Глава 11
Они вынули меня из воды, когда поняли, что я захлебываюсь. Откашливаясь, я упала на колени. Из рта вытекала вода. На лицо легли мокрые волосы, глаза защипало, вокруг собрались люди. Они взялись за руки, читая вслух молитву на латыни.
Я попала в секту.
Бернардо обязательно поплатится за то, что совершил, а пока я приму все усилия, чтобы выбраться отсюда живой. Эти люди не выглядят приятными и уравновешенными. Они похожи на сатанистов в сиреневых костюмчиках, готовых выпотрошить и съесть меня.
— Ты прошла обряд. Все зло в тебе иссякнет. Бесы отпустят. Отныне ты покрещена в больнице святой Евангелии! Впереди тебя ждет путь лечения, но ты обязательно его достойно пройдешь, — Фиона убрала с моего лица прядь волос. В её руке зажат серебряный кулон с подвеской в виде крыла. Она одела украшение мне на шею, и публика зааплодировала.
Я продолжала сидеть на коленях и жадно вдыхать воздух, пока они прожигали меня злыми взглядами. Я хотела их всех убить. Бесы есть в каждом. Люди не делятся на белое и черное, они совмещают в себе кучу разных цветов.
Сжимаю руки в кулаки. Фиона не отходит от меня, и я бью ее кулаком в нос. Пошатываясь, поднимаюсь, готовая к побегу.
— Не дайте ей уйти, держите ее! — кричит она.
На меня нападают охранники, но я уклоняюсь, когда один из них пытается ударить. Подол платья изрядно сковывает движения, и я задираю его до колен, хлюпая босыми ногами в сторону выхода.
Второй охранник перехватывает меня, наваливаясь всем телом. Мы кубарем падаем на пол, и я ударяюсь головой. Его хищные голубые глаза отвлекают меня, и я заглядываю в них, ища ответы на свои вопросы. Он хватает меня за запястья, не давая шанса на сопротивление. Я замечаю на своей коже ряд синяков и ссадин. Во что превратилось мое тело? Что они со мной сделали?
— Пей, грешница, — с правой ноздри Фионы вытекает струйка крови. — Ничего, скоро ты ко всему привыкнешь. Ты на правильном пути. На правильном.
Она затолкнула мне в рот четыре белые таблетки. Подняв мой подбородок, сектантка закрыла мне рот и нос, чтобы я их проглотила.
Пришлось сделать это.
— Увидите ее, — Фиона вытерла тыльной стороной разбитый нос.
После приема таблеток сознание постепенно затуманивалось, голова закружилась, а веки потяжелели. Я не знала, что она мне дала, но это явно не обычное успокоительное. По дороге в палату я отключилась.
Придти в себя мне удалось через несколько часов. Я чувствовала себя подавленной. В теле ощущалась слабость. Оглядевшись, поняла, что нахожусь в наблюдательной палате, в специальном месте психиатрической больницы, где требуется надзор за пациентами. Обычно сюда помещают тех, кто может нанести себе физический вред или вред окружающим.
После пробуждения мне сильно
захотелось кушать. Еды возле себя я не нашла. В маленькой светлой комнате, фиолетовые стены которой были обшиты стекловатой и кожзаменителем, пахло химикатами. Пол тоже имел мягкое покрытие из серого ковролина. На потолке в углу была установлена камера видеонаблюдения.
Я показала в камеру средний палец. Они следят за мной, так пусть видят, чего я им желаю. Из-за того, что меня пять дней подряд пичкали непонятно чем, я помню лишь отрывки того дня, когда меня избили и похитили.
Свернувшись калачиком, я мысленно ругала себя за неосторожность, ведь если бы я не открыла дверь, все могло бы быть по-другому. Покрутив в руке кулон ангельского крыла, я с разочарованием дернула за него в надежде сорвать, но не вышло.
Кто эти люди: Фиона и Элвин? Открыть совместную больницу для душевнобольных? Гениальная идея. Они полагают, что так просто можно помочь человеку, начав топить его и надев на шею висюльку? Какой бред. Аж смешно и тошно одновременно.
После медикаментов я расслабилась и стала пассивной. Ломота в теле отпустила, похоже, я словила временную эйфорию.
Я никогда не употребляла наркотики, но вот Оливия, бывшая Доминика, каждый день под чем-то находилась. Мне кажется, мое состояние схоже с ее. Если сектанты пичкают меня наркотой, то вскоре совсем может поплохеть. Нужно быстрее делать ноги.
Я изучила дверь: она прочно закрыта снаружи. Ощупала стены и пол, тоже не нашла зацепок. Удерживать меня в малюсеньком помещении — садизм! Я словно в тюрьме, хотя, может, так оно и есть. Мой наряд оставался влажным. Мне не холодно, но неприятная липкость создавала дискомфорт.
Дверь палаты открылась. На пороге стоял Элвин. У него были длинные прямые русые волосы по плечи, свисающие, как сосульки. Телосложение крупное, он высокий и мускулистый. Над верхней губой тонкие усы. Элвин был одет в сиреневую майку и лиловые шорты.
Он принес тележку, на которой стояла овсяная каша, молоко и вода. На второй полке тележки какие-то вещи, видимо, он принес их, чтобы я переоделась.
— Ты проголодалась, птичка? — ехидно ухмыльнувшись, Элвин прикрыл за собой дверь.
— Настолько, что готова съесть тебя, — шиплю я, мысленно представляя, как вонзаю ногти в его глазные яблоки.
— Я принес тебе сухую одежду, переодевайся, — он бросил в меня штаны и футболку таких же цветов, как и у него.
Элвин не собирался отворачиваться, он смотрел на меня пронизывающим взглядом, ожидая, пока я сниму платье.
— Отвернись, — приказываю ему.
— Нет.
— Когда еще выпадет возможность поглазеть на молодую девушку? Своя жена уже не привлекает, да?
Он никак не среагировал на колкость, продолжая стоять на месте. Я стянула с себя мокрую одежду и натянула новую. Она пахла сыростью и плесенью. На майке следы от каких-то бордовых разводов.
— Ты ударила мою жену! — выкрикнул он, выхватив у меня из рук платье.
— Она чуть не утопила меня!
— В нашей больнице пациентам не позволено творить подобные вещи!
Мне уже не нравится его тон. Он тянет руку к моему лицу, касаясь кончиком большого пальца моих губ.
— Ты исцелишься, попадешь в рай, теперь твоя жизнь изменится.
Кусаю его за палец. Слышу отчетливый хруст. Я прокусила сустав. Артерия разорвалась. Мой рот заполнила горячая густая жидкость с металлическим вкусом.
Он судорожно одернул руку, истерично заорав. Сплевываю на пол кровавую слюну. Натянув сумасшедшую улыбку, наклоняю голову набок. У меня весь рот в бордовой жидкости. Капли крови приземляются на майку и постель.
— Любимый! — в палату забегает Фиона. — О мой бог, что здесь творится?
— Она... она... — заикаясь, выпаливает Элвин. — Сатана!
— Что с твоей рукой? — его жена отрывает кусок ткани от моего платья, обматывая вокруг его ладони.
— Она прокусила мне палец! — у Элвина на глазах застыли слезы. — Я хотел всего лишь покормить ее...
— Ни с одним пациентом не было столько проблем, — Фиона хмурится. — Она опасна. Прикажу охране надеть на нее смирительную рубашку.
До этого я думала, что смирительные рубашки это пережиток прошлого. Как бы не так. В палату залетели санитары с той самой злополучной вещицей. Они заломили мне руки, усмирив сопротивления. Я извивалась в их руках, шипя на каждого и тратя последние силы.
Меня в очередной раз запичкали дозой каких-то таблеток, насильно вынудив проглотить. Я вертела головой, но здоровенные охранники быстро справились с поставленной задачей.
Замертво падаю на кровать.
***
Открыв глаза, вдруг вижу перед собой Стейси. Она мило улыбается, качая на руках ребенка, завернутого в голубое одеяло. Мама выглядит счастливой и ухоженной. На лице макияж, волосы накручены на бигуди. Она сидит в роскошном розовом платье.
— Мам?! — выпаливаю я, поднимаясь с кровати.
— У тебя родилась сестренка, — она хихикает. — Хочешь на нее посмотреть?
— Хочу, — подхожу к Стейси, заглядывая в одеяло.
Мать отпускает сверток, и он летит на пол. Я вскрикиваю, пытаясь не дать ребенку упасть, но ловлю лишь пустое одеяльце. Развернув его, ужасаюсь увиденному: вместо малыша на ткани кровавые следы. Бросаю в мать сверток, отшатываясь назад.
— Ты убила его! — она поднимается со стула. — Ты убила моего ребенка, тварь!
— Я не убивала! — мои глаза увлажняются.
— У-би-ла! — руки матери смыкаются на моей шее. — Я убью тебя так же! Ты не нужна мне! Убийца!
Я позволяю ей душить себя, будто заслужила это. Лицо Стейси искажается, и я вижу перед собой Бернардо с красными глазами. Он душит меня, но я не чувствую боли.
Я не чувствую ничего. Я сплю.20:25Прихожу в себя от собственного крика. У меня заболела голова, и тошнота подступала к горлу. На мне не было больше смирительной рубашки. Рядом с кроватью стояла тележка, на которой оставалась еда. Я потянулась к стакану с водой, принюхалась, после чего опустошила его. Сон здорово напугал меня. Но больше пугает реальность. Они не собираются меня отпускать, но для чего держать здесь?
Дверь в палату приоткрыта. Заметив это, я поднимаюсь и направляюсь к ней. Меня пошатывало из стороны в сторону, но я сумела выйти в коридор. Он светлый и длинный. На стенах иконы, странные плакаты с изображениями анатомии человека. За окнами ночь. Заглядывая в них, наблюдаю густые деревья. Похоже, секта находится в лесу.
Слышу эхом разносящиеся голоса в конце коридора. Ускорив шаг, натыкаюсь на актовый зал, где собралась толпа в сиреневых одеяниях. На сцене выступает Элвин с перебинтованной рукой и Фиона. Рядом с ними стоит красный гроб, в котором лежит человек.
— Марк Йохансен был не самым порядочным человеком. Его судили по пяти статьям, но, попав сюда, он обрел иную жизнь! Мы изгнали из него бесов, восстановили здоровье и позволили ему пожертвовать собой ради кого-то, кто больше достоин жизни! Марк отправился в рай к Иисусу Христу, но оставил на этой земле свое сердце для более чистого душой человека! Он искупил свои грехи!
Публика зааплодировала. Я зажала рот рукой, чтобы не издать ни звука. Они убили человека, чтобы пересадить его орган другому. Вот чем они здесь занимаются! Вот почему они выхаживают меня и пичкают таблетками, чтобы я побыстрее сошла с ума и поверила в их бредни!
Как нужно промыть мозги, чтобы человек поверил в это?
— Понравилось шоу? — в темном углу коридора появляется тень.
Очередная галлюцинация?
— Не понравилось! — выкрикиваю я, медленно отходя назад.
— Тебе же нравится кровь и жертвы, — силуэт злобно похихикал.
Это был незнакомый мне мужской голос.
— Выйди на свет, — фыркнула я. — Чего прячешься?
— Выйти? — тише произнес он.
Я ринулась с кулаками в темноту, но там, как и предполагалось, никто не прятался.
— Черт, — я схватилась за голову, продолжив метаться по коридору и толкать каждую дверь. Все закрыто. Даже на окнах нет ручек решетки.
— Успокойся, — Элвин вышел из актового зала, направившись ко мне. — Ты не покинешь это место. Ты принадлежишь нам!
— Да пошел ты! — сплюнула я. — Я не боюсь никого из вас!
— А тебе и не стоит бояться, — он принимается читать молитву с закрытыми глазами.
Я забиваюсь в угол, становясь в защитную позу. У меня нет сил, чтобы вести сражение с ним. Таблетки сильно влияют на разум и активность.
— Ты будешь особой жертвой. У тебя хорошая молодая кровь, ты полна жизни, это то, что мы искали долгие годы, — закончив молитву, Элвин открывает глаза.
Фиона выходит из актового зала не одна. Она везет на инвалидной коляске девушку в сиреневом платье в цветок. Она выглядит бледной, как труп, под глазами болезненные синяки, губы тонкие, сухие. Девушка обращает внимание на меня, и я вздрагиваю от ее нездорового вида.
— Это наша дочь Агнес. Она самое дорогое, что у нас есть. Агнес страдает Лейкемией. Болезнь каждый день постепенно убивает нашу девочку, — Фиона погладила прямые негустые волосы Агнес цвета спелой пшеницы. Та даже не шевельнулась.
— Ей нужна пересадка косного мозга, — добавил Элвин. — Сам бог послал нам тебя для спасения нашей девочки. Пожертвовав собой, ты искупишь грехи, попадешь в рай, а Агнес сможет вылечиться.
— Посмотрите на нее, ей осталось пара месяцев, — безжалостно съязвила я.
— Не смей! — Фиона оскалилась. — Она будет жить!
— И ты станешь донором для Агнес! — Элвин набросился на меня, заламывая руки. — Ты никому не нужна, мы знаем, что от тебя отказались все! А Агнес нужна, нужна мне и моей жене! Она должна оставаться с нами в этом мире.
— Пустите! — истерично закричала я, сопротивляясь из последних сил.
Фиона достала из кармана шприц с каким-то раствором. Пока Элвин держал меня, она вколола его мне в руку.
Глядя на пустые и стеклянные глаза Агнес, я расслабляюсь, но все еще держалась на ногах.20:25Оказалось, у меня можно легко отобрать жизнь. Но даже будь я самой хорошей и доброй, не смогла бы отдать частичку себя другому человеку. Я не хочу спасать кого-то, ведь меня никогда не спасали. Мне плевать. Я забираю жизни, а не отдаю.
Меня перемещают в комнату Агнес, сажая на белый диван. Фиона завозит дочь, сажая ее рядом со мной. Агнес вместо слов лишь иногда мычит и скулит. На ее глазах застыли слезы. Элвин кладет с ласковой улыбкой коричневого плюшевого мишку ей в руки.
— Ты выздоровеешь. Вот она, та, кто тебя спасет.
Я в полусонном состоянии неподвижно сижу, с трудом осознавая происходящее. Агнес что-то мычит под нос, у нее не шевелятся ни руки, ни ноги. Одинокая слеза скатывается по ее щеке.
— Сейчас подойдет врач для сбора крови на анализ. Нужно обговорить детали, пойдем, пока он не пришел, — Фиона тащит мужа за собой.
— А как же они? — Элвин указал на меня и дочку.
— Что она ей сделает? Она беспомощна, — Фиона скривилась, глядя на меня.
Они оставили нас наедине. В полубреду я косилась на Агнес, пока та не заговорила со мной. Ее низкий и нежный голос обволакивал слух.
— Ты не обязана жертвовать собой, Софи, — Агнес все также неподвижно сидела, но ее взгляд приобрел осознанность.
— Откуда ты знаешь мое имя? — пробормотала я.
— Я много чего знаю, — она оголила улыбку с неровными зубами. — Например, что тебе следует убить меня.
— Убить?
— Да, возьми кулон и засунь мне в рот, я проглочу его и подавлюсь. Только делай быстрее, мои родители скоро вернутся, — Агнес открыла рот.
— Хорошо, — сняв с себя кулон с крылом, который подарила мне Фиона, запихиваю его в рот Агнес.
— Спасибо тебе, — она проглатывает его с благодарностью на лице.
У меня тяжелеют веки, я моргаю и каждый раз, когда открываю глаза, вижу совсем иную картину. Агнес в конвульсиях извивается рядом со мной, у нее синеет кожа в области носогубного треугольника. В груди появляются ритмичные движения вдоха. Она снова мычит, и от ее умного взгляда не остается и следа.
В комнату забегает Фиона. Увидев эту картину воочию, она во весь голос кричит, бросаясь к дочери.
— Нет, Агнес! Моя милая девочка, что с тобой? Дыши!
Глаза Агнес закрываются, с каждой секундой она перестает двигаться. Следом забегает Элвин и другие врачи. Они пытаются ей помочь, но ее уже покинула жизнь.
***
Я пришла в себя только через несколько часов после случившегося. Разговор с Агнес казался реальным, но придется принять правду, что на самом деле никакого разговора не было. В состоянии аффекта я словила галлюцинацию и запихала бедняжке кулон поперек горла, позволив ей поперхнуться. Я убила ее. А может, все-таки спасла?
Меня не покидало чувство, что я до сих пор сплю. С каждой принятой таблеткой терялась граница между воображением и реальностью. Фиона и Элвин утопали в скорби, не навещая меня в палате. Лишь двое здоровенных санитаров приносили еду и чистую одежду.
Так прошло три дня.
Синяки и ссадины заживали. Мне становилось лучше, но вялость не проходила. Санитары пичкали таблетками, которые я научилась класть под язык и, когда они уходили, доставать и смывать в унитаз.
На четвертый день ко мне пришла горем убитая Фиона. Она держала в руках платье Агнес, то самое, в котором она умерла. Фиона небрежно швырнула его в меня.
— Переодевайся.
— Я его не надену, — прошипела я.
— Агнес, оно же твое любимое! — выдала она.
— Чего? — я опешила. — Как ты меня назвала?
— Да ты дерзкая, дочка! — Фиона рассмеялась как ненормальная. — И кто тебя только научил так разговаривать с матерью?
У нее поехала крыша быстрее, чем у меня. Она действительно возомнила, что я ее умершая дочь?
Фиона помогла надеть платье, пригладила растрепавшиеся волосы и поцеловала в лоб. У меня мурашки от ее пугающего озабоченного взгляда.
— Мам, а мы выйдем на улицу? — я с трудом решила ей подыграть.
— Ты же знаешь правила, на улице небезопасно, — Фиона надула губы, подкатив ко мне инвалидную коляску Агнес. — Давай я тебе помогу, моя дорогая.
Она покатила меня по коридору, рассказывая странные истории.20:25Мы заехали в кабинет Элвина, и, когда он увидел в кресле меня, вскочил со своего рабочего места и покраснел, как помидор.
— Это что такое, Фиона?
— Наша дочь Агнес, — смутилась она.
— Фиона...
— Если ты будешь так реагировать на нее, она обидится.
Элвин понимал, что его любимая жена сходит с ума, а в кресле вместо их умершей дочери сидит ее убийца. Я по глазам видела, как он с ужасом озирался на Фиону, не веря, что она творит.
— Извини, не буду, — Элвин выдохнул. — Позволь мне поболтать, кхм, с дочкой. Оставь нас.
— Да, конечно! — воскликнула Фиона, выпорхнув из кабинета.
Я поднялась на ноги, разогнувшись. Несколько секунд мы с Элвином переглядывались, а потом он достал из-под стола начатую бутылку с коньяком, налил полную стопку и залпом опустошил.
— Фиона думает, что в тебя вселился дух Агнес. Что теперь ты это она. Понимаешь?! Хотя я точно знаю, что это ты! Ты засунула в рот нашей дочери кулон! Ты ее убила!
— Вы чокнутая семейка! — подхожу к Элвину, собираясь перекинуть бутылку, но он перехватывает мою руку.
— Я сам не в восторге от происходящего. Твой босс продал тебя на органы для нашей дочери за круглую сумму. Ты — наша собственность. А обстоятельства такие, что отныне для Фионы ты будешь Агнес. Нашу дочь не вернуть, ты виновата в ее смерти, но Бог простит тебе твой грех, если ты станешь в глазах моей жены ее умершей дочерью...
— Мне не нужно ничье прощение, — оскалилась я. — Я не буду входить в роль.
— У тебя нет выбора, — Элвин толкнул меня в кресло.
Фиона увезла меня прогуливаться по коридору. Она продолжала рассказывать какую-то ерунду, а я утопала в собственных мыслях, пытаясь понять, как сбежать отсюда.
Бернардо продал меня на органы!
Чувствую себя брошенной и отвергнутой всеми. В потоке собственных размышлений я проронила слезу. Одна за другой покатились по щекам. Фиона, услышав мои всхлипы, присела на корточки, смахнув слезинки тыльной стороной ладони.
— Ну чего же ты? — нежно произнесла она и заключила в объятия.
— Я с тобой, слышишь? — шептала она мне на ухо. — Я рада утешить тебя, Агнес.
— Я хочу увидеть высокие деревья вживую, — выдавила из себя я. — Отвези меня на улицу, посмотреть деревья и подышать свежим воздухом.
— Только на пару минут!
Она вывозит меня на улицу, и я оглядываюсь по сторонам, рассматривая территорию. Больница находится посреди леса. Вдоль высоких деревьев не видно других домов. Нигде нет охраны.
Я должна попробовать сбежать. У меня есть минута на решение, и я его принимаю. Встаю с инвалидной коляски на глазах у Фионы и принимаюсь бежать.
— Агнес, милая, ты куда? — она устремляется следом, достав из кармана пистолет. — Там опасно, пожалуйста, остановись!
Я бегу вдоль высоких хвойных деревьев, надеясь, что смогу затеряться в них. Впереди путь перегораживает человек в черной военной экипировке. Его лицо скрывает балаклава, а в руках зажата винтовка.
Он целится в меня, и я испуганно поднимаю руки. Фиона, замечая нас, направляет пистолет в незнакомца, но он опережает ее, выстреливая сектантке в голову. Она замертво падает на траву.
Я следующая. Пячусь назад, спотыкаясь о тело Фионы. Падаю рядом с ней, продолжая ползти назад. Подол платья задирается выше колен. Он, как ураган, надвигается на меня, и я взвизгиваю. Широкие плечи незнакомца распрямляются, одной рукой он массирует шею, а в другой сжимает оружие.
Натыкаюсь на пистолет Фионы, упавший в пушистый зеленый куст. Хватаю ствол, направляя на незнакомца. Он усмехается через балаклаву.
— Кто ты такой? — выкрикиваю я. — Сними маску.
Незнакомец тянет за края балаклавы, позволяя мне увидеть его лицо.