Глава 70 (Эдвин)
Sickick – Infected
5 месяцев спустя…
В этом мире, чтобы пробиться, нужно быть безжалостным, ведь добреньким часто садятся на шею. Каждый гребанный день сопровождается как минимум несколькими убийствами. Мои эмоции не меняются на протяжение всего дня, но стоит зайти в квартиру… меня накрывает как сумасшедшего. Я это признаю. Нет нужды скрывать, что Дон Италии сошел с ума, но это только слухи, настоящей картины не видел никто. То что Джош или Флаора меня спасали, они видели лишь концовки, но то, что со мной твориться… никому не известно. Ее фотографии стоят у меня на главном экране, в нашей спальне стены все в ее портретах. Самая моя любимая стоит на прикроватной тумбе, там ангел сидит на Скарлетт и улыбается смотря на озеро, которое мы проезжали. Каждый вечер я засыпал смотря на ее фотографию, а просыпался отвернувшись.
Засыпал с болью – просыпался с ненавистью ко всему миру.
Я уверен, что она бы меня ругала за такое, за наркоту, за жестокость ко всем. Этого бы и не было, если бы не моя вина… Я запретил делать похороны, ведь ее тела нету, а значит, что приходя на ее могилу, там ничего не будет. Иногда у меня пролетали мысли, что синеглазая жива, но к огромному сожалению я видел ее смерть, и то как она упала. Вся моя голова была забита мыслями о девушке. Квартира и постель была пропитана ее запахом, но с каждым днем становилось все хуже и хуже. Аромат выветривался из-за того, что Флаора открывала окна в моей квартире, но в ответ она получала мои оры и неблагодарность. В принципе не понимаю нахрена она ко мне так прицепились, мало того, что Флаора ебет мне мозги, так и появляется на глаза каждые пять минут.
Сидя в кабинете офиса я перебирал бумажки, которые требовалось мне подписать. Мои дела в мафии пошли вверх, потому что это единственный способ отвлечь себя от хреновых мыслей. Хотя забыть ангельские глазки лишь на минуту, для меня грех. В дверь начинает кто-то стучаться.
— Входи. — снова грубый голос. Дверь открывается и я вижу Флаору, которая держит что-то в своих руках. — Что ты хочешь? И зачем ты здесь?
— Дорогой, мне нужно поговорить с тобой… — боже, эти ее тупые прозвища меня бесят. — Когда я убирала в твоем столу, дома…
— Рылась в моих вещах, ты это хотела сказать!
— Нет, я убирала у нас дома. — моя ладонь ударяется о стол создавая громкий звук на весь кабинет.
— Твои сны меня не интересуют! Нету никаких «нас» и «у нас дома»! Флаора, ты видимо не догоняешь, что между нами, кроме неплохого секса, ничего не может быть.
— Потому что ты до сих пор любишь мертвую сучку? — руки сжимаются в кулаки, челюсть напрягается, а взгляд готов уничтожать. — Я недавно узнала, что ты как маленький мальчик пишешь в личный дневник!
— Это блокнот, который подарила синеглазая и с ним прощаться я не намерен. — холодно говорю я, и сажусь обратно в кресло. — Это единственный, яркий предмет в моей жизни.
— Хорошо, тогда ты не против если я его прочитаю? — она небрежно открывает блокнот, загнув пару листков. Тело дернулось. — …
“ 23.11
Я люблю ее глаза, ее улыбку, ее голос, ее смех. Любил проводить время с ней. Любил ее манеру общения. Любил, когда она разговаривала со мной обо всем. Любил слушать о ее дне, – пусть мы и проводили их вместе. Люблю ее всю, без каких-нибудь «но». Мне нужна только она, а остальные идут на второй план. Без нее во мне теперь пусто, без нее я чувствую себя никем. Каждый раз я готов был бросить все свои дела ради нее. Почему-то только сейчас я понял, что она – мое все. Моя жизнь, мое счастье. Я хотел быть всегда рядом с ней, чтобы не случилось, но уже случилось… Постарался бы сделать все, лишь бы она во мне не сомневалась, но уже поздно. Синеглазая – причина, по которой я просыпался утром. Мне нравилось засыпать с мыслями о том, как много она значит для меня… Плевать что могли говорить другие, верил бы только ей и всегда был бы на ее стороне. Только она могла вызвать настолько яркую улыбку на моем лице, даже после ужасного дня. Теперь я ценил в ней все, но было поздно. Ангел пыталась и смогла, пока я был слеп…
Она любила, а я погубил…”
— Что ты пыталась этим показать? Мою любовь к этой девушке? Так я и без тебя это знаю, ангел ни с кем не сравнится.
— Эдвин, твою мать, ты сейчас поступаешь так же само как и с ней! Я люблю тебя, на протяжение трех лет, а ты баран не видишь!
— Флаора, а ты явно не понимаешь, что ты для меня никто! Твой максимум, который ты достигла в своей жизни, это трахаться со мной! — встаю со стула и направляюсь к ней. Мои шаги огромные и за пару секунд я стою возле женщины, которая прижата к стене. Ее глаза опустились вниз и блуждают по моему телу, рот приоткрыт, а руки обхватывают мои плечи. Наклоняюсь к ее уху: — Ты точно не та, с кем я буду трахаться после ссоры! — отталкивает меня, а мои губы растянуты в ухмылке.
— Ты конченый козел, Эдвин! — ох, а без тебя я это не знал, спасибо, что сказала. Флаора отскакивает от стены и бежит к выходу, напоследок хлопая дверью.
Я мудак, и единственной кто могла меня изменить была синеглазая.
Возвращаюсь к столу, сажусь и беру очередную бумажку, где сказано о сотрудничестве с Нельсоном, а фамилии не указано. Интересно. Почему-то мне кажется, что это именно тот ублюдок, который мне нужен. На телефон поступает звонок от Джоша, принимаю вызов и ставлю на громкую связь.
— Эдвин, Кемпер клюнул на нашу уловку. — слышу насмехающиеся голос брата.
— У меня есть заявка о сотрудничестве на имя Нельсон, но фамилии не указано. Думаешь он? — мне нужна достоверная информация.
— Даниэль сказал, что он пришлет подобную заявку и ты должен ее принять. — отлично. — Ты в офисе?
— Подписываю документы, здесь указан номер телефона, позвонишь? — пока я соберу все самое нужное для этого сученыша. — Мне понадобится время, чтобы подготовить подарок.
— Часа хватит?
— Более чем! — брат отключается. Быстро скидываю номер телефона и кладу все бумаги на стол. Аккуратно складывая. Беру ключи от кабинета и машины. Выхожу. На встречу мне попадается дохрена работников, которые сами даже не понимают, почему здесь работают. Хотя вероятнее всего из-за зарплаты, которую они получают. Десять тысяч евро в месяц, чтобы прийти и посидеть в гребанном ноутбуке, не вдупляя что там делать. Мне стоит подумать о увольнении парочки сотен человек. Единственные, кто выполняют свою работу хорошо, это уборщицы.
Выйдя на улицу я ощутил, что в Палермо царит особенная атмосфера, которая с легкостью затягивает в свои объятья и погружает в мир умиротворения и меланхолии. Воздух пронизан теплотой, которая плавно переходит в холодное прикосновение осеннего бриза. В ноябре все окрашивается в нежные оттенки осени. Листья деревьев сияют золотистыми и красными тонами, словно раскиданное сокровище природы. Небо в Палермо разнообразно, хотя ничего привлекательного я не вижу. Часто оно покрывается густыми облаками, создавая впечатление, будто они испаряются прямо от земли. Потрясающий закат окутывают город в тонкие лучи золота, розовато и сиреневые оттенки, разбрасывались по небу, и заливали его мягким светом. Сев в машину я тронулся с места и направился к одному месту, которое готовил специально для Нельсона. Я взял всю работа на себя и свободное время проводил здесь, строя эту халупу. Для атмосферы там побывало парочку предателей. Всего лишь пятьдесят один.
За эти месяца я успел напомнить всем, кто такой Эдвин Раффэрти, Дьявол, Фобос. Наконец-то я напомнил о настоящем жестоком и безжалостном убийце. Когда я ездил в провинцию Ористано были случаи, где шептали мое имя, лишь бы я его не услышал. Я создал картину, в которую верят все. Эта картина заключалась в том, что они верят во все мои слова я сказал тогда «эта девушка была хороша, но не идеальна, а мне нужен лишь идеал». Я заставил всех солдат поверить в эти слова, все власти и теперь они видят то, что я хочу. Их глазам предоставлено только моя жестокость, безжалостность, убийственность, эгоистичность и лицемерство. Никакой гнили или слабости. Только величность. Они не увидят того кто тонет в болоте…
Подъезжая к деревянному домику, который я построил собственными руками, пока мысли находились в другом измерении. Зайдя в одну целую, полутемную комнату, где царит атмосфера мрачности и угрозы. Стены покрыты трещинами, и царапинами на темном дереве, словно это прямой путь в мир тьмы и отчаяния. Потеки воды скользят по ним, создавая противную звуковую картину, которая разлагает душу на крошки. Все вокруг излучает отталкивающую энергию. Старые и истертые мебельные предметы стоят судорожно, словно подготавливаясь к нападению смертельной опасности. Пыль разлетается в воздухе, создавая ауру упадка и забвения. Сверкающие глаза крыс, скрывающихся в трещинах, создают пугающее чувство того, что скрытая угроза может выскочить в любой момент и сломить последние нити прочности. Паутина в углах комнаты тянется от пола до потолка, словно пленяя душу своей удушающей силой. На старой деревянной полке стоят загадочные фигурки, неподвижно уставившиеся вперед, словно готовые проскочить в реальность и исказить ее до неузнаваемости. Освещение от тусклой лампы, сливающегося с тенью, создает жуткую атмосферу, в которой все превращается в зловещие образы. Комната наполнена гробовой тишиной, которая глушит звук дыхания и заставляет сердце биться с силой отчаяния. Какой-то неведомый страх окружает каждый угол, каждую темную нишу, словно готовый выскочить и захлопнуть ловушку на недовольное доверие.
Я наслаждался этим творением и чувствовал себя настоящим. Убийцей. Садистом. Чудовищем. Приходя сюда я мог почувствовать свою темную сторону. Тело приближается к целому стелажу ножей, гвоздей и молотков. На мой телефон приходит сообщение.
Джош:
Мы будем через десять минут…
Упаковали?
Обижаешь, я предлагал заехать в цветочный магазин и купить бантик ему на голову)))
Почему я не удивлен, что мой брат не сможет обойтись без таких шуток? Десять минут это довольно много, ведь у меня уже все готово. В голове уже образовался план мучений этого урода. Кемпер будет страдать больше недели страдала синеглазая. Он оставил на ее прекрасном теле шрам, которого девушка стеснялась, но теперь время дошло к тому, что Нельсон будет каждый раз ссать перед тем как выйти на улицу. Выхожу на улицу, чтобы встретить брата там.
Через некоторое время шум опавших листьев подал знак приехавших машин. Выйдя из-за угла я наблюдал за тем, как мужика держало четыре моих солдата, пока тот усердно пытался вырваться. С каждым маленьким шагом он становился ближе и ближе, а это означало, что он приближается к своим страданиям. Они остановились в метре от меня и этот ублюдок удосужился поднять голову. Прекрасно.
— Вроде бы не так я должен с вами встретиться мистер Раффэрти! — язвит.
— А вы вроде бы не так должны были обращаться с моей женой несколько лет назад. — он делает непонимающие лицо. — Еванджелина Деверо, тебе не напоминает ничего?
— Помню мелкую дрянь. — солдат слева ударяет в живот. — Откуда, сука, я должен был знать, что она твоя? — кашляет, пока я смотрю с высока.
— Об этом знала каждая собака. — кроме самой девушки.
— Мне не то не говорил, тем более моей добычей была ее она…
— Но именно ты сука оставил напоминание о себе на ее теле! — в его глазах появляется страх.
— Ничего не был-ло. — ложь. Киваю в сторону дома и его ведут в том направлении. — Я клянусь, Раффэрти!
— Я видел твое «ничего не было». — заходим во внутрь и его сразу же бросают на пол.
— Разрешишь поучаствовать? — еще бы я не позволил брату поучаствовать в наших любимых пытках. Джош сходу бросает кривой нож и попадает прямо в ладонь. Крик.
— Они тебе не помогут. — тот машет головой.
— Что ты хочешь узнать? Я все скажу! — скулит
— Ничего, все что я хочу это отомстить тебе. Ты не достоин даже смотреть на нее, не то что прикасаться. — подхожу и ударяю в челюсть. Тело падает, а его глаза уже еле открываются. — Слабенький ты, Нельсон.
— На позвоночнике? — верно. — Да, это был я! Но блядь, я после этого осознал, что я сделал! Девочка была подростком, а я ее выкрал и испортил жизнь. Я умоляю тебя, прости меня. Каюсь, что прикоснулся к чужому. — с трудом падает на колени и сжимает руки около сердца. — Прошу, у меня трое детей! Эдвин, я сделаю все что ты захочешь, но я единственный, кто…
— Я поклялся, что принесу ей твою голову, а себе заберу сердце. Ты знаешь эту историю? — склоняюсь перед ним, пока Джош ушел готовить мой сюрприз. — Она умерла и узнать ее ответ я не смогу, но… — я готов впервые сжалиться над ним. — ты заявил о своем уходе и улетишь куда угодно! Как бы грустно это не звучало, но мне не похуй на твоих детей, которые могут остаться без отца… — отворачиваюсь от него и смотрю в грязное окно, где давно уже позасыхали капли крови. — А ведь они считают тебя хорошим. — кивает. Я этого не вижу, но прекрасно знаю. — К сожалению я не настолько добр, чтобы оставить тебя без своего подарка. — брат передает мне железное прутье, на котором держатся раскаленные букви "Дьявольский раб".
— Будет больно! — он хватает его за шею и руки, срывает рубашку и я подношу раскаленное железо к его ребрам. Один. Два. Три. Четыре. Его крик заполняет все помещение и слышно на всю улицу.
Беру нож и вставляю его в ногу, кровь хлынула фонтаном измазав меня. Снов яростный и измученный крик, только это приносит мне массу удовольствия. Джош ударяет по выжженному месту и мужик начинает кряхтеть как младенец, ведь голос сорвался из-за ярого крика. Отхожу от Кемпера и смотрю на то, что сотворил. Мне не стыдно. Мои руки были в крови по локти, на лице успели засохнуть капельки красной и ядовитой жидкости. Я не буду даровать ему смерть, он будет жить с этим клеймом, также как жила моя девочка с тем шрамом…
— Если у тебя таилась надежда, что я тебя отпущу просто так, тогда она сдохла – не успев просуществовать и минуты. — направляюсь к двери, пока Джош специально задевает раненую ногу Нельсона. — Она любила эту жизнь, пока двое уродов не испортили ее! — хлопаю дверью и сажусь в машину. Через пару секунд на спидометре показывает 190 км/час и я наслаждаюсь этим шансом разбиться, но резко в моей голове что-то переклинило и я снимаю скорость.
Я не знаю, что только что было, но это странно.
За двадцать минут доезжаю до квартиры и к сожалению без проблем добираюсь до самой двери. Сразу зайдя вовнутрь я закрываю двери и оставляю ключи в них. Сегодня я не хочу, чтобы меня беспокоили. Ноги плетутся в сторону балкона, где с недавних пор находится пианино, на котором я играл в тот самый день. Первый и единственный мой слушатель за столько лет. Сажусь на маленький стульчик и закрываю глаза, чтобы начать первые ноты. Кровавые пальцы отдаться на идеально белые клавиши.
Разорванные ноты проникают в вечерний воздух, рассекая тишину. Чувствую как в моих глазах отражается неописуемая страсть, передающаяся через каждую нажатую клавишу. Как волшебнику, мне удается раскрыть душу музыки, перенося меня самого в мир, исполненный эмоций. Мощные аккорды переплетаются с нежными мелодиями, создавая сложную гармонию. Но кроме страсти к музыке присутствуют и отголоски боли в моих грозных тучах. Исполняемая мною музыка – это не просто развлечение, это способ выразить свои самые глубокие эмоции, затерянные в бездне души. Каждая нота – это слеза, каждый сильный аккорд – это крик, который я не могу обрести словами. В моей игре можно услышать лишь ноты, наполненные горечью и утратой. Они вызывают трепет в сердце. В моей музыке есть некая тайна, которую невозможно раскрыть, – даже мне самому – но которая привлекает и захватывает душу.
Это и есть музыка, которая трогает самые глубокие струны нашего существования и приводит нас к пониманию, что каждый из нас несет свою собственную боль…
Для меня уже нет никого. Устал…
⭐⭐⭐⭐