Глава 3
Возле клуба «Кристалл» меня ждёт красный спорткар, за рулем которого Доминик. Мы уезжаем с места преступления, гоня по пустынной трассе.
— Серра мертв? — Дом вжался обеими руками в руль.
— Да.
— Ты смогла...
— Во мне не стоит сомневаться.
— Ты спала с ним перед убийством?
Как же красиво он умеет сменять темы.
— А даже если так, то что?
Доминик поджал губы. Нервничает. Это явно не то, что он ожидал услышать. Я не обязана делиться с ним подробностями своей личной жизни.
За рулем авто сидит человек, четыре года назад значивший для меня слишком много. Мой первый бывший. Моя боль. Мой шрам, напоминающий о неудачной подростковой влюблённости.
Спустя годы он изменился. Отрастил волосы до плеч, которые сейчас постоянно собраны в хвост. Еще больше подкачался. На губах пропала вечная ухмылка. Доминик серьезный и ответственный. Думаю в его сердце до сих пор есть чувства ко мне, но я их отныне никогда не разделю.
Мне хочется стереть воспоминания, связывающие нас. Первое прикосновение, первый поцелуй, первый секс. Он изменил меня, сделал взрослой. И это причина, за что его стоит благодарить и ненавидеть одновременно. Он потушил во мне искру, сделав холодной.
Я бы не хотела видеть его рядом с собой. К сожалению, нас все еще связывает работа и общий босс. Не советую встречаться с коллегами. Любовь пройдёт, а вы все также будете сталкиваться на своем жизненном пути.
— Тебе понравилось?
— Что?
— Спать с ним?
— Черт, если тебя это успокоит, то у нас не дошло до секса.
— А до чего дошло?
— Иди к черту.
— Безжалостная. Не верится, что этому тебя научил я, — Дом показывает ладонь с горизонтально расположенным бледным шрамом. Шрамом от осколка бутылки. Напоминание нашей первой встречи всегда будет с ним.
— Меня утомляют твои бесполезные разговоры. Надеюсь, мы успеваем на самолет?
— Да.
— Тогда давай ты закроешь рот и мы поедем в тишине. Ты же знаешь, твой голос мне ненавистен.
***
Мое первое убийство случилось в семнадцать. Тогда я была еще совсем неопытной, но твердые наставления Доминика и Бернардо помогли настроиться на дело.
До этого дня я не считала себя убийцей. Мне даже было трудно представить, что кто-то падет от моих рук. Но Бернардо обещал, что я не почувствую угрызения совести после содеянного. Он верил в мою жестокость. И пытался заставить поверить в это меня.
— Ты хищница. И у тебя получится. Только подумай о сумме, которую получишь за заказ. Подумай, что сможешь отдохнуть где-нибудь на острове среди пальм. Купить недвижимость. Ты уже взрослая. Время практики.
— А если он останется в живых?
— Не останется. Ты хорошо знаешь анатомию. Найдёшь сонную артерию. Это нетрудно.
Из кабинета вышел невысокий мужчина с короткой стрижкой, облачённый в официальный костюм. В руках он держал маленький чемоданчик.
— Джефри отключил камеры. У тебя три минуты на убийство.
— Три минуты?! Я не смогу за такое короткое время...
— Этот подонок изнасиловал дочь моего друга. Безжалостно. Без капли сожаления. Он должен сдохнуть, — Бернардо встряхнул меня за плечи. — Иди же, давай. Покажи все свои знания, что дали тебе Доминик и я.
Моя цель двинулась к лифту. Я высвободилась из рук босса и устремилась следом. Достав из рюкзака заточку, я засунула ее в задний карман джинс.
— Эй, мистер?
— Да? — он подошёл к лифту, подняв на меня голову.
«У тебя три минуты на убийство».
Я сглотнула.
— У вас кошелёк упал.
— Где? — жертва обернулась.
Достав заточку, я со всей силы вонзила ему в шею и провернула. Послышались булькающие звуки. Он захрипел, округлив глаза. Его взгляд наполнился ужасом. Я высунула орудие и артериальная кровь тонкой струйкой хлынула мне на лицо и одежду. Жертва замертво упала к моим ногам.
За углом ждал Бернардо, держа в руках секундомер.
— Хорошая работа, — он погладил меня по голове. — Ты была великолепна. А сейчас возьми это.
Бернардо протянул мне флягу с чистым спиритом.
— Обработай все, чего ты могла касаться. После себя никогда не оставляй следов. Всегда надевай перчатки и закрытую одежду. В следующий раз попробуем выполнить заказ уже на крыше и со снайперской винтовки. Я выполнила поручение, удалив отпечатки. Иногда поглядывая на тело, повторяла в голове, что так ему и надо.
— Он не похож на насильника, — я поджала губы.
Мы пошли к выходу из здания. Бернардо протянул мне носовой платок, чтобы я вытерла следы крови.
— Он и не был им, я вообще не знаю, кто это. Обычный прохожий. Мне пришлось обмануть тебя. Тот, кого ты прикончила, не был причастен ни к чему.
Я остановилась. Заглянула в лицо Бернардо, не веря его словам.
— Зачем ты сказал, чтобы я его убила?
— Вначале тебе будет казаться, что смерти достоен только тот, кто ее заслужил. Но не в этом суть наемников. Ты должна научиться не жалеть своих жертв независимо от того, насколько они грешны. Они лишь задание на пути к большому выигрышу. Тебе должно быть все равно на их образ жизни и на то, есть ли у них семья, дети. Ласка не будет жалеть мышку. Она перекусит ей горлышко за три минуты.
— Он был невиновен, — от металлического запаха крови на коже вдруг затошнило. — И я его убила...
— Умница, первое задание засчитано. Скоро тебе можно будет доверять настоящую работу.
— Пошёл ты! — у меня затряслись руки.
Не знаю, что меня расстроило больше: первое убийство или враньё Бернардо.
Как бы я не осуждала его, я понимала, что он прав. Я тренировалась и училась, чтобы стать подобием своего босса, признаться, у меня действительно неплохо получалось. Я становилась жестокой.
«Хищная ласка не будет жалеть мышку. Она перекусит ей горлышко за три минуты».
***
В Нью-Йорк мы вернулись к утру. Доминик высадил меня в центре Манхеттена на Пятой авеню́. Одной из самых известных улиц города. Здесь находится симпатичный бутик «Три ламы», принадлежащий Бернардо.
Он открыл его спустя полгода после моего вступления в синдикат. Мартино обещал, что однажды это место станет моим. Пока я всего лишь работаю обслуживающим персоналом, предлагая богатеньким детишкам уникальные игрушки, выполненные из натуральных материалов, стоимость которых превышает среднюю зарплату официанта в несколько раз.
Так что у меня есть не только черная зарплата, но и белая, как у обычного человека. Во мне живут две личности: София и Ласка. Светлая и темная.
Работа в магазине не дает окончательно сойти с ума от внутренней тьмы. Хоть где-то я обычный человек, продающий игрушки. Поэтому ни у кого и в мыслях не должно возникнуть, что я занимаюсь чем-то мутным.
Линда Фокс, администратор торгового зала, сидела за кассой, уставившись в монитор компьютера. Ей около сорока лет. Пышные формы, всегда идеально выглаженная белая рубашка и чёрные брюки. Волосы короткие рыжие. Я ворвалась в помещение, хлопнув дверью. Линда подняла голову, презрительно оглядев мой небрежный вид. Я только с самолета, жаль не могу в своё оправдание поделиться историей, как убила босса Каморры.
— Простите, пробки, — делаю вид, будто запыхалась.
— Твои опоздания порядком мне надоели.
— Этого больше не повторится! — ох, ещё как повторится.
— Если бы сделали премию за самого ужасного сотрудника, ты бы ее непременно получила.
Наши отношения с самого начала не складывались. Линда все время тешится своим статусом. Каждый день она чувствует власть надо мной, ведь я всего лишь продавец-кассир. Мои обязанности обслуживать клиентов и протирать полки.
— Нам привезли новые модели класса люкс. Натуральная шерсть, тридцать сантиметров, белые эксклюзивные ламы! Я тебя прошу, аккуратно разбери партию и расставь на витрину. Да так, чтобы смотрелось идеально, — Линда тот ещё перфекционист, к тому же зануда.
Хоть последние дни у меня и сложные, я не отчаиваюсь. Иду на склад, беру две большие коробки с надписью «осторожно, хрупкое», вынося их в зал. Фокс делает вид, что занимается другими делами, тайком поглядывая за мной. Пусть любуется.
А игрушки пришли красивые, как всегда с бешеным ценником. Премиальные ламы, видно, сделаны качественно. Я хотела бы купить парочку. И весь этот магазин тоже.
Разобрав товар, принимаюсь выставлять на полку. В голове снуют мысли о Серра.
Не может быть, что я вот так быстро его прикончила. Бернардо обрадуется этому, представляю, как теперь ко мне будут относиться. К сожалению, девушек в мафии принимают редко. Они не делают грязную работу, ничем не руководят. Я скорее исключение из правил.
Выставив товар на витрину, я с облегчением выдохнула. Все стоит, как надо: аккуратно и красиво. Линда не комментирует, а только, прищурившись, пытается найти изъяны. И находит.
— Крайняя справа игрушка на верхней полке стоит неровно. Ценник съехал. Я не понимаю, ты что, слепая что ли? — тон Фокс заставляет мои кулаки сжаться.
— Сейчас исправлю, — подавляю в себе нарастающую агрессию.
— И вон на той ламе торчит нитка, так быть не должно. Возьми ножницы и отрежь ее, — она протягивает мне черно-красные ножницы.
— Конечно, — поджав губы, принимаюсь исправлять.
Аккуратно беру игрушку, ищу нитку
и отрезаю, случайно цепляя белый мех. Перед моим лицом пролетают ворсинки.
— И сколько раз не говори, все равно делает не так, — Линда цокнула. — Что ты наделала, дура?
Она подбегает ко мне, выхватывает товар, небрежно толкая меня в плечо. Я отшатываюсь, врезаясь в полку. Ламы за моей спиной дружно падают, одна за другой на роскошный мраморный пол.
Лицо Фокс багровеет. На лбу вздувается венка. Я бы оценила степень ее гнева на десять из десяти баллов. От неё пахнет резкими мускусными духами, от которых хочется блевать. Я держусь из последних сил, в руке сжимаю ножницы.
— Ты тупица! Посмотри, что из-за тебя случилось! Испортила ламу, теперь это брак. Ещё и все уронила, ты хоть знаешь, сколько стоят эти чертовы зверюшки? Ты не расплатишься за них! Расскажу руководителю, он вычтет из твоей зарплаты. Будешь бесплатно работать.
— Я всегда была с вами вежлива, — спокойно отвечаю, чувствуя металл в руке. — Ещё одно слово, мисс Фокс...
— И что ты мне сделаешь, дуреха-неумеха?
Рука поднимается будто кто-то другой ею управляет, я больше не могу контролировать себя. Ласка требует жертв. Это желание настолько сильное, настолько яркое, как что-то жизненно необходимое. Безжалостно замахиваюсь ножницами, целясь в живот обидчице.
***
Первый месяц адаптации в новом месте я провела беспокойно, в бесконечных смятениях. Бернардо поручил айтишнику Джефри заниматься юридическими делами. Мне поменяли паспорт, сменили имя и фамилию на некую Ванессу Роуз, открыли трастовый счет, записали в частную школу и на курсы итальянского языка.
— Ты будешь обучаться дистанционно. Твоя задача окончить школу наотлично, а также выучить новые языки. Желательно в идеале ты должна знать итальянский, французский, испанский, японский, — Мартино сидел за столом напротив меня, перечисляя мои новые обязанности. — Каждый день ты будешь тренироваться с Домиником. Назначаю его ответственным за обучение тебя боевым искусствам. Тебе необходимо уметь постоять за себя и научиться пользоваться оружием. Джефри будет преподавать тебе программирование. Ты должна разбираться в технике.
— Зачем мне это?
— Хоть ты и девчонка, а женский пол, как известно, в бою слаб, я готов рискнуть. Провести эксперимент, вырастить бойца. Чтобы твое пребывание здесь не было пустой тратой нашего времени. Знаешь, какой плюс от всего этого?
— Какой? — прищуриваюсь.
— Никто из моих врагов понятия не имеет, что в моем саду зреет ядовитый цветок.
— Не боитесь, что сами отравитесь его ядом?
С Бернардо отношения складывались не лучшим образом. Я не любила сталкиваться с ним лбами, но иногда он провоцировал меня. Мартино подарил мне множество ценных возможностей. Благодаря ему я начала изучать языки и занималась дистанционно уроками. Я забыла, что такое очное обучение. В школу я больше не ходила. Не общалась со сверстниками. Меня окружали опасные мужчины, намеренные подстроить под себя и горе-мать, потакающая Дону.
Спустя два месяца я прошла посвящение в мафию, которое никогда не забуду. Я поклялась служить синдикату, держа в руке горящую икону.
Первый год такой жизни сказался на мне плодотворно. Меня не мучили, я училась и тренировалась с Домиником. Каждый день мы общались, что сближало нас.
Я быстро привязывалась к своему похитителю, находя его веселым и добрым. На самом деле он таким и был. Всегда поддерживал и помогал с уроками.
Все переживания сходили на нет, когда серьёзный, но нежный взгляд Харриса останавливался на мне. Поначалу я ничего не чувствовала, воспринимала Дома, как протеже, наставника, друга...
Наши тренировки проходили на свежем воздухе. Доминик учил меня приемам, показывал технику боя, как одолеть нападающего, а я с замиранием сердца слушала каждую деталь.
— Всегда бей в челюсть. Не бойся. Такой удар будет самым четким, — ему действительно хотелось многому меня научить, чтобы я могла постоять за себя. — Попробуй ударить меня.
— Я не хочу! — запротестовала я.
— Это тренировка, София. Ты должна на ком-то тренироваться. Вот он я, твой подопытный кролик. Делай со мной все, что хочешь. Я не убегу. Честно.
— Смотри, там кто-то возле забора стоит!
— Где?
Всего секунда, как я замахнулась что есть сил, желая попасть в нужную точку. Он знал, что я так хитрю.
Мой кулак врезался в его большую, мозолистую ладонь. Я засмеялась.
— Очень хорошо, — Дом оголил зубастую улыбку. — Мои уроки не проходят впустую.
— Ты искусный мастер. Мне в радость тренироваться с тобой.
— Да ладно? И в чем же я искусен?
«В умении очаровывать», — подумала я.
— Ты настоящий боец. Сильный и смелый.
Доминик потрепал меня по макушке, как непослушного ребёнка. Наши отношения никогда не переходили во что-то запретное. Дом всегда казался холодным и расчётливым, этот человек не прост. Он с двенадцати лет в криминале, профессиональный киллер, один из лучших исполнителей.
Он — парень беспризорник. Родителям не нужен, скитался по городу, попрошайничал. Бернардо разглядел в нем потенциал, когда тот пытался стащить у него бумажник.
Теперь на счету Харриса больше ста загубленных жизней. Возможно, тогда мне стоило начать его бояться, ведь по приказу он мог запросто расправиться со мной. Вместо этого я влюблялась.
Чтобы стать наёмником, нужно не только уметь хорошо стрелять и драться. Необходима образованность, знания психологии, обладание медицинскими и военными навыками. Иметь уравновешенность и здравомыслие. А если ты девушка, то повышенное внимание обеспечено. Наемниц в мафии мало. Женщин ставят на второе место и принижают. Трудно доказать, что ты способна стать отличным солдатом.
Многие мужчины считают женский пол инфантильным и истеричным, не способным держать себя в руках. Но это неправда. Коварный стереотип. Я поставила себе цель, доказать это Бернардо. Я всему обучусь. Я со всем справлюсь.
В семнадцать я выучила итальянский и французский. Имела хорошую физическую подготовку и продолжала трудиться. Я замечала, как меняюсь. Как преображается мое тело. Фигура из худощавой сделалась подтянутой. Округлились ягодицы. Я стала чувствовать себя сильнее и увереннее, как внешне так и внутренне.
Несмотря на разницу в возрасте, мы с Домиником были на одной волне. По вечерам болтали обо всем, ели протеиновые батончики, он показывал как пользоваться заточкой, кастетом, шокером. Ознакомил с видами огнестрельного оружия.
Я не могла представить и дня без Дома. Без бархатистого голоса, без улыбки, без шуток, без объяснений в чем отличие между пистолетом и револьвером.
Мне хотелось прикоснуться к Харрису, ощутить вкус его губ. Это странное влечение я сочла за что-то непристойное, ведь у меня никогда не было отношений.
— Чтобы держать себя в тонусе, надо заниматься разминкой каждый день, Ласка, — Доминик будил меня ранним утром, вытягивая на пробежку. — Не откроешь, выломаю дверь и заставлю насильно упражняться.
— У меня с предыдущей тренировки мышцы ноют! — ворчу я, стоя возле двери в одном нижнем белье.
Это было мамино новое белье, усыпанное рубинами, которое я благополучно своровала.
Село оно на мне прекрасно. Не могу налюбоваться собственной задницей, рельефным животиком, который еще пару лет назад выглядел плоским. Лиф пуш-ап сделал грудь на два размера больше.
Харрис вламывается в комнату. Видя меня в откровенном образе, он не спешит отворачиваться. Застыл, как вкопанный.
— Классный потолок у тебя, — Доминик задирает голову. — Такой... белый. — Только потолок? — дразнящей походкой подхожу к туалетному столику, выгибая спину. — У меня еще зеркало с подсветкой есть.
— Да ладно? Показывай.
Взяв зеркало, изящно подхожу к Дому. Включаю подсветку.
— Да, хорошее зеркало, подсветка тоже неплохая.
Мы застываем в неловкой паузе. Пусть я еще не познала всех тонкостей интимной жизни, но всем нутром чувствовала, что он вот-вот набросится на меня.
«Пожалуйста, повали меня на кровать и сделай со мной все самое непозволительное. Схвати за зад, укуси за шею, поцелуй взасос!» — скулит мой внутренний голос.
Вместо похотливых мыслей, я молча жду пока он сам решит что-то предпринять. К слову, целоваться я не умела. Мне семнадцать, я знаю три языка, учитывая родной, учусь на отлично, состою в мафии, но целоваться не умею.
Доминик делает шаг вперед, слабо дернув за бретельку лифа. Я вздрагиваю. Он близко. Его лицо опускается к моей груди и я чувствую обжигающее дыхание. Влажные губы касаются бархатной кожи. Дом оставляет дорожку поцелуев, тянущихся вверх к губам. Он аккуратно приподнимает мой подбородок, я заостряю внимание на его губах.
— Поцелуй меня, пожалуйста, — приходится умолять.
И он впивается в меня с такой силой, что ноги подкашиваются. Его язык быстро проскальзывает в рот. Обвиваю руками его шею, прижимаясь, ощущаю как что-то твёрдое через ткань его брюк упирается мне в живот.
— София, почему вы с Домиником так долго тренируетесь? Идите завтракать! — голос мамы оказался предательски близко. Через секунду она появилась в дверях.
Мы как испуганные котята отстранились друг от друга. Я судорожно принялась прикрываться руками, но от Стейси ничего не скрыть.
— Это же мой новый комплект белья от «Виктория Сикрет» с белым золотом и брильянтами! — мать вскинула брови.
— Я все верну! — щеки залились краской.
— Черт, — Стейси прикрыла рот рукой. — А ты, Доминик, хотя бы стояк прикрыл!
Дом растерянно сложил руки в области паха.
— В следующий раз обратите внимание: в этой комнате есть замок, — мать ухмыльнулась, прикрывая за собой дверь.
— Мама! О боже, да что за утро! — меня распирало от стыда.
Признаться, были хорошие моменты. Веселые. После того случая я еще долго краснела перед Стейси. Комплект «Виктория Сикрет» она мне подарила. Но я его больше ни разу не надела. Видеть не могла.
Отношения с Домиником развивались стремительно. Сначала мы много целовались, затем он принялся изучать мое тело, исследуя каждый сантиметр. Смущение проходило, как только мы оставались наедине. На ошибках учились и дверь запирали.
Он нежно лишил меня невинности, позволив убедиться, что хорош во всех местах. Сладостная истома продолжалась год. Мы встречались и мечтали о совместном будущем.
Нашу интимную жизнь я не могу назвать трахом, нет, это безусловно имело иное название — занятие любовью.
Бернардо и Стейси пообещали дать добро на бракосочетание после того, как я окончу школу. Я мечтала, чтобы наш союз длился вечность. Я не видела рядом с собой другого мужчину. Я видела в Доминике отца своих будущих детей, мечтала о том, как буду однажды вынашивать его ребенка. Я была глупой. Грезила мечтаниями о семье и вечной любви, не замечая, что живу под одной крышей с мафиози.
Если не считать грязные дела людей из синдиката, они могут сойти за обычных. У них такая же одежда как и у всех, они о чем-то мечтают, умеют плакать, ходят в кафе, на работу, по вечерам читают книги, влюбляются и создают семьи. Это вполне реально. Для меня Бернардо идеальный тому пример.
***
Это была дождливая холодная ночь, Дом оставил меня одну, отправившись по поручению Мартино.
Дон послал его к наркоторговке по имени Оливия, забрать выручку с товара и поставить новый. Никогда не виделась с ней, разве что слышала по рассказам Доминика, что Оливия дерзкая двадцати пяти летняя девица, отлично ведущая дела наркобизнеса. По образованию юрист.
На звонки в ту ночь Дом не отвечал. Пусть мы не состояли в браке, я переживала за него как невеста за жениха.
Тогда я нашла в себе силы собраться и поехать по адресу, где проживала наркоторговка.
Я боялась увидеть картину, которая может мне не понравится. Мой будущий жених не совершит подлость, он искренне любит меня и не раз в этом признавался. Но что тогда заставляет меня нервничать? Отчего сердце бешено колотится?
Доминик ни разу в отношениях не давал повода подозревать его в измене. Да, иногда он отлучался по мафиозным делам, но это нормально, когда ты состоишь в синдикате.
Наркоторговка снимала жилье на отшибе Нью-Йорка в бедном районе, Бронксе. Гнилое место с кучей бездомных и подозрительных личностей. В одной из трехэтажек находилась ее квартира.
Я ощутила запах травки. Злополучная красная дверь так и манила дернуть ручку, и я дернула. Незаперто.
Переступив порог, я попала в сырое темное помещение. Больше всего меня привлек скрип кровати и громкие вздохи. Отбросить плохие мысли не получалось. Это то, о чем я думаю?
Войдя в гостиную, я остолбенела.
Она скакала на нем в полутьме в позе наездницы. Их силуэты освящал лишь свет луны, проникавший через незашторенное окно. Он грубо имел ее.
Сальные бордовые волосы небрежно падали на лицо Оливии. Она абсолютно голая, он сжимает ее ягодицы, входя в нее резкими толчками. Они не замечали меня. Наркоторговка смахнула прядь с лица, простонала, а я продолжала стоять, рассматривая происходящее, и не веря, что меня предали.
Оливия симпатичная. Нездоровая худоба, тонкая талия с выпирающими ребрами, маленький нос, губы бантиком, ярко выраженные скулы. Кожа бледная, почти прозрачная, через нее можно рассмотреть вены и сосуды. Острые ключицы. Наркоторговка миниатюрней меня — ниже ростом, и слабее на вид. Хрупкая, как статуэтка.
По щеке невольно скатывается одинокая слеза. Я доверяла Доминику, отдавала ему всю себя. Чего еще ему не хватало?
Нащупываю на столе стеклянную пепельницу, запуская в голову Оливии. К сожалению, она пролетает мимо, разбиваясь о стену.
Пара перестает двигаться, Дом дотягивается до включателя, загорается свет.
— Черт! — Харрис отталкивает наркоторговку, прикрываясь одеялом.
— Кто ты такая и что забыла в моем доме? — Оливия падает на спину.
— Его уже бывшая невеста, — убийственным взглядом пялюсь на Харриса.
— Будь здравомыслящей, — Дом поднимает руки вверх. — Не делай глупостей.
Перевожу внимание на Оливию. Та в смятении подбирает с пола одежду, абсолютно не боясь меня. Да она под кайфом, черт возьми! Наркоторговка с пофигизмом на лице, проходит мимо меня, виляя бедрами. Я ощущаю запах ее тошнотворно сладких духов и пота.
Боль в груди душит, и я срываюсь с места, бросаясь на Доминика, как разъяренная. Наношу удары в разнобой по лицу, голове, рукам. Луплю его отчаянно, как грушу для битья. Он не сопротивляется, молча выдерживая удары. Почему бьют его, а невыносимо больно мне? Из горла вырывается гортанный крик и я отступаю. Костяшки синеют. Похоже, сломала средний палец.
— Я не хочу тебя больше знать, Доминик Харрис!
— Она ничего не значит для меня! Это просто секс! Я люблю только тебя, — Доминик трет ушибленное место на лбу.
— Просто секс? — слезы безостановочно льются из глаз.
— С тобой я мог заниматься только любовью, но никак не жестко трахаться. Мне следовало удовлетворить свои потребности, грубо отыметь кого-то, и я знал, что ты для этого не подойдешь! — он повысил на меня голос. — Я всегда старался выглядеть перед тобой идеальным. Ты не должна была застать эту сцену...
— С самого начала я приняла тебя таким, какой ты есть, Доминик. Мне не нужна твоя идеальная копия, я хотела, чтобы со мной ты чувствовал себя самим собой, — всхлипываю.
— Тогда любуйся, перед тобой настоящий Дом, — он пожал плечами.
— Между нами все кончено! — прорычала я. — Никогда не прикасайся ко мне, с этого момента я ненавижу тебя, Харрис!
Выбегаю в коридор, сталкиваясь с Оливией. Она приняла душ и помыла голову. Ее тело обвернуто махровым полотенцем персикового цвета. На лице наркоторговки читается: «Выкуси, сучка, он мой», — и я теряю контроль.
Намотав прядь ее волос на кулак, бью головой о стену.
Мое сердце, как по щелчку пальцев, похолодело, покрываясь коркой льда. Влюблённость сделала меня уязвимой, но потеряв это чувство, я обрела нечто иное — равнодушие. Я закрылась и стала отстраненной. Все мечты о свадьбе разрушились. Доминик уничтожил меня. Разбил сердце. Его измена сделала меня избирательной к мужскому полу. На меня смотрело много мужчин, но я не решалась давать им ни единого шанса. После Доминика я никого к себе не подпускала.