало больно.
— Ритка рассказывала, какая ты классная. Говорила, что боится, что больше никогда не увидит тебя. Что ты не захочешь её видеть. Её прошлое нашло её в настоящем. Я, знаешь, знала, что ты придёшь. Не сразу, не скоро — но придёшь. Найдёшь способ. И я была права. Ты нашла. И мне не нужно тебя расспрашивать, чтобы понять, какая ты смелая и умная. Ты перевернула мир Риты, хотя вы виделись всего лишь один раз. Представь, что будет, если вы окажетесь вместе, — бабушка говорила с харизмой и так уверенно.
У Макс начали наворачиваться слёзы. Она ожидала чего угодно, но не этого. Этого представить было невозможно.
— Знаете, я представляла много страшных сценариев, когда ехала... И я сейчас просто... не знаю... еле слёзы сдерживаю, — Макс протёрла глаза, поднимая очки.
— Человеческий мозг должен тревожиться. Кому ещё нас защищать, кроме тревожности? Нужна безопасность — и он её показывает как умеет, — она улыбнулась и подвинула кружку к Макс.
— Это очень вкусно.
— Держи, — Люда достала из ящика бумажку и написала адрес. — Передавай от меня привет и скажи, что я вас жду.
Макс взялась за эту бумажку как за что-то очень и очень дорогое. Хрупкое. Билет, который было тяжело ухватить. Искал и ждал — чтобы уехать туда, где солнце светит ярче, а трава зеленее и мягче.
— Обязательно. Спасибо вам большое ещё раз. Вы такая мудрая, — Макс улыбнулась.
— Я знаю, — ответила бабушка и рассмеялась. — Удачи, Макс. У тебя всё получится. И я сейчас не только про эту ситуацию.
Макс уходила с тёплой и широкой улыбкой. Сейчас эта бабушка и сама перевернула её мир. Она зарядила уверенностью, позаботилась — и дала всё это просто в руки. С улыбкой и надеждой.
Макс вышла на улицу и направилась к остановке. Вбила адрес. Ехать два часа. Она обречённо прикрыла глаза — но это не самое сложное. Просто долгое.
После тряски в автобусе, в метро, потом снова в автобусе и ещё одном автобусе, и 15 минут пешком с тяжёлым рюкзаком, она дошла до девятиэтажного дома. Последовала той же схеме — подождать, когда кто-то выйдет. В этот раз она ждала минут двадцать.
Она не знала — надеется ли, что Регина дома... или всё-таки нет. Потому что понимала: это ещё одно тяжёлое препятствие. Нажать на кнопку, услышать за дверью шаги, потом звук замка и скрип двери. Только теперь там не будут стоять незнакомые люди — злые или добрые. Там будет Регина. И она будет знать, что шаги — её.
Макс ждала этого момента два года. Но она даже не подозревала, что будет в Воронеже — без спроса и без вопроса. Она узнала столько информации только за одно утро.
Она нажала на кнопку. Послышался звонок — поприятнее.
Шагов не последовало.
Только один шаг. Видимо, хотели тихо посмотреть в глазок — но не вышло. Послышалось, как за дверью быстро открывают три замка. Макс подняла голову, и сердце остановилось. Дверь открылась.
— Макс?