Начало нового 1.2
— Хаха, я тебе ещё и звонить буду. Ночью. Нарочно!
— Только попробуй, Зелёнка! — поднял голову, будто победил чудовище.
— Боже, ну когда ты уже это забудешь… — вздохнула Полина. — Это же прозвище… с третьего класса, а он до сих пор его таскает.
Класс снова засмеялся. Их споры, их лёгкие пикировки — это было чем-то привычным. Часть дня, часть жизни. Весёлой, но уходящей.
— Н-Е-К-О-Г-Д-А! — гордо выкрикнул Ростик. — Ты же умудрилась стащить зелёнку у медсестры, разбить её, испачкаться и весь день ходить зелёной!
— Потому что ты меня взял на слабо! А потом ещё и упал, раны, кровь… — я закатила глаза, — я, как настоящий друг, пошла на радикальные меры. Спасти тебя любой ценой. А ты теперь издеваешься…
Я закатила глаза, вздохнула на всю грудь и приложила руку ко лбу, будто сейчас потеряю сознание. Сделала два шагa в сторону и театрально рухнула прямо на Дину, ухватившись за неё обеими руками.
— Ах, как ты мог! — воскликнула я, будто это был финал трагедии. — После всего, что я ради тебя сделала!
Дина чуть не расплескала бокал красного вина, захихикала и еле удержалась на ногах.
— Тише ты, трагедия ходячая, — прошептала она, но в голосе слышалось: ей было весело.
Ростик, конечно, не упустил момента:
— Вот она, актриса погорелого театра! — развёл руки, покачал головой и посмотрел на меня так, будто я ему только что исполнила монолог Гамлета. — Сразу видно — талант не пропьёшь!
— Неблагодарный! — фыркнула я, прижавшись к Дине ещё крепче. — Я, между прочим, спасла тебе жизнь! Вся в зелёнке, как Шрек! А ты? Вот так? Вот так, значит?
Все вокруг разом рассмеялись, а Ростик с нарочито серьёзным выражением лица чуть наклонился вперёд и произнёс:
— За вклад в школьную драму и трёхактные сцены у доски — прошу аплодировать. Заслуженная артистка нашего класса!
— Актриса ты… Погорелого театра, — усмехнулся Ростик повторило опять он. — У нас даже фото есть.
— Я и видео помню, где ты сидишь красный, а я зелёная. Целый светофор.
— Да уж… — он на мгновение замолчал. — Йод хоть оттирается. А зелёнка… нет.
И снова повисла тишина. Весёлая, но немного горькая.
— Эх… ладно, ребята, я ненадолго отойду. Меня же звали. Если бы не Ростислав, так и не узнала бы, — сказала я, чуть ли не шепотом, словно боялась, что, сделав шаг — отпустит навсегда.
Она пошла прочь от класса, и её силуэт медленно исчезал в коридоре, в пёстром свете гирлянд.
А Ростик смотрел ей вслед. Долго. Молча.
— Здравствуйте… Вы меня звали, мне сказали подойти…
— Да-да, здравствуй. Очень красивое платье, тебе идёт, — с тёплой улыбкой ответила Наталья Владимировна. Рядом стояла Светлана Анатольевна, и хотя она молчала, я чувствовала, как пристально и долго она смотрела на меня. Будто хотела запомнить каждую черту моего лица.
— Спасибо большое… Вы тоже, как всегда, выглядите прекрасно.
— Благодарю. Но мы позвали тебя не просто так. Точнее… — Наталья Владимировна повернулась к Светлане Анатольевне. — Мы с ней хотим с тобой поговорить, но сначала… Светлана Анатольевна, вы не против нас немного подождать?
— Конечно, — коротко кивнула она, и я увидела, как в её глазах что-то дрогнуло. Как будто в этом взгляде было и сожаление, и тепло, и тихая прощальная забота.
— Тогда, Наталья Владимировна, я вся ваша, — я кивнула и невольно выпрямилась. Мне почему-то стало немного тревожно. Комок где-то в груди начал нарастать.
Мы отошли чуть дальше, за колонну, подальше от ребят и шумной музыки. Она сцепила руки в замок и заговорила:
— Ну что же… Мне нужно рассказать тебе подробнее, как всё будет происходить и где ты будешь жить. Я сначала расскажу, ты слушай внимательно, потом, если что, задашь вопросы. Хорошо?
— Да, конечно. Я слушаю.
Внутри всё сразу стало спокойно. Я отключила всё остальное. Сейчас было важно всё запомнить — каждую мелочь.
— Сначала ты поживёшь в общежитии. Комната будет маленькая, но уютная. Там чисто, всё есть. Потом, примерно через месяц, будет возможность переехать — тебе обещали выделить небольшую двухкомнатную квартиру, но пока что нужно потерпеть.
Я кивнула. Не так уж и страшно. Главное, что своё, что надолго, и что не одна…
— Жить ты будешь с кем-то. Кто это будет — мальчик или девочка — сказать не могу. Всё зависит от заселения. Но они стараются подбирать соседей так, чтобы было комфортно.
Я чуть нахмурилась. Не самая приятная перспектива — жить с незнакомым человеком, а если это парень… Но ничего. Это — не повод расстраиваться. Не в первый раз справляться с трудностями.
— Все базовые вещи тебе выдадут. Ты будешь получать стипендию, пусть небольшую, но это всё равно поддержка. И ты сможешь искать подработку — объявления там есть и в общежитии, и в кампусе. И… — она улыбнулась немного шире и даже вскинула палец, будто что-то резко вспомнила, — у тебя ведь есть права! И мотоцикл, верно?
— Да, всё верно.
— Так вот. Они согласились помочь с его перевозкой. Главное — чтобы твоя мама или отец отправили его правильно, а всё остальное — расходы, оформление — они берут на себя.
У меня защемило в груди. Я вспомнила, как впервые завела этот мотоцикл, как втайне училась ездить, как кричала от радости, когда проехала по школьному двору в первый раз. Теперь он будет со мной — как кусочек дома.
— Есть какие-то вопросы?
— Да… один. Правильно ли я поняла, что аренду квартиры позже они тоже берут на себя?
— Абсолютно верно, — кивнула она. — Это всё уже согласовано.
Я немного улыбнулась, опустив взгляд в бокал шампанского, который так и не успела допить.
— Ну, думаю, мне повезёт. Я ведь везучая, правда?
— Вот именно, — Наталья Владимировна мягко рассмеялась.
— Ты справишься. Я в этом уверена.
— Кстати… когда будут объявлять победителей пары вечера?
— Скорее вс-его, в самом конце. Чтобы все уже точно были. Не хочется, чтобы кто-то ушёл и всё пропустил.
— Логично. Было бы обидно. Спасибо вам большое… Я тогда пойду. Светлана Анатольевна, наверное, уже заждалась. Она ведь сказала, что у них для меня есть какой-то подарок…
Сердце забилось чуть быстрее, как будто хотело выскочить наружу. Что-то внутри меня колыхнулось, и я вдруг резко шагнула вперёд и крепко обняла Наталью Владимировну. Как в последний раз.
— Я буду так по вам скучать…
— И я по тебе… ведьмочка… — прошептала она в ответ, сдерживая дрожь в голосе. Её руки чуть задержались на моих плечах, прежде чем отпустить.
— Беги, дорогая. Тебя уже зовут. Смотри, как машут!
Я обернулась и увидела, как ребята, мои, родные, размахивают руками и зовут меня обратно в зал. Ростик что-то прокричал, но я даже не разобрала слов — в голове звенело только одно: «ещё чуть-чуть, и всё изменится».
Я вытерла ладонью уголок глаза и побежала к ним, оставляя за собой лёгкий след красного вина , смеха и чего-то неуловимо грустного.
— Спасибо вам большое, — я еле пробормотала эти слова, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, почти выскакивая из груди.
Почти не слышала себя, так как внутри всё сжалось, а платье, подёргиваясь, казалось, что-то тяжело тянуло вниз.
Я поправила его, чуть не задев подол, и быстрым шагом подошла к своим одноклассникам, которые во всю мне улыбались. Больше всех улыбались Ростик и Дина. Хотя Ростик пытался выглядеть серьёзным, это у него не слишком выходило — его дурацкая, почти детская улыбка выдавала всё. Он такой... обычный, но такой родной.
— Ну что, зеленка, готова плакать? — хмыкнул он, вроде как подшучивая, но голос у него чуть сорвался. Поймал мой взгляд — и отвёл. Как всегда, когда становилось по-настоящему.
— Ростик, ты дурак. — Дина хлопнула его по плечу. — Она не будет плакать. Хотя… может, и будет. Но только от счастья.
Он пожал плечами, как бы равнодушно, но руки в карманы убрал — а значит, волновался.
— Ну в этом я не сомневаюсь, — как будто подытожив, сказал он и хлопнул в ладоши.
— Так, все дамы и господа, давайте к делу! — его командный голос пронзил воздух, и дверь небольшой комнаты с тихим скрипом открылась. — Так, мэлэди, я вас провожу, — взял меня под руку Ростик, и мы шагнули в помещение, где всё было как в кино: уютно и немного торжественно.
— Полин, только глаза закрой или голову опусти, — сказала мне на ухо Дина, и я послушно опустила взгляд в пол. Меня охватило странное волнение. Что же они для меня приготовили?
— Почему она меня так не слушается, как тебя? — с удивлением произнёс Ростик, но я едва слышала его слова, голова была в тумане.
— Пф, и что ты вообще от меня хочешь? Это раз, а два — женская солидарность, дорогой мой! — я щипнула его за бок, но Ростик быстро взял мою руку, так что я больше не могла его ущипнуть или ударить.
Ростик… он только кажется всем серьёзным, грубым, будто постоянно сдержанный, отстранённый. Но сколько лет мы с ним дружим — я знаю, какой он на самом деле.
Он всегда рядом. Всегда. Когда мне было плохо — он протягивал руку. Иногда — просто сидел молча рядом, но этого было достаточно, чтобы не сломаться. Его плечо — это место, где я могла и поплакать, и просто посидеть в тишине. Он умел вытаскивать меня даже из самой тёмной ямы, даже если сам был не в лучшем состоянии
.Но об этом почти никто не знает. Даже Дина иногда мне не верит, смеётся и говорит:
«Вот эта каменная глыба? Которая всем грубит и не улыбается? Да ладно тебе, Полин».
И я тоже смеялась. Потому что да, он действительно как камень — внешне.
Но только потому, что когда-то у него не осталось другого выбора. Он просто стал таким, чтобы выжить. Но внутри… внутри он один из самых тёплых и надёжных людей, которых я знаю..
— Ну что, мне уже можно голову поднять? У меня шея затекла, — не выдержала я, понимая, что они что-то готовят. В голове крутился один и тот же вопрос: Что там? Что они мне приготовили?
— Так, зеленочка, уже всё готово! На счёт три поднимешь голову, ладно? — его голос был таким тёплым, что я почти забыла о волнении. Я почувствовала, как его рука вновь касается моей, и сжала её крепче, как никогда. Без всяких язвительных замечаний, просто вот так... без лишних слов.
— ТАК РЕБЯТА!! ВСЕ ПО МЕСТАМ! ВАНЯ, НА СЧЁТ ТРИ НАЖИМАЙ, ПОНЯЛ?! — с командным тоном произнесла Дина , и все быстро побежали по своим местам. Дина в это время доставала телефон, уже готовая снять этот момент.
Она всегда была готова запечатлеть все важные события.
— ХОРОШО, — громко крикнул Ваня издалека, и я почувствовала, как сердце начинает колотиться быстрее.
— Всё, я снимаю! — крикнул Дина, и я уже не могла удержаться от волнения. Дыхание перехватило.
-1
-2
-3....
Когда экран вдруг вспыхнул, я на мгновение замерла. Сердце ушло в пятки, а потом — пронзительный стук в висках, будто все воспоминания на мгновение решили взорваться в голове. Ростик сжал мою руку. Мы с ним стояли рядом. Он как всегда был немного напряжён, но это было неважно.
Всё стало неважно, потому что вот оно- Маленькие, совсем крошечные. Я с двумя хвостиками, обсыпанная песком, визжащая от смеха. Ростик рядом, держит лопатку, еле сдерживает улыбку. Дина в кадре появляется — как солнце за горизонтом. Фоном — какой-то голос воспитательницы, говорит:
«Сними, сними, как они смеются».
И правда, мы смеёмся. Живые. Настоящие. Я чувствую, как в горле становится сухо. Вдох — и слёзы уже где-то близко.
Потом — начальная школа. Я стою у доски, путаю буквы, краснею, стираю всё рукавом. Кто-то за кадром хохочет. Это был Ваня. Я закатываю глаза, будто вечно всем недовольна. Класс — фон из голосов, как хор прошлого.
В углу кадра — она. Наша учительница — она улыбается.
Следом — прыжки в листве, осень. Крики, руки вверх, шарфы, которые развеваются на ветру. Кто-то кинул в меня охапку листьев — я визжу и убегаю.
— Это мы, — я едва сдерживалась, чтобы не сорваться. — Мы, я Дина и Ростик… и всё, что было. Всё, что прошло.
И вдруг — тишина. Музыка. Him and I. Без слов, только ноты. Как будто кто-то играет прямо по моим воспоминаниям.
Следующие кадры — не просто видео, а хроника нашей жизни. Съёмка на праздниках, случайные фрагменты: как я засыпаю на уроке, как Дина машет в камеру, как Ростик смеётся, пока ест картошку руками. Всё это — так обыденно… и так невыносимо ценно. Вдруг — пустота. Я почувствовала, как внутри всё будто стало холодным и тяжёлым. Вспышки с детства как будто растаяли. Словно каждый кадр забылся, словно ничего не было.
И тут снова — лица. Знакомые, родные. Все те, кто со мной прошёл через годы. И они начали говорить. Одноклассники — один за другим. Кто сдержанно, кто с волнением, кто со смехом.
— Полина — это как… лампа в коридоре. Ты идёшь, темно, страшно, а она включается. Всегда включается. Даже если сама устала. — Это сказал Кирилл. Я почти забыла, как он умеет говорить от сердца.
Аня, её тихий, но уверенный голос
— Полина, ты всегда была такой… настоящей. Ты никогда не пыталась быть кем-то другим. Ты умела говорить так, что, казалось, всё в жизни встанет на свои места. Ты была как свет — ясная и яркая. Не знаю, как бы я справилась, если бы не ты. Ты моя подруга. И я хочу, чтобы ты знала, что я горжусь тем, что ты у меня есть.
Я почувствовала, как в груди что-то сжалось. Эти слова ударили прямо в самое сердце.
Максим, его голос был сдержанным, но в нём чувствовалась какая-то тяжесть:
— Полина, я никогда не забуду, как ты вытаскивала нас в десятом классе, когда всё уже было слишком поздно. Ты всегда была тем человеком, который верил, когда все уже сдались. Ты была как маяк, когда все теряли свой курс. Ты спасала нас — даже не замечая этого.
И Ростик подходит к камере, его взгляд становится немного более серьёзным, но в глазах всё равно остаётся искренность
— Я не знаю, как тебе удаётся это, Полина. Ты всегда была такой, что как бы ни было тяжело, ты умела вытащить нас.
Мы все, а особенно я, ты, наверное, не раз выручала. Когда у меня не было сил, когда я терялся, ты всегда была рядом, всегда помогала разобраться. Ты не раз спасала меня от моих собственных демонов, просто молча, потому что так было нужно.
И я даже не успевал поблагодарить тебя.
Ты была той, кто всегда говорил, что главное — не сдаваться, даже когда всё кажется бессмысленным.
Ты не просто друг, ты — как вторая половина.
И если бы не ты, я бы, наверное, не смог быть тем, кем стал.
Ты всегда поддерживала, в любой момент. Не важно, что происходило вокруг. Ты была рядом. И не только для меня, но и для всех.
Ты умела выслушать, поддержать и никогда не говорила лишнего. Для тебя важен был только тот момент, когда человеку действительно нужна помощь. Ты это чувствовала, даже когда все молчали.
Я буду помнить это всегда, Полин. Буду благодарен тебе за всё, что ты для меня сделала. Ты, правда, всегда знала, что сказать, когда мне это было нужно больше всего. Я горжусь тем, что могу назвать тебя своим другом.
Он немного делает паузу, как будто переживая момент, потом продолжает, глядя в камеру прямо, с искренней глубиной в голосе
— Я знаю Полину с самого детства. Мы с ней росли бок о бок, и, если честно, я не помню, чтобы она когда-либо отказала кому-то в помощи. У неё всегда было большое сердце, она всегда была готова поддержать, независимо от того, что происходило.
Её душа просто огромная — она могла найти в себе силы прийти на помощь каждому, кто в этом нуждался. Для неё не существовало чужих бед, она как будто могла почувствовать, когда кто-то рядом нуждается в слове поддержки или просто в том, чтобы выслушать. Это было её невероятное качество
— она всегда знала, как подойти, что сказать, как помочь, не ожидая ничего взамен.
Я, как и все мы, наверное, мог бы рассказать о том, сколько раз она помогала мне. Но даже слов не хватает, чтобы объяснить, сколько тепла и заботы она давала всем нам. Полина
— это тот человек, который рядом, когда тебе нужно, и даже когда ты не просишь. Она никогда не уходит, всегда рядом, и всегда готова предложить руку помощи. И я горжусь, что могу быть её другом. Это не просто слова — это то, как я её чувствую. Ты, Поля, удивительная, и я благодарен за всё, что ты для меня сделала. Но знай: ты не одна. Ты не одна, Полин......
________
Продолжение следует