Пролог
Если в твоей жизни творится ад, не пытайся оставаться ангелом. Позволь своему демону проявиться.
2018 год, мне пятнадцать лет.
Нагнувшись, протираю жирный стол от хлебных крошек, надавливая и возя тряпкой по поверхности. Со лба стекает капля пота из-за жары. По радио играет веселая мелодия. Я тихонько подпеваю, незаметно двигая бёдрами в такт. Подняв голову, замечаю белокурого мужчину, сидящего за столиком напротив. Выпрямляюсь, поправляя белую майку.
— Извините, можно вас? Я готов сделать заказ!
Посетитель оголил непристойно красивую улыбку с идеально ровными зубами. На нем серый спортивный костюм: толстовка и штаны. Волосы приглажены назад. На запястье часы «Rolex». В руке зажат телефон.
— Конечно! — оставляю грязную тряпку на соседнем столе. — Что будете заказывать?
— А что вы можете посоветовать? Я чертовски голоден, а все рестораны как назло закрылись, — блондин прошелся глазами по моей одежде.
На мне короткие джинсовые шортики, поверх которых надет красный фартук с надписью заведения — «Черри-Белли». В Массачусетс до позднего вечера мучает жара. Из-за этого приходится надевать как можно меньше одежды, чтобы не словить тепловой удар. Работа официантки ничто иное как беготня туда-сюда и обслуживание.
Зачастую «Черри-Белли» посещают люди, имеющие неприятный для меня вид. Разные подозрительные личности, пьяницы, бездомные приходят попрошайничать. Такова участь кафе на заправке.
Но этот посетитель не похож на основной контингент и не вписывается в дешевый интерьер заведения: деревянные полированные столы, красные кожаные кресла. Что он тут забыл? Многие знают, что в таких местах не найти вкусной и свежей еды.
Работа здесь — вынужденная мера. На другие должности меня не брали из-за того, что я несовершеннолетняя.
— Мы скоро закрываемся, поэтому вряд ли вы сможете в полной мере наесться. Но у нас есть пончики и черничный чизкейк.
— Черничный чизкейк подойдёт.
— Ожидайте, блюдо будет готово через десять минут.
Я зашла на рабочую кухню, оповестить повара о новом заказе. Тот явно не обрадовался моему присутствию:
— Твой телефон мешает мне работать! Понабрали малолеток, а мне вас учить, что мобильники на рабочем месте выключать нужно.
— Прошу прощения, там заказали один чизкейк, — отрезала я, поспешив к своему шкафчику, в котором и правда раздавался телефонный звонок.
Это отец. Опустившись на корточки, чтобы никто не видел меня, отвечаю на вызов.
— Как ты? — в трубке послышался пьяный голос. — Меня звала Стейси. Она дома.
— Мама пропала год назад, пап, — я сглотнула. — Тебе привиделось. Через час приду домой и выкину эту чёртову водку. Ты обещал, что завяжешь с выпивкой.
— Нет, милая! Она стоит на кухне и поет свою любимую песню. Ты разве не слышишь? — естественно в трубке тишина. Никого там нет.
По спине пробежался холод. Я сжала в руке край фартука, до боли закусив нижнюю губу. Отец в долгах, но при этом покупает выпивку вместо продуктов.
Кредиторы отобрали у нас большую часть вещей, которую можно продать: телевизор, магнитолу, мангал, стулья и многое другое.
С годами наш дом, уютный и обустроенный, превратился в пустой и ужасный. Как из фильма ужасов с низким рейтингом.
После работы мне не хотелось к нему возвращаться, поэтому я специально задерживалась в кафе.
Ещё один переломный момент случился, когда мне исполнилось четырнадцать. Моя мама, вечно бодрая и весёлая, внезапно стала отстраненной и скрытной. Отцу казалось, что у неё развилась депрессия на фоне проблем с деньгами.
Спустя месяц произошло то, чего никто не ожидал — она пропала. Ушла в магазин, не вернувшись. Исчезла. Испарилась.
Как говорится: «провалилась сквозь землю».
В тот момент мне тоже хотелось пропасть. Мы с отцом остались вдвоём. Организовались поиски. Полиция прочесывала всевозможные места в которых могла оказаться мама, но бессчетно. Спустя год поисков дело о пропаже Стейси Снайдер закрыли, так и не найдя какой-либо информации. Ни тела. Ни улик. Полиция лишь пожала плечами и озвучила теорию, что маму похитили и она давно мертва.
Для отца это оказалось последней каплей. После закрытия поисков, он перестал ухаживать за собой, бриться и даже мыться. А я научилась жить с этим. Каждый день я думала о том, как покрыть кредиты. Но суммы слишком велики. Такие цифры мне в жизни не заработать самостоятельно.
— Эй, Софи! Опять бездельничаешь? Иди забирай заказ! — повара зовут Энтони. Ему около сорока. Крупный темнокожий мужчина со скверным характером. Не раз мне доводилось ругаться с ним. Он вечно недоволен.
— Стейси приготовит на ужин сырные шарики, ты не против? — отец запинался.
Ничего не ответив, сбрасываю трубку, засовывая мобильник в рюкзак. Подхожу к Энтони, молча ставя заказ на поднос. Чизкейк пахнет приятно, на вид тоже ничего. Надеюсь, гость оценит. Выхожу в зал, натягивая улыбку.
Хочешь чаевые, София? Улыбайся.
Вместо того, чтобы оценить блюдо, посетитель разглядывает мою грудь и мне хочется прикрыться. Пристальное внимание длится всего пару секунд, после чего блондин поднимает голову, заглядывает в мои слегка испуганные серые глаза, выпалив:
— Спасибо большое, София, — боже, точно! Бейджик. Он всего лишь смотрел на чертов бейджик, закрепленный в области груди!
— Приятного аппетита, — заправляю светло-русую прямую прядь волос за ухо.
Я оставила последнего посетителя ужинать, а сама собиралась домой, бережно складывая фартук на полку. Достав из миниатюрного рюкзачка расческу, распускаю высокий хвост. Прямые волосы ложатся на плечи, чувствую слабый запах кокосового шампуня.
Когда я в очередной раз вернулась в зал, посетитель покинул заведение. За столом, где он сидел, остался нетронутый ужин, оплаченный счет и удивительно крупные чаевые. Сто долларов. Он же поел всего на семь!
Едва сдерживаю порыв радости, засовывая чаевые в рюкзак. Я смогу купить на эти деньги немного вкусной еды, а также оплатить часть счетов. Спасибо тебе, незнакомец.
Время одиннадцать вечера. На улице стемнело, но воздух все так же оставался горячим. Летают мошки, в траве слышно сверчков. До дома около трех миль через плохо освященный парк. Я привыкла ходить по сумеркам, хотя иногда это вызывает чувство тревоги.
Мой шаг набирает скорость, приходится постоянно оглядываться, высокие деревья создают необычайно реалистичные силуэты.
— София! — слышу знакомый голос. Замечаю на выходе из сквера припаркованный черный «Форд» с тонированными окнами.
Не останавливаюсь, делая вид, что не слышу. Мой шаг похож на бег трусцой. Дверца авто открывается, из нее выходит тот самый последний посетитель, догоняя меня.
— Я напугал вас? Простите.
— Нет, просто не думала, что встречу вас здесь.
— Меня зовут Доминик.
— Приятно познакомиться, Доминик. И спасибо за чаевые, я признательна вам за вашу доброту, но поймите меня правильно, я спешу домой.
— Ох, я вас задерживаю?
— Да.
— Мне всего лишь хотелось узнать вашу фамилию. Вы случайно не Снайдер?
Тело предательски напрягается, а учащенное сердцебиение указывает на приближающуюся опасность. Кто он? Откуда знает мою фамилию? Разум приказывает бежать, я срываюсь с места.
— Помогите! Кто-нибудь! — только удается выкрикнуть, прежде чем оказываюсь в его руках.
Ощущаю шлейф ванильно-табачного парфюма. Доминик обездвижил меня, прижав одной рукой к себе, а другой закрыв рот. Я не в силах сопротивляться. Из меня вырывалось короткое мычание, но он продолжал тянуть мое непослушное тело к багажнику. Понимаю, что попытки бороться с ним бесполезны, но все равно дергаюсь, отчего чувствую боль.
Глаза наполняются слезами отчаяния. Я даже не знаю ни одной молитвы. Я не могу себя защитить. Разве может такой статный мужчина быть маньяком или убийцей? Разве может за этим красивым лицом скрываться монстр? Почему я еще в кафе не поняла, что он опасен?
Доминик бросает меня в багажник, я ударяюсь головой обо что-то стеклянное. Бутылка кока-колы. Это заставляет меня ненадолго потерять бдительность. И пока я морщусь от боли, он достает шприц с неизвестной жидкостью из кармана. Укол — последнее, что я помню. А дальше пустота: мышцы расслабляются, слышно только сердцебиение и дыхание. Теряю сознание.
***
Тяжесть век не дает нормально открыть глаза. Меня тошнит. Пахнет кровью и кока-колой — запах в багажнике спертый. Слышен гул мотора, ощущается тряска, меня куда-то везут. Пытаюсь пошевелить пальцами рук. Меня словно парализовало. Факт, что я до сих пор жива, не может не радовать. Сколько часов я здесь? Сколько вообще прошло времени? Час? Два? Четыре? Папа уже заявил в полицию о моей пропаже?
Пытаюсь нащупать осколки разбитой бутылки. Нужно придумать план как защититься, когда багажник откроется. Я могу напасть на Доминика. Всадить осколок ему в глаз! Черт, звучит круто, но слабость в мышцах вряд ли позволит мне совершить нечто подобное. Попытка окажется проваленной, а он только разгневается и убьет меня.
Машина тормозит. Затаиваю дыхание. Сердце отбивает удары. Сжимаю в кулаке осколок. Слышу, как хлопает дверца, а затем приближающиеся шаги. Крышка багажника открывается.
— Здравствуйте, спящая красавица, — он тянет ко мне руку и я не церемонясь, с криком втыкаю осколок во внутреннюю часть ладони.
Доминик, выругавшись, сжимает руку в кулак. По его запястью стекает тонкая струйка крови. Выигрываю время, чтобы вылезти. От сильного головокружения меня пошатывает. Осматриваю местность, не веря своим глазам. Я нахожусь на территории чьего-то трехэтажного особняка, выполненного из белого облицовочного камня. Куда бежать? Входная дверь богатого дома открывается и я окончательно замираю на месте. На пороге стоит женщина, чье лицо мне знакомо. Женщина, которую я оплакивала год и боялась, что она мертва.
Моя мама. Живая и невредимая. Но это не та замухрышка с непонятной прической на голове, какой я ее помнила, а шикарная дама в шелковом белом платье. Ее голова гордо поднята, глаза сияют, а губы шепчут:
— Вот мы наконец-то и встретились, доченька.