Глава 3.
Фелиция Делакруа
— Тогда позволь своей жене привести себя в порядок... — выдыхаю тихо, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Вот видишь, как быстро ты соображаешь. Пойдём, моя женушка, — его ладонь ложится мне на спину, властно направляя вверх по лестнице.
Мы заходим в комнату. Я разворачиваюсь и со всей силы даю ему пощёчину. Звонкий хлопок режет тишину.
Лоренцо даже не моргает. Его глаза становятся опасно тёмными, уголок губ медленно ползёт вверх в зловещей усмешке.
— Ошибка, — глухо произносит он, перехватывая мой подбородок. Его пальцы сжимают мою челюсть, поднимая моё лицо, заставляя смотреть в его глаза. — Первый урок, Фелиция: ты не поднимаешь руку на мужа. Никогда.
— Я не твоя вещь! — шиплю, чувствуя, как внутри всё кипит.
— Пока что, — он подаётся ближе, почти касаясь моих губ. — Но ты научишься.
Он отпускает, и я инстинктивно делаю шаг назад.
— Душ. У тебя пятнадцать минут, — он открывает дверь в ванную. — Но дверь останется открытой.
— Ты... с ума сошёл? — я почти кричу, но он только усмехается.
— Нет. Просто люблю видеть, что моё, — его взгляд скользит по мне медленно, с таким явным намёком, что сердце пропускает удар. — Двигайся.
Я прохожу мимо него, чувствуя, как его пальцы скользят по моему плечу, будто напоминая: я всё ещё под контролем.
Вода шумит, но даже сквозь пар я чувствую его взгляд — он стоит в дверях, не отводя глаз. Каждый мой жест под его контролем. Я стою к нему спиной, пытаясь спрятать тело — слишком уязвима, слишком унижена. Намыливаю голову шампунем, стараясь продлить этот миг уединения, хоть немного отдалиться от него.
— У тебя остаётся две минуты, — голос Лоренцо прорывается сквозь пар, холодный и властный.
Я закрываю глаза, собираюсь с силами. В голове прокручиваю план, как бы мне не сдаваться. Ненавижу себя за то, что не могу просто взять и уйти.
Скоро вода кончается, и я медленно наклоняюсь, чтобы выключить кран. Вздыхаю, беру полотенце, обворачиваюсь им и осторожно поворачиваюсь к двери.
Он уже стоит рядом, и мне кажется, что его тень заполняет всю комнату.
— Одевайся, всё в гардеробной. Нужно кое-куда поехать, — холодно произнёс Лоренцо.
Я замерла. Сердце колотилось так громко, что я едва слышала собственный голос:
— Нет. Я с тобой никуда не поеду. Ты мне никто! — упёрлась рукой в дверной проём, как будто эта тонкая перегородка могла меня защитить.
Он сделал шаг вперёд, и тень его фигуры накрыла меня, словно чёрное пламя. Черты лица исказились от злости, но в глазах горела ледяная решимость.
— Ты только что подписала брачный контракт. Не забывайся, милая моя, — голос стал ниже, опаснее.
Он рванул полотенце вверх, заставив меня вжаться в стену. Его ладонь скользнула по боку, сжала и тут же хлестнула по ягодице. Резкая боль вспыхнула, и крик вырвался прежде, чем я успела его подавить.
— Я бы отдал всё, чтобы слышать это снова, — он ударил ещё раз. Я всхлипнула, но не отступила. Когда его рука метнулась ниже, я резко обернулась и со всей силы отвесила пощёчину.
— Не смей! — выдохнула, сжимая полотенце так, что побелели костяшки пальцев.
Он молча смотрел несколько секунд, и это молчание оказалось страшнее любых слов.
— Всё. Ты меня достала.
Его пальцы сомкнулись на моей шее, холодные и стальные. Он поволок меня к кровати, словно я была игрушкой, а не живым человеком. Толчок в спину — и я уже лежу на животе. Запястья оказались в железных браслетах, прикованных к изголовью.
Я дёрнулась, но цепь лишь натянулась, режа кожу. Он отошёл на шаг. Я слышала, как он снимает ремень — медленно, с тем самым затяжным звуком кожи, что вызывает дрожь в позвоночнике.
— Каждый удар — напоминание, что теперь ты моя, — его голос звучал ровно, но в нём чувствовалось что-то хищное.
Первый удар обжёг кожу, и я зашипела, стиснув зубы. Второй — сильнее, по той же линии, и от боли у меня выступили слёзы. Я пыталась дышать ровно, но воздух рвался рывками, как будто грудь стянули тугим поясом.
Третий удар пронзил до костей. Я чувствовала, как горит каждая клетка кожи, как в ушах стучит кровь. Я ненавидела его. Ненавидела за то, что он делает, и за то, что он наслаждается этим.
Четвёртый — я вскрикнула, не выдержав. Звук эхом отразился от стен, а он лишь чуть приподнял уголок губ.
— Считай, — приказал он тихо.
— Нет... — прошептала я, упрямо закрыв глаза.
Пятый удар был самым сильным. Я вздрогнула всем телом, и по щекам потекли слёзы.
— Один, — выдохнула я сквозь зубы, чтобы не дать ему удовольствия думать, что он меня сломал.
Он чуть приподнял голову, словно удивлён, что я всё ещё могу отвечать.
— Значит, хочешь играть? — тихо сказал он, и в этом спокойствии было больше угрозы, чем в крике.
Шестой удар пришёлся чуть ниже, по уже горящей коже. Боль разлилась волной, и я впилась зубами в губу, чувствуя привкус крови.
— Два, — произнесла я, не открывая глаз.
Его рука медленно провела по моей спине, опускаясь вниз — холодная ладонь на раскалённой коже. Это был не жест заботы, а проверка — как далеко он может зайти, прежде чем я сломаюсь.
— Два, — повторил он, будто запоминая. — Посмотрим, сколько ты выдержишь.
Седьмой удар — резкий, как хлёст кнута. Я задохнулась от боли, плечи дрогнули, но я не издала ни звука. Только тихое, почти незаметное:
— Три.
Он наклонился ближе, так, что его дыхание коснулось моего уха.
— Ты можешь пытаться держаться. Но я всегда довожу до конца.
Восьмой удар. Я выдохнула, коротко, рвано.
— Четыре.
Я чувствовала, что кожа под ремнём уже пульсирует, будто там бьётся отдельное сердце. Голова кружилась, но где-то глубоко внутри росла странная, упрямая решимость. Если я дам ему сломать меня — он победит.
Девятый удар.
— Пять, — сказала я громче, чем хотела.
Он остановился. Долго молчал, потом бросил ремень на кровать и встал передо мной. Его тень снова закрыла свет.
— Всё? — спросила я, глядя снизу вверх, и в моём голосе было больше вызова, чем он, наверное, ожидал.
Он прищурился.
— Нет, не всё. Но сегодня достаточно.
Он отстегнул браслеты, и руки тут же обмякли, сводя мышцы. Я села, поправляя полотенце, и впервые за всё время посмотрела ему прямо в глаза.
— Я не твоя, — сказала я тихо, но так, чтобы он услышал каждое слово.
— Пока. — Его губы тронула едва заметная улыбка. — Пока, милая.
— Я хочу есть... — игнорируя его слова, прошептала я.
— Конечно, любимая. — он подошёл и поцеловал меня в лоб. — Приведи себя в порядок и спускайся. Через окна не выйдешь, там стоит блокировка.
Он вышел, закрывая за собой дверь, и я тут же бросилась в плач. Слёзы жгли глаза, а внутри всё горело от боли и унижения. Мне казалось, что тело распадается на части, каждая мышца ноет, особенно там, где он бил меня ремнём. Но показывать слабость я не могла — не сейчас, не здесь.
Я направилась в гардеробную. В шкафу висели сотни платьев — от строгих деловых костюмов до соблазнительных вечерних нарядов. Мне нужна была защита, оружие — что-то, что заставит его задуматься, что я сильнее, чем кажется.
Пальцы дрожали, когда я вытянула из плечиков чёрное короткое платье с глубоким вырезом и тонкими бретелями. Ткань была прохладной и гладкой, словно обещала скрыть мою уязвимость за маской уверенности.
Села на пуфик, ощутив, как каждая ягодица и поясница отзываются резкой болью. Я медленно натянула платье, ощущая, как оно облегает тело, словно второй слой кожи, но в то же время не даёт расслабиться.
Пошатываясь от боли, я подошла к ванной. Мокрые волосы быстро высушила феном, пытаясь привести себя в порядок. В зеркало смотрела с трудом — в глазах отражалась смесь страха, злости и решимости. Нанесла макияж — дымчатые тени подчёркивали усталость, но делали взгляд острым, а алые губы вызывали у самой меня улыбку — не смотря ни на что, я не позволю себе сломаться.
Провела рукой по волосам, чувствуя, как кудри мягко ложатся на плечи. Сделала глубокий вдох — и в следующий момент уже шла вниз, чтобы встретиться с Лоренцо.
Каждый шаг отдавался болью, но я шла вперёд. Он должен был понять — я не просто игрушка в его руках.