Глава 18
Время тянулось мучительно долго.
Шёл уже шестой час операции.
Я сидел в коридоре, нервно сжав кулаки, и ждал. В голове крутилась одна мысль: лишь бы она выжила.
Рядом был Ник - он тоже молчал. Ожидание давило, заставляло кровь стучать в висках. Я не мог просто сидеть, но и уйти не имел права.
Пару часов назад Ник настоял, чтобы Эвелин поехала домой. Она слишком перенервничала. Была на грани истерики. Уставшая, вымотанная страхом и тревогой. Она не могла больше терпеть этой неизвестности. И я понимал её - всё, что мы могли сделать, это ждать.
Но мне было не до сна.
Каждые несколько минут звонили мои люди. Они искали этого ублюдка. Прочёсывали весь город. Я ждал звонка, который сообщит мне, что его нашли, но ничего. Пока - ничего.
Это злило. Разъедало изнутри. Я стискивал зубы, сдерживал желание что-то сломать. Хотелось действовать, но я был привязан к этому месту. Я не мог уйти, пока не узнаю, что с ней.
И вот...
Дверь операционной медленно открылась.
Я вскочил, сердце пропустило удар.
Передо мной стоял врач - уставший, в пропитанном кровью халате.
- Как она?
Я смотрел прямо в его глаза, ловя каждую секунду молчания, замирая в ожидании ответа.
Врач тяжело вздохнул.
- Ситуация очень сложная.
Я сжал кулаки, в груди стало тесно.
- У неё ножевое ранение в область живота. Лезвие прошло почти насквозь. Потеря крови была значительной. К тому же сильные ушибы, следы жёсткого избиения... Это всё осложнило положение.
Я затаил дыхание.
- Но... - он сделал паузу, будто собираясь с мыслями, - мы её спасли.
Эти слова будто разбили невидимую преграду в моей груди. Я резко выдохнул, ощущая, как внутри всё сжалось, а потом медленно отпустило.
- Её состояние пока тяжёлое. Она должна оставаться в больнице минимум неделю под наблюдением. Но я вас заверяю - худшее позади.
Она жива.
Я больше ничего не слышал. Остальное было неважно. Только это. Только мысль, что она выжила.
- Когда я смогу её увидеть?
- Пока у неё действует наркоз, после этого она, скорее всего, будет спать. Но если хотите, можете зайти прямо сейчас.
Мне не нужно было повторять дважды.
Я коротко кивнул врачу, бросил взгляд на Ника - и уверенно направился в палату.
В палате
Дверь открылась, и я вошёл.
Первое, что я увидел - её.
Она лежала на больничной кровати.
Бледная.
Измождённая.
Словно безжизненная.
Вены на руке скрывались под тонкой прозрачной лентой, к которой была подключена капельница. Светловолосые пряди спадали на подушку, контрастируя с её почти прозрачной кожей. Она была настолько хрупкой, что казалось, стоит дотронуться - и она разобьётся.
Я подошёл ближе.
Ник тихо вошёл следом, но я его почти не слышал.
Глядя на неё, я чувствовал, как внутри что-то ломается.
Её лицо, которое всегда светилось теплотой, теперь было мертвенно спокойным. Губы обескровлены. Ресницы дрожали едва заметно, будто она пыталась выбраться из бессознательного состояния.
Я медленно опустился рядом.
Она здесь. Она дышит.
Я внимательно вслушивался в её дыхание, медленное, размеренное. Это был единственный звук, который имел для меня значение.
Я не позволю никому больше причинить ей вред.
Никогда.
Я осторожно взял её ладонь в свою, ощущая, какая она хрупкая, почти невесомая. Её кожа была тёплой, но ослабевшей, тонкие пальцы безвольно лежали в моей руке. Я медленно провёл большим пальцем по её запястью, будто стараясь запомнить каждую линию, каждую едва заметную вену под кожей.
А затем, сдерживая волнение, наклонился и нежно коснулся её пальцев губами.
Осторожно. Аккуратно.
Будто она могла исчезнуть, стоит мне сжать руку чуть крепче.
Я целовал её ладонь, костяшки пальцев, тыльную сторону кисти - бережно, благоговейно, словно молитву. Словно хотел передать всю ту боль, страх и отчаяние, которые сжигали меня изнутри, пока она находилась между жизнью и смертью.
Я бы не пережил её потерю.
Просто не смог бы.
Она была моим единственным светом в этом тёмном, жестоком мире. Моим спасением. Единственной, ради кого я был готов сделать всё, пойти на всё.
Я не знал, сколько прошло времени.
Минуты? Часы?
Мне было всё равно.
Я сидел рядом, держа её руку в своих ладонях, и просто смотрел на неё.
Следил за её дыханием - таким ровным, таким спокойным.
За тем, как медленно поднимается и опускается её грудь.
Я знал, что врачи сказали, что она в безопасности.
Но мне нужно было видеть это самому.
Мне нужно было убедиться, что она действительно здесь.
Жива.
---
За окном медленно сгущались сумерки, погружая город в мягкие тени. В палате было тихо, слышался лишь едва различимый звук работающей аппаратуры.
И вдруг...
Я заметил, как её ресницы дрогнули.
Сначала едва-едва.
Затем снова.
И вот... медленно, очень медленно её глаза начали приоткрываться.
Моё сердце замер.
Я даже перестал дышать.
Она моргнула несколько раз, будто пытаясь сфокусироваться, пробиваясь сквозь туман боли и сна.
А затем её губы чуть дрогнули.
- ...Воды...
Хриплый, едва слышный голос.
Но для меня - самый важный, самый долгожданный звук на свете.
Я почувствовал, как что-то перевернулось внутри, как к горлу резко подступил ком.
Она очнулась.
Она жива.
Она снова со мной.
Я тут же вскочил, не чувствуя под собой ног, хватаясь за стакан на прикроватной тумбочке.
Моему счастью не было предела.