Глава 2
Я часто копаюсь в своем прошлом, ища ответы на то, как я могла стать такой в настоящем. Сейчас мне двадцать, по моим венам течёт черная кровь, яд никак иначе.
Я пришла к тому, к чему меня готовили долгих пять лет. Я выросла. Поумнела. И сегодня мне предстояло исполнить заказ за огромную сумму денег. В моих собранных в гульку волосах спрятана заточка. Невесомая, но способная запросто убить человека.
Как хрупкая девушка будет расправляться с итальянским доном — пятидесяти пяти летним Фернандо Серра? Я буду играть по его правилам, пока он сам не сдастся. Не примкнет к моим стройным ногам с сияющей алебастровой кожей.
Я ненавижу свой наряд, ненавижу, что на меня смотрят, ненавижу, что в свете софитов я настолько горяча, что у Серра вот-вот потекут слюни. В клубе играет соблазнительная спокойная музыка, я танцую среди трёх красавиц-моделей. У каждой сделанная грудь, пухленькие губки и точеная фигура. С грудью, конечно, мне не повезло, но вот остальным мать-природа не обделила.
Есть вероятность, что в этот вечер он не выберет уединение со мной. Возможно, его не привлекут ни мой взгляд, ни миндалевидной формы голубые глаза, в которые, может быть, он и не заглянет. Ни сочные припухшие губы, накрашенные блеском, ни курносый носик, ни шелковистые пепельного цвета волосы по пояс, ни изящные бёдра, ни розовое коктейльное платье.
Или он уже представил, как сдирает его с меня?
Попасть на закрытую тусовку в клубе Фернандо Серра «Кристалле», оказалось задачей не из легких. Почти невозможной. Ведется строгий отбор девушек. Серра принципиален. Он любит определённый типаж, и я, черт возьми, под него подхожу.
Музыка замолкает, модели перестают танцевать, а я продолжаю извиваться, как змея, дразня его пристальным взором. Я не боюсь смотреть на него. Это он должен бояться. Его ждёт незабываемая последняя ночь в жизни.
Серра сидит в плохо освещаемом углу, задрав нога на ногу. Я не могу считать его эмоции, но по всей видимости он активно выбирает между девушками. Фернандо встаёт, выходит на свет и оставляет липкие взгляды на всех кандидатках, заостряя внимание на мне.
— Ты, — он облизнул губы. — Прекрати двигаться.
Модели оценивают меня сверху вниз, а я продолжаю исполнять. Выхожу вперед, задеваю плечом Серра, хихикаю. Касаюсь его сильной спины, разминаю шею.
— Что она себе позволяет? — возмущается одна из кандидаток.
Фернандо разворачивается, слабо хватая меня за запястье. Наши взгляды встречаются. Он красив, но годится мне в отцы. Я должна держать лицо и делать вид, что мне это нравится.
— Идем со мной, непослушная кошка. Я усмирю твое невежество.
Модели понимают, что одержали поражение. Надеюсь, этот крах они переживут.
Чувствую дикое желание всадить ему заточку в сонную артерию. Это возбуждает. Серра идет вперед, а я следую за ним, постукивая каблуками.
Мы поднимаемся на второй этаж, где располагается «VIP» зона. Это большой зал с длинным кожаным угловым диваном белого цвета, на столе стоит кальян, панорамное окно открывает вид на пляж Неаполя. Ох, Сицилия! Знала бы я пять лет назад, что окажусь в таком живописном месте.
Фернандо закрывает дверь на ключ, оставляя его на комоде, где стоит бутылка красного полусладкого. Он берет емкость, пытаясь лёгким движением открыть пробку. Спустя минуту манипуляций, она с треском вылетает и стукается о потолок. Вино сильным потоком выливается на пол, образовав бордовую лужу.
Я сижу на диване, накручивая непослушный локон на палец. Он приближается ко мне, расстегнув на своей белой рубашке с накрахмаленным воротником верхние пуговицы. У него волосатая грудь. Тело довольно крепкое и подтянутое для пятидесяти пяти лет. Фернандо следит за собой.
— Мне понравилось, как ты танцевала.
— Спасибо, — строю из себя дурочку, что аж самой тошно от такого образа. — Я пыталась быть собой.
— В этом фальшивом мире трудно быть собой.
— Трудно, не значит невозможно.
— Ты ясно рассуждаешь. Сколько тебе лет? Как зовут? — он садится рядом, наливает мне бокал вина, гладя ладонью мое оголенное колено.
— Двадцать три. Зовут Хлоя, — я умею правдоподобно врать. — Хлоя, ты американка? — его рука залезает под платье. Выгибаюсь, громко вдохнув воздух.
— Да, учусь в колумбийском университете Нью-Йорка.
— Ты очаровательная, — Серра тянется, чтобы поцеловать меня.
Лишь бы не стошнило. Прошу, лишь бы не стошнило.
От него пахнет коньяком и одеколоном со свежими цитрусовыми нотками. Его губы мягко касаются моих, я чувствую горький вкус алкоголя. Трехдневная щетина щекочет щеки. Не спешу отвечать на поцелуй, подавляя тошнотворные позывы. Как только он станет пластилином в моих руках, я убью его.
Язык Фернандо проникает в мой рот, я отрываюсь от поцелуя, толкаю его в грудь, и он падает на спину. Оседлав главу преступной группировки, понимаю, насколько он тверд внизу.
— У тебя такие мягкие губы, детка. Я хочу посмотреть, как ты выглядишь с распущенными волосами. Распусти их, — забыл добавить, что потом хочет жестко меня отыметь, держа за эти самые волосы. А когда попользуется, продаст какому-нибудь богачу.
Именно так он поступает с молодыми девушками. Он — сутенер, его клуб место, где творятся поистине черные дела. А еще он убийца и наркоторговец. Подо мной один из сильнейших криминальных авторитетов Сицилии. Я чувствую его руки, сжимающие мои ягодицы, напряжение растет.
Распускаю волосы, незаметно вынимая заточку. Замахиваюсь, целясь в сонную артерию, Серра выпячивает глаза, не веря в происходящее. Он хватает меня за запястье, пытаясь выкрутить руку. Черт.
— Ах ты, стерва! — его голос больше не такой возбужденный.
Фернандо скидывает меня с дивана и я падаю на спину. Все пропало. Нужно срочно убираться отсюда.
— Иди сюда, сучка! — он пытается ударить меня по лицу, но я отбиваюсь, блокируя удар. Тогда Серра размахнувшись, бьет меня ногой в живот. Согнувшись напополам, закашливаюсь.
Фернандо бросается к комоду, но поскальзывается на луже разлитого вина. Не удержавшись на ногах, падает, ударяясь виском об угол комода.
Отползаю назад, жадно хватая ртом воздух. Серра не шевелится, не издает никаких звуков. С болью в животе поднимаюсь, похрамывая, подхожу к нему и проверяю пульс. Его нет. В голове дона виднеется кровоточащая рана.
Меня пробирает на смех. Какой же он бестолковый. Как можно убиться об угол?
Желудок сводят спазмы. Во рту чувствуется горечь. Вытираю губы тыльной стороной ладони. Прикосновения Серра до сих пор горячо ощущаются на теле. Чувствую себя использованной. Перешагиваю через Дона, хватаю ключ, покидая злополучное место.
***
В ночь, когда Бернардо убил своего сына, я больше не заснула. Стащила с кухни самый большой нож, улеглась в кровать и ворочалась, думая над его словами. Я видела глаза Бернардо в тот вечер, черные как омут, они прожигали меня.
Родная мать ничего не предприняла в мою защиту, мало того, она позволила ему заявлять на меня права. Стоит ли надеяться, что я буду здесь в безопасности?
В сердце зарождалось что-то темное и страшное. Моя маленькая беззащитная натура кипела от гнева. И в этой борьбе с собой я теряла рассудок. Что если я навсегда буду подвластна этому мужчине? Что если моя жизнь никогда не станет прежней?
Утром ко мне зашла мать. Стейси выглядела встревоженной. Она села на край кровати, погладила мои волосы, а затем поцеловала в висок. Я открыла глаза и молча смотрела на нее, все еще не веря, что она живая и здоровая.
— Давай уедем...
— Софи.
— Прошу, мам.
— Живя с Бернардо, я получила свободу. Он ни в чем мне не отказывает.
— Но что для него значу я? — мне пришлось сжать всю волю в кулак, чтобы не нагрубить матери.
— Ничего, — за дверью послышался голос Мартино. — Вчера тебе предоставили выбор. Ты согласилась остаться. Какие могут быть вопросы?
— Пусть он уйдёт! — голос предательски сорвался на крик. — Ты специально не закрыла дверь, чтобы он подслушивал?
— Он не плохой человек, София! Ты должна уважать мой выбор. Я ведь никогда не обращалась с тобой плохо, всегда поддерживала тебя. Поддержи же сейчас меня, прошу, — мать сжала мою ладонь. — Мне плохо без тебя и лучше, если ты останешься здесь, чем вернёшься к Генри, поверь. — Тебя не было год в моей жизни! Ты хоть представляешь, что я пережила за это время? Алкоголизм отца, нищету, я работала по вечерам в вонючем кафетерии, лишь бы прокормиться. А ты развлекалась с этим мужчиной, совершенно позабыв о своей семье!
— Не смей упрекать меня, София, — Стейси стиснула зубы. — Ты еще маленькая, чтобы понимать взрослую жизнь. Радуйся, что я забрала тебя от Генри и дала возможность жить в таком чудесном доме!
Немного смягчавшись, мать снова натянула улыбку.
— На завтрак будет салат с морепродуктами и апельсиновый сок. Приводи себя в порядок, а потом жду тебя к столу.
Кухня выглядела светло и просторно. Никакого намёка на логово бандитов. Милые белые занавески на окнах с узорами в виде голубых лилий, стены обделаны керамической плиткой, цвета слоновой кости, шкафчики молочного цвета. На электрической плите варится кофе, на большом деревянном столе расставлены тарелки, приборы и стеклянная миска с аппетитным на вид салатом.
— Доброе утро, София прекрасная, — Доминик сидел посередине стола.
— Не смей так называть меня! — я не спешила разделять трапезу с остальными, оставаясь в стороне.
— Ну же, милая, садись, — мама любезно отодвинула стул.
Нерешительно сажусь рядом с Домиником. Он двигает миску с салатом к моей тарелке, и заботливо накладывает пару ложек.
— Салат привезен из японского ресторана. Не отравишься, не переживай.
Накалываю вилкой креветку, кладу в рот. Оказывается, это действительно вкусно, зря сопротивлялась.
— Вы только посмотрите, что я нашел в гараже! — Джефри заносит картонную коробку, прямиком ставя ее на обеденный стол.
— Только не говори, что там какая-нибудь жаба или крыса! — Стейси морщится. — У тебя необузданная любовь к этим тварям, но никто из нас ее не разделяет!
— Все намного лучше! — Он запускает руку, достав маленького короткошерстного зверька похожего на миниатюрного хорька.
— Кто это? — желание погладить животное берет надо мной вверх.
— Это — ласка. Животное из семейства куньих. Самая маленькая хищница на всей планете. Запросто может загрызть мелкого грызуна, — уточнил Джефри. — До чего милая, правда? А на деле настоящий монстр!
— Что ты с ней сделаешь? — невольно выпаливаю я.
— Не знаю, выпущу наверное. Но она, вероятно, умрет. Видишь, это детеныш. Недоношенный. Едва глаза открыл. Мамка по всей видимости его оставила.
— Тогда его нельзя бросать! — дую губы. — Я позабочусь о ней. Придумаю что-нибудь, только не оставляй ее.
— А вдруг она заразная? — Стейси закатывает глаза.
— Пусть оставит, — Доминик подмигнул мне. — Только придется купить смесь для выкармливания. Еще неплохо найти ей клетку.
— Держи, — Джефри передал зверька мне в руки.
Шерсть ласки блестящая, гладкая, коричневого цвета. Пузико белое. Ее тельце в моей ладони ничего не весит. Совсем маленькая. Я помогу ей. Не знаю как, но помогу.
Я выхаживала зверька из пипетки. Страх за его жизнь не позволял оставить живое существо в беде. Доминик и Джефри посмеивались надо мной, не веря, что я смогу выходить ласку. Но в моем сердце жила надежда.
Со временем зверек окреп, превратившись в игривую красотку с блестящей шерстью. Я очень любила ласку, считала ее своим другом. Она пронырлива и шкодлива, но я всегда о ней заботилась. Всю нежность я отдавала этому миниатюрному животному.
— Знаешь, ты тоже похожа на ласку, — продолжил Дом. — Такая же маленькая, миленькая, но уверен, при желании можешь загрызть кого угодно. Больно отважная. Порез на моей ладошке до сих пор кровоточит, вот такая ты сильная. Поранила взрослого мужчину без капли сочувствия.
— И не извинюсь, — я гордо выпрямила плечи. — Ты все еще остаёшься моим похитителем.
— Злопамятная, — Джефри усмехнулся. — Ласка... хороший псевдоним. Так и будем тебя кличить.
В тот день я стала Лаской, этот псевдоним навсегда останется олицетворением меня. Я — Ласка. Маленькое создание с гладкой шерсткой, глазками-бусинками, крохотными лапками. Я — хищница, способная перекусить жертве глотку. Быстрая. Дикая. Неуловимая. Если надо, кокетливая, пушистая, милая.
Каждый будет видеть меня по-своему. Для кого-то я буду красивым зверьком, а для кого-то беспощадной убийцей.