Глава 4
Запах крови по всему магазину. Перевешиваю табличку «открыто» на «закрыто». Иду в уборную вымыть руки с мылом. С них стекает густая красная жидкость. Раньше кровь казалась мне противной, сейчас же привыкла к ее запаху и консистенции.
На мне рабочая форма: атласная голубая блузка и черная юбка-карандаш, теперь заляпанные кровавыми следами.
Хватаю бездыханное тело Линды, тащу в подсобку. Забрасываю Фокс пустыми коробками из-под игрушек. На дорогом каменном полу остаётся жуткая кровавая дорожка. Хватаю швабру, отбеливатель и приступаю к зачистке.
Я убила ее десятью ножевыми в живот. Хватило пять минут, чтобы расправиться с хамкой. Отныне ее тяжелое холодное тело отправится на корм рыбам в атлантическом океане. Об этом позаботятся люди Мартино.
Равнодушно оглядываю подсобку. Я не чувствую ничего. Ни сожаления, ни раскаяния. Если бог видит мои поступки, то уверена, гореть мне за них в аду.
Возле кассы лежит телефон Фокс. Ей кто-то звонит. На заставке милая фотография, где изображена улыбающаяся Линда в обнимку с десятилетним мальчиком. Скорее всего ее сын.
— Прости малыш, твоя мама на небесах, — разбиваю мобильник о стену.
На улице поздняя весна. Накидываю толстовку поверх запачканной блузки, собираю волосы в высокий хвост, пряча под капюшон. Сегодня вторник, четыре часа дня. Кто-то спешит на работу, кто-то неспешно прогуливается. Город наполнен контрастами. Сливаюсь с толпой. Бернардо подарил мне квартиру на Манхеттене с видом на центральный парк, чтобы без проблем добираться на работу в бутик.
В квартиру прихожу, чтобы поспать. На остальное времени нет. Не готовлю, порядок наводит клининговая компания. Семнадцатый этаж, панорамные окна, круглосуточно охраняемый жилой комплекс. Внутри большая гостиная, четыре спальни, две ванной комнаты и это все для меня.
Открываю шкаф, вытягиваю спортивный костюм. Переодевшись, замечаю входящий звонок от Бернардо.
— Срочно приезжай в особняк. Жду у себя в кабинете через полчаса.
Мартино сбросил трубку. Закатываю глаза; сказал ехать, значит придется ехать. Квартира не единственный подарок от дона, он также снабдил меня средством передвижения, новенькой тачкой «Codillac» в чёрном цвете.
Шикарные подарки от Бернардо — мои заработанные деньги, которые он активно получал со сделок с заказчиками наемных преступлений. Ему доставалось двадцать процентов от общей суммы. Каждый месяц солдаты, состоящие в синдикате, обязаны платить «дань». Я в том числе.
Приехав в особняк, я уверенно вошла в кабинет, где за кожаным креслом меня ждал Бернардо. Выглядел он сердито, что заставило напрячься. Он не может злиться, ведь я убила его давнего врага!
Бернардо как пес, сорвавшийся с цепи, встал, обошел стол и бесцеремонно с бешеной силой залепил мне пощечину. От удара я упала, оказавшись у его ног.
Щека горела ноющей болью. Но на этом босс не остановился. Он схватил меня за грудки, поднимая вверх. Я, словно щенок, которого взяли за шкирку, повисла в воздухе и могла лишь цепляться за его руку, отчаянно царапаясь.
— Жалкое отродье! — прорычал Бернардо. — Какой была никчемной, такой и осталась. Тупая сука.
— За что? — дрожащим голосом выпалила я.
— Фернандо жив!
— Как жив? Это невозможно! Я проверяла пульс, он отсутствовал!
— Это я должен у тебя спросить!
— Клянусь, я проверяла пульс...
— К чему мне твои клятвы, если они ничего не значат?
Мартино бросил меня на пол, как мешок с картошкой. Я царапнулась щекой о шершавый зелёный ковер, застеленный по центру кабинета, почувствовав нестерпимую боль в животе, куда вчера пнул Серра. Закашливаясь, я подтянула колени к груди, морщась от невыносимого дискомфорта.
С виду казалось, будто я склонилась перед доном в глубокой молитве. Во рту ощутился металический вкус. При падении, я прикусила щеку.
Впервые Мартино безжалостно избивает меня. Я никогда не видела его в столь сильном гневе: на лбу пульсирует венка, глаза залились кровью, на шее выступила красная рябь.
В такой ситуации бесполезно
звать кого-то на помощь, никто не придет. Никто не встанет на пути у Бернардо. А если ударить его в ответ, боюсь, это повлечет за собой плачевные последствия. Поэтому я просто терплю, борясь с желанием дать отпор.
— Никто из солдатов не позволял себе такой дерзости: убить кого-то без назначения, — Мартино наклоняется, сжимает мои волосы на затылке, оттягивая голову назад. — Кто дал тебе право убивать без надобности? Ты, черт возьми, кого из себя возомнила?! Та женщина в подсобке, мне сообщили обо всем.
— Ты специально ее нанял, чтобы она издевалась надо мной!
— Вечная жертва! Все только и хотят над тобой поиздеваться! Кусок мяса, вот ты кто. Бездушная, жалкая, слабая. Мне жаль, что я пытал надежды на твой счет.
Его слова заседают глубоко внутри. Сжимаю руки в кулаки. Он пытается сломить меня. Терзает.
— Если наемник не исполняет заказ, заказчик в праве его убить, устраняя свидетелей. Тебе известно это правило. Я готов прямо сейчас задушить тебя, ты не представляешь, каких усилий мне стоит контролировать себя и не сомкнуть руки на твоей лебединой шейке. Все ради твоей матери, которую я искренне уважаю и люблю. Но тебя — нет. Ты — ее ошибка. Жертва аборта.
На самом деле Мартино один раз в действительности чуть не убил меня. И моя мать отнеслась к этому с пофигизмом. Она лишь смеялась и говорила, что я все преувеличиваю, Бернардо не желает мне зла.
Вспомнив то чувство, когда находилась на волосок от гибели, я больше не могла удерживать бушующую ярость.
Я плюнула в Бернардо кровавой слюной.
***
Мне было шестнадцать, когда Бернардо вместе со мной и моей матерью отправился на отдых в Мексику. Для Стейси поездка стала путешествием мечты, но не для меня.
Мартино привез нас в Канкун: курортный город с пляжами, рифами и ночными клубами. Раздолье продолжалось три дня. Мама проводила время с Мартино, а я сидела в отеле, чувствуя себя ненужной.
Бернардо взял в прокат белоснежную яхту и позвал Стейси поплавать в открытом море. Мама вынудила меня пойти с ними и как бы противно мне не было наблюдать за их отношениями, я согласилась.
Белая яхта отплыла около километра от берега. Полуденное солнце знойно припекало. Такие солнечные ванны явно неполезны для моей белоснежной кожи.
— Ты в первый раз на яхте? — Бернардо подкрался неожиданно, вытаскивая меня из мыслей.
Я кивнула. Признаться, мне не хотелось, чтобы меня кто-то отвлекал. Я наполнялась энергией, глядя на голубую морскую гладь.
— Будешь плавать с нами?
— Нет, — твердо ответила я. — Люблю плавать, зная, что под ногами есть дно. А здесь глубоко.
На самом деле причина в другом. Я не умела плавать. Но сказать Бернардо об этом не решалась, хотя бы по той причине, что он посчитает это сущим пустяком. Он во всем хорош! Его выдержке я могу только позавидовать.
— Тебя не должна страшить глубина, бойся того, что в ней может скрываться, — Мартино толкнул меня в воду.
Не успев ухватиться за бортик, я рухнула головой вниз. Зажмурившись, на автомате задержала дыхание и принялась барахтаться, пытаясь всплыть на поверхность. Задействованы и руки, и ноги. Глаза пришлось открыть.
Вода прохладная, по ощущениям не больше двадцати градусов. Я все барахталась, надеясь всплыть, но чем отчаяннее я пыталась, тем становилось только хуже.
Во мне нарастало чувство паники. Грудь горела от нехватки кислорода. Море взяло меня в свои заложники. Никто не спешил вытаскивать меня из воды. Может Бернардо решил, что я сама смогу выбраться?
Что-то схватило меня за ногу. Я опустила голову и увидела существо без лица. Бледное и болезненно худое, оно тянуло меня на дно. Затягивало в пучину. Я закричала и впустила в себя воду. Сознание затуманилось.
Не помню, как меня вытащили на берег. Не помню, как оказалась на больничной койке. Когда я очнулась, возле меня сидела пожилая мексиканка, покуривающая тонкую сигарету с пряным фруктовым запахом. Кольца из дыма медленно пролетали над моей головой.
— Врачи диагностировали у тебя клиническую смерть. Твоё сердце не билось целых семь минут. Удивительно, как тебя только спасли, девочка. Чу-де-са, — она похлопала меня по правому плечу.
— Кто вы и где моя мать? — я пыталась вспомнить произошедшее, но в памяти лишь обрывки.
— Меня зовут Жаклин. Я твоя соседка по палате. Тоже попала, вот, в больничку.
На вид ей около семидесяти. Худощавая, в белой сорочке, седые волосы, заправленные в гульку, острый нос, как у орлицы, губы ниточкой. Кожа смуглая и морщинистая. Брови черные, густые. Глаза большие, цвета янтаря.
— А с вами что?
— Да так, травки накурилась, сын подумал, что у меня сердечный приступ, вот привез сюда. Сказали анализы сдать нужно. Пустяки. Я в порядке в отличии от тебя, сеньора.
Я опустила взгляд на свою ногу, пытаясь найти следы. В памяти остался момент, как неизвестное существо тянуло меня на дно. Но на ноге ничего не было.
— Что ты там ищешь?
— Следы! Кто-то тащил меня на дно, я видела в воде существо...
— Девочка, у тебя была клиническая смерть! В таком-то состоянии увидеть можно все что угодно.
Я могла умереть. Я видела свою смерть. Еще немного и меня могло не стать. Где Стейси? Почему она не помогла мне? Почему не бросилась за мной, она же умела плавать, прекрасно зная, что я не умею...
— Ну-ну, сеньора! Не стоит проливать слезы, — Жаклин улыбнулась. У нее отсутствовал один передний зуб. — Все обошлось, как мне рассказали, твой отчим настоящий герой, вытащил тебя из воды, сделал искусственное дыхание и провел искусственный массаж сердца.
— Ненавижу его! — прыснула я.
— Неблагодарное дитя! — старушка закатила глаза. — Современная молодежь не ценит жизнь, а стоило бы! Вон, я какая старая уже, ценю каждый прожитый день! Травку покуриваю... Будешь?