Погибель
Солнце уже спряталось за горизонт, окрасив на прощание небо в желтовато-розово-фиолетовый цвет. Над городом повис сумрак. Шумные дороги затихли, говор прекратил – полная тишина.
Как же всё же интересно наблюдать за этим явлением: с утра город наполнен, казалось, бесконечной суматохой людей, спешащих по заранее (или же спонтанно) проложенному маршруту. К вечеру же, как по волшебству, всё постепенно стихает. Суматоха прекращается. Ещё один день проходит.
Дилан сидел на кухне, сжимая в руке стакан наполненный темно-янтарной жидкостью. Недолго думая, парень выпивает содержимое стакана; терпко-сладкий вкус виски обжигает горло; алкоголь мгновенно бьет по вискам.
О'Брайен наливает ещё и ещё, с каждым новым глотком переваривая слова Мелиссы.
«Он обречён, – подумал Новичок и залил горло очередным стаканом. – Я не могу ему помочь, ничем».– Парень залился слезами.
На часах было уже 2:56, когда О'Брайен, в одиночестве, полностью опустошил бутылку Jack Daniel's, припрятанную им ещё до смерти отца – Дилан, после смерти отца, много раз представлял, как выпивает всю бутылку, не оставив ни капли, берет в руки пистолет и, приложив ствол к виску, выстреливает.
Желание Брюнета покончить с жизнью, затаились глубоко-глубоко в сознании, и, на этот раз, даже в таком опьяненном состоянии, парень не подумал о скоропостижной кончине от собственных рук. Скорее наоборот, Дилан думал о жизни; думал о том, что ему необходимо жить. Жить, ради Томаса. Жить, пока рыжеволосый парниша ещё может вдыхать воздух в свои лёгкие и одаривать О'Брайена своей прекрасной, невинной улыбкой.
Дилан зашёл в комнату, где мирно спал Сангстер, но, до того, как добраться до комнаты, Брюнет пять раз споткнулся и трижды упал, тихо (как ему казалось тихо) ругаясь матом.
[Это часть из черновика, которая была в работе ещё два года назад. Если ещё никто не понял, работа заброшена. Спасибо, что читали]