♠ Глава 1.♠
Кейн.
Наши дни.
Я перекидываю спортивную сумку через голову, и она свисает на одно плечо, параллельно пересекаю дорогу, которая ведёт к университету «Стэнфорд». После полтора года заключения, я решил покинуть Портленд, чтобы не попадаться на глаза Эмили. Я не видел её около двух лет, и в сердце поселилась тоска. Любовь к этой девушке была безграничной. Я всегда её хотел. Это началось когда я увидел её в грязных от нефти вещах. Тогда она мне показалась слишком невинной, но в тоже время смелой девочкой. Я не предполагал, что могу влюбиться в неё, но наше общение зашло слишком далеко. Однако понимал, что у нас ничего не выйдет, когда в её голове совсем другой человек. Мы были разными, и далеко не всегда противоположности притягиваются. Это зависит от самих людей, каких принципов в жизни они придерживаются. На данный момент я стоял около университета, потому что после тюрьмы решил взяться за голову и закончить образование. Отец ограничил все мои средства, потому что я признал виновность. Я поставил мягко говоря не очень хорошее положение свою семью. Но мне было плевать. Статус, деньги, власть — вот чего придерживался мой отец и мачеха. На чувства людей им было абсолютно до лампочки, поэтому за время, что я провёл в тюрьме, видел лишь недовольные лица заключённых. По ночам, когда закрывал глаза, я представлял Эмили. Мне было необходимо знать, что у неё всё хорошо. Мы виделись последний раз в тот раз, когда меня подстрелила Амелия, и от этого у меня остался шрам под сердцем. Глаза Эмили были полны нежности, наверное, это то, что мне было нужно. Узнать, что она простила меня, но о любви не могла быть и речи. Я для неё оставался тем же плохим парнем, для которого важен лишь одноразовый секс. Во мне слишком много дерьма и меня никто не сможет исправить, даже Эмили, в ком я очень сильно на данный момент нуждаюсь.
Достаю из кармана пачку сигарет, и прикуриваю одну, затянувшись покрепче. На территории действует правило, что курить категорически запрещено, меня даже ловили несколько раз. Но все штрафы поступали на счёт моего отца, который всё выплачивал. Поэтому я даже не смотрел на эти таблички с надписями. Пары в университете были в разное время, в основном большой поток студентов был утром, и это были второкурсники. Мне хотя и двадцать три года, поступил я месяц назад. Первокурсники выглядели детьми, по сравнению со мной, им было в целом от восемнадцати до двадцати одного. Мне пришлось поступить на музыкальную специальность, так как будучи подростком, часто играл на гитаре. Я не любил другие музыкальные инструменты, мне нравилось, как звучит именно гитара, но кроме уроков по это инструментов, добавились такие как психология, искусство, живопись.
Эти пары я старался избегать. Но иногда на них можно было посмотреть на красивых девушек, это было моё отвлечение.
Я затянулся третий раз и выдохнул дым, смотря, как студенты выходят с главного входа, и со своих корпусов. Первый поток студентов закончился, следующий будет только через два часа, поэтому уголки моих приподнимаются в улыбке, сигарета медленно тухнет, и я бросаю её в ближайшую урну. Студенты спускаются с лестницы, направляясь на парковку к своим припаркованным машинам. Мне безумно хочется сесть за байк, и я жажду скорости, драйва, учащённого пульса. Этим я занимался всю свою прожитую жизнь, а теперь мне приходится сидеть и слушать болтовню пожилых мужчин и женщин среднего возраста.
Я преодолеваю длинную лестницу за несколько секунд, и оказываюсь в просторном холле, где царит полная тишина, лишь тихие вздохи охранника, который решил немного отдохнуть. Он не замечает моего присутствия, когда я проскальзываю мимо его поста. Прохожу несколько корпусов и оказываюсь на третьем этаже, и незаметно пробираюсь в аудиторию, где проходят уроки живописи. За столом сидит молодая девушка, её длинные волнистые локоны собраны в пучок, а на глазах надеты очки в чёрной оправе. Она поднимает взгляд и её губы приоткрываются в немом удивлении. Девушка перестаёт писать, кладя ручку с синими чернилами поодаль от себя, и поднимается со стула, наблюдая за мной. Я в свою очередь делаю несколько шагов вперёд, сокращая между нами дистанцию. Слышу её учащённое дыхание, и биение сердца. Она чуть старше меня, кажется ей двадцать семь, но выглядит как первокурсница. Я несколько раз на парах видел, как на неё кидают заинтересованные взгляды каждый второй парень. Снимаю чёрную спортивную сумку с плеча и кладу её в сторону. Подхожу ближе к девушке, ловя её тёплое дыхание.
— Кэт, — шепчу я, и заправляю ей за ухо выбившуюся светлую прядь. Девушка прикусывает нижнюю губу, наслаждаясь моей лаской.
— Кажется, просила тебя не называть меня Кэт, когда я на работе,
— произносит она, проводя рукой по моей груди, на которую одета чёрная майка. — Зачем ты пришёл? У меня занятие через сорок пять минут с должником.
— Думаешь, не успеем за сорок пять минут? — я выгибаю в удивлении левую бровь, и Кэт смеётся, присаживаясь на край стола.
— Ну конечно я забыла, что тебе всего нужно несколько минут, — наклоняюсь к ней и оставляю поцелуй на щеке. — Кто-нибудь зайдёт, и тогда все узнают, что я сплю со студентом. Ты такой репутации мне хочешь?
— Мы это делали много раз, — пожимаю я плечами, ловя её осуждённый взгляд — Что случиться, оттого что мы сделаем это ещё разок? Или ты не хочешь меня?
Я встаю рядом с ней, и провожу руками по её бёдрам. Девушка улыбается и тянется ко мне с поцелуем. Последние две недели я не вспоминал Эмили, потому что рядом со мной была Кэт, она помогала заглушить эту боль внутри, и принимала меня таким, какой я есть. На моих руках была кровь людей, я приносил много страданий, во мне часто была ярость, которую было весьма трудно подавить. Любовь делала только ещё хуже, больше не хочу бросаться в этот омут и полюбить ещё хоть кого-то. Лучше скрывать ото всех эмоции, чем выставлять их напоказ и показаться слабым людям. Люди чаще всего хуже самых кровожадных зверей, кинут в пропасть и даже не протянут руку в помощь.
Я вынимаю все шпильки из её волос, и они спадают ей на плечи. Она стягивает мою футболку и оставляет поцелуй на заштопанном нитками шраме. Такой же находится у Эмили, где-то в области ребёр, там, куда выстрелила поехавшая, на голову Амелия. Даже не могу представить, как я мог с ней делить одну постель. Даже и не думал, что у неё такая гниль в душе, хотя снаружи она оказалась довольно милой. Насколько мне известно, ей дали срок около пяти лет за убийство человека и за несколько выстрелов. Она это явно заслужила, и верю, что она там сгниёт.
— Удивишь меня в этот раз? — шепчет Кэт, расстегивая свой пиджак. Она игриво улыбается, тянется к моему ремню — Я на днях нарисовала твой портрет.
— И как получилось? — усмехаюсь я. — Мне кажется, меня трудно нарисовать, я же такой необычный. Или ты с этим не согласна, милая?
— Полностью согласна, — шепчет девушка и откидывает голову назад, давая мне полный доступ к её телу. Я целую её в шею и между ложбинкой грудей. Кэт издаёт тихие стоны, обвивая мою талию ногами. Я знаю абсолютно все её чувствительные места, поэтому смогу принести ей удовольствие, и Кэт это прекрасно осознаёт. Мы так упиваемся друг другом, что находимся уже не в аудитории, а где-то в параллельной вселенной. Даже не сразу замечаем, как дверь аудитории открывается и в помещение входит довольно маленьким ростом девушка. Я отрываюсь от губ Кэт и поворачиваю голову в сторону нежданной гостьи. Она стоит, и её губы приоткрываются в страхе. За очками скрываются широко раскрытые светлого оттенка глаза, сильно кудрявые волосы тёмные волосы спадают на её плечи. Она одета, так же как и все студенты в форму. В «Стэнфорде» предусмотрена абсолютно для всех фирменная одежда. Для девушек пиджак с инициалами и юбка, для парней пиджак и штаны. Стандартный набор. На этой девушке одежда смотрится неказисто. Она слишком худая и сшито всё явно не на неё, либо размеры подобраны не с точностью до миллиметров. Пиджак на ней сильно висит, скрывая все формы её тела, а юбка доходит почти до колен, хотя остальные девушки носят юбки как можно короче. Под пиджаком скрывается белая рубашка, которая также на ней висит. На плече висит потрёпанный серый рюкзак, в руке девушка держит несколько разноцветных папок, а сверху лежит маленький блокнотик. Она отступает назад и врезается в деревянную дверь аудитории, и тяжёло дышит. На лице Кэт не меньшее потрясение и кажется, она испепеляет девушку взглядом.
— Иизвините, — девушка произносит это слово с заиканием и с трудом сглатывает. — Я, наверное, ошиблась аудиторией. Здесь же пары проходят по живописи?
На моем лице появляется слабая улыбка, Кэт поднимается со стола, на ходу застёгивая рубашку, затем пиджак.
— В любом случае я позже зайду,— девушка срывается с места и выбегает в коридор, с грохотом захлопывая дверь. В помещение снова царит тишина, изредка прорезывает её стук каблуков Кэт. Она ходит нервно вокруг стола, её лицо сильно побледнело
— Что мне теперь делать? — нарушает тишина она, испепеляя меня взглядом.
— Дай подумаю, — с усмешкой произношу я — Может жить дальше? Ничего такого не случилось, она никому не скажет, ты видела её запуганное лицо? Предполагаю, ей это теперь долго будет сниться.
— Вот именно, — с яростью произносит Кэт — Ты должен её сейчас догнать и попросить не рассказывать, а в противном случае предложить деньги.
— Серьёзно? — спрашиваю я — Ты этого хочешь? Предложить деньги, чтобы она закрыла рот на замок? По ней видно, что она их не возьмёт. Даже пробовать не хочу.
Она встает напротив меня и скрещивает руки на груди
— Меня уволят, если она расскажет, — тихо произносит девушка — Не могу поверить что моя судьба сейчас в руках этой глупой девчонки. Одно её слово и я вылечу отсюда, а я этой работы добивалась три года. Пожалуйста, реши этот вопрос, это ведь у нас экстремальный, и по твоей вине я сейчас по уши в дерьме.
Я киваю, поднимая спортивную сумку с пола, и направляюсь к двери. Мне вовсе не хочется искать по этажам эту незнакомку и уж точно не хочется её просить об одолжении. Но, кажется, если я этого не сделаю, вылетит не только Кэт, но в том числе и я.
***
Два года назад
На моих руках весят кандалы, которые сковывают запястья. Чёрный фургончик останавливается около государственной тюрьмы «Пеликан-Бэй», которая находится в городе Кресент Сити штат Калифорния. Тюрьма находится в отдалении вокруг лесов и зарослей, и её площадь около 112 гектаров, эту информацию мне рассказал охранник, который ехал рядом со мной. У него не затыкался рот почти всю поездку и у меня начинался постепенно нервный тик. Доступ к наркотикам и сигаретам был закрыт. Наркотики я не употреблял уже несколько месяцев и стал мыслить намного лучше, но без сигарет обойтись было весьма трудно. Дым часто успокаивал, я забывал Эмили. Ведь она всегда была перед моими глазами, её невинная и до безумия милая улыбка. Наверное, я никого больше смогу полюбить кроме неё. Больше нет в мире таких голубых наполненным светом глаз и глубокой души. Эмили была слишком добра к людям, это было её главное ошибкой. Я не заслуживал её, поэтому сейчас отбываю своё наказание в этом месте и больше, никогда не приближусь к ней, потому что нельзя заставить человека быть с тобой, если он не хочет.
— Вперёд! — позади меня раздаётся писклявый голос того охранника, стараясь соблюдать официальный тон, он выставлял себя на посмешище. Мы проходим несколько корпусов с заключёнными и становимся около главного входа. Вокруг периметра находится забор излучающий ток, чтобы заключённые не смогли сбежать. Всего один удар может убить человека. Здесь не важна жизнь для человека, и смерть ровным счётом ничего не значит. Просто на одного заключённого меньше. Охранник толкает меня вперёд, и мы попадем в просторный белый холл. Металлические двери, многочисленные лестничные пролёты и пост охранников, это всё ожидает меня ближайшие два года. Эти стены будто давят на пространство вокруг. За любовь тоже нужно платить. Иногда плата слишком высока. Лампочки изредка мигают, и помещение на доли секунд погружается в темноту. Ко мне подходит бородатый мужчина в полицейской форме и просит следовать за ним. Мы оказываемся около одной из металлических дверей. Она сильно поржавела от потока воды или от старости. Я склоняюсь больше ко второму варианту, потому что тюрьма построена давно. В ней уже побывало сотня заключённых.
Мужчина засовывает ключ с замочную скважину и с грохотом открывает дверь. Внутри железная кровать, умывальник с зеркалом и стол для допросов. В этой тюрьме имеется даже отдельная комната для пыток, и если многие заключённые думают, что они просто будут весь день проводить в камере, то они сильно ошибаются. Слишком несговорчивых ведут в эту самую комнату, но я даже не могу представить, что там находиться. Я медленно захожу в комнату, стены сделаны полностью из железа. Дверь захлопывается, и я остаюсь полностью в темноте. На стене висит лампочка, которая скорее всего уже перегорела. Подхожу к раковине, сделанной из металла и включаю холодную воду, которая приведёт меня в чувство. Приговор, который мне вынесли, был оглашён несколько дней назад и я всё это время находился в клетке в полицейском участке. Я не успел оправиться от операции, где мне вытаскивали пулю, находившуюся рядом с сердцем. Рану заштопали и теперь её почти не видно. Мне не дали увидеться с Эмили, хотя это было единственным желанием на данном этапе. Когда Амелия в неё выстрелила, я увидел её испуганные и наполненные слезами глаза. А затем она что-то шептала, и сжала мою руку, её глаза медленно стали закрываться. И я осознал, что она перестаёт дышать и терял её. Это было невыносимо. Может быть, раньше меня считали бесчувственным, но тогда находясь в миллиметре от неё, я чувствовал буквально всё. Каждый вздох и каждый выдох, трепетание её ресниц, когда Эмили открывала глаза. Её пульс постепенно замедлялся, но она продолжала что-то шептать, похожее на молитву. Но позже я расслышал цифры, от одного до ста. Через несколько секунд перестал соображать, скорее всего, из-за большой потери крови или возможно пуля задела слишком важные органы, но не добралась до сердца.
Я не виню её, даже если она выбрала Джейсона. Он любил Эмили не меньше моего. Мы боролись за эту девчонку, забыв про дружбу. Любовь только разрушает. По крайне мере так случилось со мной. И сейчас находясь в этой камере, которая пронизана холодом, я твёрдо пообещал себе, что больше никогда не позволю себе влюбиться в другого человека. Даже если этот человек наизнанку вывернет моё представление о мире. Любовь — это оружие, и если им не управлять, то оно пронзит всего тебя и ничего не оставит кроме жгучей боли.