Глава 8. Выбор
Как только мы с Сэмом переступили порог, воздух в прихожей стал густым, как перед грозой.
— Адель! Где ты была?! — мама вылетела из кухни, глаза горели злостью, в руках дрожала прихватка. — Ни телефона, ни сумки! Ты хоть понимаешь, что мы с ума сходили?!
— Мам, всё в порядке, — я опустила взгляд, чувствуя, как раздражение ползёт вверх, будто горячая волна.
— В порядке?! — в гостиной отозвался тяжёлый голос отца. Он появился из тени, и его взгляд был как холодная сталь. — Ты исчезла на полдня и даже не удосужилась предупредить! Завтра – домашний арест.
— Мне девятнадцать! — я резко вскинула голову. — Я не ребёнок, чтобы сидеть под замком!
— Пока ты живёшь под моей крышей, — холодно отчеканил он, — ты будешь подчиняться моим правилам.
— Это не правила. Это тюрьма, — выдохнула я, чувствуя, как пальцы сжимаются в кулаки.
Мама стиснула губы.
— Если тебе не нравится, можешь уехать и жить, как хочешь.
— Отлично, — бросила я и шагнула к лестнице, чтобы подняться в свою комнату.
— Ты что творишь? — Сэм догнал меня, перехватив за руку. — Ты понимаешь, что мы места себе не находили?!
— Понимаю, — я вырвала руку, — но это не даёт вам права решать за меня.
Его взгляд резко опустился вниз.
— Что за шарф? У тебя такого не было.
Я застыла на секунду. Шарф Ренато. Совсем о нём забыла.
— Не твоё дело, Сэм.
— Ты снова с кем-то связалась? Адель! — он не успел договорить, я хлопнула дверью прямо перед ним.
Сердце колотилось так, что гул отдавался в висках. Я схватила телефон с тумбочки, вцепилась в зарядку – экран мигнул, оживая, словно и он был обижен за моё молчание.
Внизу всё ещё спорили. Крики матери резали воздух, а глухое ворчание отца било по нервам. Я сунула в сумку кошелёк, ключи, зарядку. Пальцы дрожали, не от страха, а от злости и решимости.
Когда телефон ожил полностью, я нажала на имя, которое всплыло в голове первым.
— Адель? — Ренато ответил почти сразу, голос настороженный.
— Я... могу приехать к тебе? — я старалась говорить ровно, но предательский ком в горле выдавал всё.
— У тебя что-то случилось?
— Просто скажи, могу или нет, — слёзы уже жгли глаза, и, кажется, он услышал мой всхлип.
— Да. Хорошо. Адрес скину.
Сбросив звонок, я тут же увидела сообщение с адресом. Сняла телефон с зарядки, сунула в сумку и вышла.
— Ты никуда не пойдёшь! — Сэм перегородил дорогу.
— Отпусти меня, Сэм. Оставь хоть ты! — я вырвалась, проскользнула мимо родителей и вылетела за дверь.
На улице пахло мокрым асфальтом. Я почти бежала к воротам, чувствуя, как по щекам стекают горячие капли – то ли дождь, то ли слёзы.
Уже за пределами сектора вызвала такси. Дрожа, прижала ладони к лицу.
Это абсурд. Боже, что я делаю?
Такси подъехало быстрее, чем я ожидала. Чёрная машина остановилась у обочины, фары на мгновение ослепили. Я нырнула на заднее сиденье, запах влажного салона и тёплого пластика обволок меня.
— Куда? — усталый водитель обернулся.
Я продиктовала адрес из сообщения Ренато. Голос дрогнул на последних цифрах, но он, похоже, не обратил внимания.
Машина тронулась. В окнах отражались редкие огни – витрины, вывески, пустые автобусные остановки. Внутри было тихо, только шуршание шин по мокрому асфальту. Я прижалась лбом к холодному стеклу, и город за окном растянулся в размытые линии.
Мы свернули на центральную улицу. Поток машин поредел, и чем дальше мы ехали, тем сильнее я чувствовала странное облегчение — словно с каждой пройденной улицей оставляла позади клубок родительских криков и взгляд Сэма, полный подозрений.
Такси остановилось у старого кирпичного дома. Я расплатилась, выскочила на тротуар – вечерний воздух ударил в лицо прохладой, в носу щекотнул запах мокрого камня и кофе из соседнего бара.
Я набрала номер Ренато, и он ответил почти сразу:
— Уже выхожу.
Через несколько секунд дверь подъезда приоткрылась, и он появился. Простая тёмная футболка, растрёпанные волосы, внимательный, тревожный взгляд. Не знаю, что на меня нашло, но я кинулась к нему.
— Эй, Адель... — он крепко обнял меня, но через мгновение чуть отстранился, заглянув в глаза. — Что случилось? Пойдём.
Мы поднялись по узкой лестнице. Его квартира оказалась маленькой, но тёплой, с мягким светом и запахом свежесваренного кофе. Не такой, как я себе представляла – без показной аккуратности, но в каждой детали чувствовалось, что здесь живут.
Я опустилась на диван, чувствуя, как напряжение в теле чуть отпускает. Ренато сел рядом, чуть повернувшись ко мне.
— Я ушла... — слова сорвались почти шёпотом, нарушив тишину между нами.
— Откуда? — его голос был спокойным, но в нём слышалась настороженность.
— Из дома, — я уставилась в одну точку, боясь поднять взгляд.
— Как? Почему? — он осторожно, но настойчиво коснулся моего подбородка, заставляя посмотреть на него.
Слёзы уже застилали глаза. Голова кричала: не говори, а сердце рвалось наружу.
— Адель... — он тихо произнёс моё имя и притянул меня к себе.
Я уткнулась лицом в его плечо, и сдерживаться стало невозможно. Слёзы горячими дорожками потекли по щекам. Он не задавал лишних вопросов, только крепче обнимал, словно мог одной только своей рукой отгородить меня от всего, что осталось за стенами этой квартиры.
— Они всегда так. У меня никогда не было моего слова в доме, — нарушаю тишину и чуть отстраняюсь от него. — Мне девятнадцать, Ренато! — в голосе дрожь, больше от злости, чем от слёз. — Отец сказал, что будет домашний арест. Я устала от этого. Я хочу жить так, как я хочу, а не так, как мои родители. Всю жизнь они диктовали мне, что делать... куда идти, с кем общаться, что надевать. Я... я не хочу так. Не могу.
Грудь сдавило так, что слова начали ломаться. Я уткнулась взглядом в его колени, чтобы не увидеть в его глазах жалость – её я ненавидела больше всего.
— Адель... — тихо произнёс он, и в его голосе не было жалости, только тёплое, тихое понимание.
Я медленно вдохнула, будто собираясь с силами, и подняла на него взгляд.
— Можно... я останусь у тебя? — спросила почти шёпотом, и мне казалось, что моё сердце бьётся так громко, что он его слышит.
Его брови чуть приподнялись, но не от удивления, а скорее от того, что он уже знал ответ.
— Конечно, — произнёс он так просто, будто это было само собой разумеющееся. — Сколько тебе нужно.
Он сжал мою ладонь чуть крепче, и это простое движение сбило остатки моего сопротивления.
— Спасибо... — я обняла его. Искренне. Впервые мы были так близко. От него пахло ванилью, горькой ванилью. Но этот запах был приятен, очень.
Он не сказал ни слова, просто кивнул и обнял сильнее. Я почувствовала, как его дыхание смешивается с моим, а сердце забилось бешено, будто пыталось вырваться наружу.
Ренато наклонился ближе, и его губы мягко коснулись моих. Сначала это был лёгкий, осторожный поцелуй, словно проверка границ. Но внутри меня всё загорелось: тепло, трепет, странное успокоение одновременно. Я отпустила свои сомнения и потянулась к нему, отвечая на поцелуй.
Каждое движение, каждый вдох казались важными, как будто мир замер вокруг нас. Его руки осторожно обвили меня за спину, удерживая, но не сковывая. Я ощущала его тепло через тонкую ткань одежды, слышала биение его сердца – оно словно билось в унисон с моим.
Поцелуй стал глубже, медленнее, сдержанность исчезла. Всё, что было раньше – крики, злость, усталость – растворилось. Остались только мы двое и это новое чувство, захватывающее дыхание и заполняющее всё пространство вокруг.
Когда мы, наконец, оторвались, я ещё долго не открывала глаз, чувствуя его руки на своей спине, его присутствие рядом. Сердце постепенно успокаивалось, но внутри всё ещё дрожало — от волнения, от желания, от него.