Глава 16
Я стояла перед ним, как в оцепенении. Весь мир вокруг исчез. Он был для меня всем, и в этом взгляде было что-то, что разрушало всё на своём пути. Но теперь я не была дочерью. Я была просто куском мяса, который он мог терзать. Моё тело сковало чувство ужаса, но его слова сжигали меня изнутри. Я стояла, как будто каменная, не в силах сдвинуться, не в силах ни кричать, ни сопротивляться. Он делал со мной, что хотел, а я была его пленницей, поломанной, сломленной, без воли.
- Ну что, застыла, дочка? Не рада видеть любимого отца? - его голос был наполнен злобным весельем, как будто ему нравилось смотреть на мои страдания. Он наслаждался тем, как меня ломает его присутствие. Я пыталась выдавить хоть какое-то слово, хотя бы что-то, чтобы не дать ему победить, но внутри меня был только холод. Я, наверное, не могла бы сказать ничего и так. Страх превратил меня в бездушное существо. Но на грани отчаяния, через эту душевную пустоту, я прорычала:
- Пошел вон...
Он даже не двинулся. Он не воспринимал меня как угрозу, как врага. Он смотрел на меня, как на игрушку, с которой можно делать всё, что угодно. Я почувствовала, как воздух сжимается, как пространство вокруг становится тесным, как будто я сжимаюсь и таю в его взгляде. Он был монстром, и я была его добычей.
- Папа...
Я не могла больше сдерживаться. Это слово было обманчиво мягким, но оно вырвалось, как последнее крикнутое отчаяние. И в ответ я почувствовала, как он схватил меня за волосы. Я вскрикнула от боли. Он рвал мои волосы, как будто вырывал саму душу. С каждым рывком я чувствовала, как мои силы уходят, а он тащил меня, словно я была ничем, ничтожной вещью. Его рука не отпускала меня, и я понимала: я была для него просто игрой, частью того кошмара, который он создавал. Мы шли, и я падала, не успев подняться, но он продолжал тянуть меня, и каждый его шаг был ударом по моему телу, как молотом.
Он швырнул меня в стену, и весь мир вокруг потемнел. Удар был таким сильным, что я потеряла сознание на мгновение, но в это мгновение я почувствовала всю тяжесть своего унижения. Я упала на пол, и, цепляясь за свою голову, пыталась собрать остатки воли. Но эта боль, этот кошмар - я не могла убежать от этого.
В этот момент, когда я уже почти не могла держаться на ногах, я услышала шаги. Эвелина. Я увидела её лицо, полное ужаса. Она была такой же беспомощной, как и я, но ещё не знала, что ей не удастся помочь мне. Я закричала:
- Эвелина, выйди!
Но он, не колеблясь, выставил её за дверь, захлопнув её перед её лицом. Щелчок замка был звуком того, как моё последнее спасение исчезало. Я осталась одна, и он снова был со мной.
Я почувствовала, как он смотрит на меня, его глаза были полны презрения. Он говорил:
- Как же ты похожа на меня, но такая же дрянь, как и эта шлюха...
Эти слова будто вывели меня из тела. Моё сердце рванулось в грудь, а в голове вспыхнуло огненное бешенство. Моя мать, та, кого я всегда считала святой, теперь была оскорблена. Он назвал её шлюхой, как если бы она была ничем. Я почувствовала, как в моих венах начинает кипеть ярость. Это было больше, чем просто обида - это было уничтожение всего, что я любила. В этот момент я уже не была просто жертвой. Я была зверем, готовым наброситься на него, растерзать его, уничтожить всё, что он из себя представлял.
Я кричала:
- Пошел нахуй!
Но вместо того, чтобы почувствовать хоть малейшую силу от своих слов, я ощутила удар по щекам. Он ударил меня так, что я чуть не потеряла сознание от боли. Этот удар был как предательство, как разрушение самого себя. Я почувствовала, как кровь заполнила мой рот, как зубы болели от этой силы. Но его пощечина - она была не просто физическим ударом, это был укол в самое сердце. Я упала, и по щеке скатилась слеза, которая не была слезой слабости. Это было осознание того, что боль не убьет меня, а только сделает сильнее.
- Закрой свой рот! Паршивая дрянь!
Я попыталась подняться, но он ударил меня ногой в живот, и я почувствовала, как всё внутри меня рушится. Я согнулась, как будто мои кости ломаются, как если бы не было сил ни на что. Я не могла дышать, не могла даже просто выдохнуть. Он оставил меня валяться на полу, не чувствуя ни малейшего сожаления. И в этом невыносимом моменте тишины я почувствовала, как огонь внутри меня продолжает гореть. Я не могла падать. Я не могла позволить себе это. Хоть я и была почти мертва, я знала: всё, что я чувствую сейчас, это не конец. Это была только моя готовность воскреснуть и победить.
- Ты такая дрянь, вся в мать свою, но характер мой и порода моя!
- Я тебе не собака!
Прошипела я сквозь зубы, мои слова вырывались с таким напряжением, что казалось, сейчас разорвутся вместе с моими легкими. Боль в груди от страха и гнева пульсировала, но я не могла позволить себе упасть. Я должна была быть сильной.
- Заткнись! Кто тебя так воспитал, сволочь?! Такая невоспитанная! Но ничего, я тебя пепевоспитаю!
Он стоял передо мной, как зверь, готовый вцепиться. Его глаза горели яростью, и я почувствовала, как ледяной холод охватывает меня изнутри. В следующий момент его кулак уже с силой ударил меня по лицу, и я не успела среагировать. Это было не просто болезненно - это было как удар молнии. Я почувствовала, как всё внутри меня сжалось, как будто сам воздух вокруг стал ядовитым. Боль прошлась по моей голове, и я осознала, что всё вокруг меня плавится, как расплавленный металл.
Он продолжал. Кулаки обрушивались на меня один за другим, и каждый удар был как удар молота по моей груди. Я не успевала сообразить, где меня бьют. Моя челюсть взорвалась от боли, а кровь хлынула из губ, стекающая вниз. Он снова ударил меня в живот. Это было так сильно, что я почувствовала, как мои внутренности словно сжались в клубок. Ощущение было, как если бы он вбивал кулак прямо в мои органы. Каждый удар был как раскалённый железный штырь, вонзающийся в меня.
Я слышала свои стоны, но не могла ничего сделать, чтобы остановить это. Я не могла сдержать слёзы, но знала, что если я сейчас упаду, то больше не встану. А он продолжал. В какой-то момент я почувствовала, как теряю связь с реальностью. Моё тело болело настолько сильно, что я не могла понять, что происходит - это было как бесконечный кошмар, который я не могла разорвать. Слёзы смешивались с кровью, кровь текла из носа, а грудь сводило от каждого удара. Всё это происходило так быстро, что я уже не осознавала, как я ещё стою на ногах.
И вдруг я услышала её. Элину. Её крик был как последний зов. Я слышала, как она умоляла о помощи, и в этот момент что-то во мне сломалось. Не осознавая, как это произошло, я встала, несмотря на адскую боль, которая разрывала меня изнутри. Но это была моя ошибка.
Он не ожидал, что я встану. В следующий миг я почувствовала его холодный нож. Он вонзил его мне прямо в живот, без всякой милости. Металл пробил мою плоть, как горячий штык, и я сразу почувствовала, как что-то внутри меня рвётся. Это была не просто боль - это был ад, как если бы его нож разрывал мои внутренности. Я слышала, как хрустят мои кости, как разрываются ткани, и в этот момент кровь хлынула из раны, как река, заполняющая моё тело.
Я почувствовала, как она заполнила мою грудную клетку, заполнила желудок, полилась через край. Она была тёплой и липкой, и я не могла понять, сколько её, потому что мир перед глазами мутнел. Я почувствовала, как мои ноги теряют силу, как земля уходит из-под них. Боль была настолько яркой, что я едва могла дышать, а сердце било так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди.
Голова кружилась. Я не могла удержаться на ногах. Мои руки не слушались, и я рухнула на пол, ощущая, как моё тело сталкивается с холодным, твёрдым покрытием. В тот момент я поняла, что я уже не в состоянии сдержать этот поток боли, и она захлёстывала меня. Всё становилось чёрным. Мои глаза теряли фокус, а в ушах звенело так громко, что я думала, что вот-вот оглохну. С каждым новым вдохом мне становилось всё труднее - воздух как будто загустевал, и я не могла выдохнуть. Я пыталась сконцентрироваться, но ничего не получалось.
Мир вокруг меня постепенно растворялся, становясь всё более размытым. Я не слышала ни его шагов, ни криков Элины. Я уже не чувствовала своей кожи, не чувствовала боли. Всё исчезло. Всё, что я знала - это темнота. Всё, что было раньше, ушло в пустоту, в которой больше не было места ни для чувств, ни для воспоминаний.