ГЛАВА 2
Чей-то гомон постепенно внедряется в мой разум, прогоняя дремоту. Сначала я не совсем понимала, откуда эти голоса и почему они вмешиваются в мой сон, но со временем, осознание того, что я не дома, не в тёплой постели, подталкивает меня к пробуждению, иначе, мне бы не хотелось сейчас обнять себя из-за ощущения утренней прохлады.
—Почему она здесь спит? —достаточно чётко звучит чей-то женский голос, что окончательно помогает мне проснуться. Открыв веки, я увидела двух женщин среднего возраста, которые смотрели на меня с каким-то презрением и недовольством. Долго размышлять не пришлось, я сразу поняла, где я, поэтому резко приняла сидячее положение, о чём пожалела – моё тело онемело от того, что спала скрюченная в одной и той же позе. —Девушка, это остановка, а не мотель, —одна из тётушек делает мне замечание.
—Простите, мне очень жаль, —прячу виноватые глаза, склонив голову. Мне лучше уйти по-доброму, иначе, эти леди могут подкинуть мне ещё проблем – уж очень агрессивно они настроены с утра пораньше.
Направляюсь прямо по улице, но пройдя пару метров, притормаживаю. Я совсем забыла, что мне некуда идти. Оглянулась по сторонам и растерялась – не знаю, с чего начать и что делать дальше. По правде говоря, мне бы сейчас что-нибудь съесть. Желудок заболел и громко заурчал, напоминая мне о том, что я не ела практически двое суток, и всё это спровоцировал запах еды, который исходил из уличной закусочной, расположенной через дорогу. Хозяин наверняка только принялся готовить, ожидая своих первых клиентов. Хотела бы я стать им, но у меня за душой не осталось ни гроша, и всё это из-за того, что потратила всё на тот отвратительный коктейль, который явно переоценён. Да что тут говорить, я бы и воны за него не заплатила. В любом случае, слишком уж поздно себя отчитывать за ошибки, но есть-то хочется. Кто знает, сколько мне ещё придётся скитаться голодной по городу, так что сейчас не время для какой-то гордости и предубеждений. Перехожу дорогу и целенаправленно шагаю к этой же закусочной, укромно подойдя к прилавку, за которым копошился владелец – седовласый мужчина лет шестидесяти.
—Прошу прощения, —даю о себе знать, легонько постучав по поверхности, так как мужчина был слишком увлечён работой, чтобы заметить меня.
—Ах, здравствуйте, —он слегка вздохнул от неожиданного гостя, но тут же поприветствовал меня улыбкой, которая помогла мне решить, что он хороший и добрый человек, с которым я смогу договориться за бесплатную миску удона. —Простите, мы только открылись, так что ничего ещё не готово. Если у вас есть время, вы можете присесть и подождать немного, —любезно указывает на один из ближайших столиков.
—У меня нет денег, —решаю сразу признаться, от чего тот огорошенно посмотрел на меня. —Кое-что произошло, поэтому у меня нет денег, чтобы расплатиться с вами за еду, —мои глаза заблестели, желая понимания и сострадания. —Я не ела два дня и...
— Так иди и работай, если есть хочется, —настроение мужчины резко сменяется не в лучшую сторону. —Знаю я таких, как ты – сегодня покормлю бесплатно, завтра придёшь снова клянчить. В наше время даже миску супа нужно заслужить, —раздражённо жестикулирует руками. —С виду выглядит нормальной...—бормочет под нос, возвратившись к работе.
—Я отработаю, —твёрдо добавляю. —Только скажите, что нужно сделать, и я сделаю. У меня отлично получается мыть посуду и убираться, —я полна решимости добиться желаемого, да и мне не привыкать к подобной работе, в этом я уж точно хороша. —Господин, мне можно доверять, правда. Мужчина поднимает на меня свой натянутый взгляд и молчит, словно колеблется, и в итоге говорит:
—Подмети здесь и хорошо протри столики, пока еда готовится.
— Конечно, как скажете, —я даже подпрыгнула на месте от радости. Со стороны может показаться, что это слишком, но когда до голодной боли в желудке хочется есть, то уже неважно, каким способом добывать себе еду и что есть – хочется хотя-бы крошку вкинуть в рот.
Пока старательно подметала пол, я думала о том, чтобы спросить у владельца, не нужна ли ему работница вроде меня, но не осмелилась, а точнее, я переубедила себя в этом сама, ведь понимаю, что это не та работа, которая мне нужна – в этом месте я разве что смогу заработать на кусок хлеба, но точно уж не смогу расхлебать долги. Подкрепившись тёплым удоном, я должна двигаться дальше и что-то решать. Вчера мне хотелось просто сдаться, но теперь я настроена на борьбу, хотя и понятия не имею, как смогу выиграть эту войну с проблемами, которыми меня наградил Хан Чоль на прощание. Мне надо попытаться. Я хочу жить, каким бы жестоким не было моё существование. Хотя бы на это я имею право?
Хорошенько поблагодарив мужчину за то, что отозвался на мою просьбу о помощи, я отправилась дальше – по непроложенному мне пути, в поисках выхода, который будет очень трудно найти. Пока шла длинными городскими улицами, кишащими всегда куда-то торопящимися жителями, собрала немаленький охапок телефонных номеров с досок объявлений, которые предлагали работу на разный вкус, начиная от обычного грузчика, и заканчивая работником различных офисных контор. Из этого всего списка мне не всё по зубам, да и не везде меня примут. Но, если уж зарплата грузчика будет больше, нежели заработок посудомойки или официанта на полставки, я без сомнений пойду. Может быть, с виду по мне и не скажешь, что я способна поднять хотя бы пак воды, но сил у меня достаточно, чтобы поднимать груз непредназначенный для таких хрупких девушек, как я. Знаю, это не лёгкая и опасная работа, но я не в том положении, чтобы перебирать, тем более, напомню, у меня нет абсолютно никакого высшего образования, кроме как школы при приюте, в которой я не славилась хорошими знаниями – никто и не пытался контролировать моё обучение. Кого волнует, какая успеваемость у этих несчастных детей, которые не нужны даже своим родителям?!
Будучи слишком увлечённой рассматриванием рекламок, я и не заметила, как ноги привели меня к слишком уж знакомому району. Это то самое место, куда я обещала себе больше не возвращаться. Окинув старое здание, в котором я всё это время жила, снимая скромную комнатушечку, обрывисто вздохнула. Как не крути, это единственное место, куда я могу пойти. Если стану умолять хозяйку дать мне ещё немного времени для того, чтобы заработать на оплату аренды, она должна согласиться, только вот здесь на меня охотятся те, кому Хан Чоль задолжал. Как бы оно ни было, рано или поздно, где бы я не пряталась, меня найдут и мне не будет покоя на этом свете, по крайней мере, до списания долга. Что ж, рискну. Других вариантов нет.
Сунув клочки бумаги в задний карман светлых джинс, я иду к дому с неспокойным сердцем. Даже начала готовить себя к худшему, например, к тому, что как только войду в подъезд, меня схватят те чёртовы бандиты, которые готовы на всё, лишь бы вытрясти деньги, но, к счастью, обстановка кажется спокойной, только вот мне ничуть от этого не легче. Миновав дверь своей комнаты, сразу же иду на поиски хозяйки, которая живёт в этом же доме, через две комнаты от моей. Она женщина боевая и строгая, с ней не легко, но я очень надеюсь, что и у такой, как хозяйка, есть сердце. Тот владелец закусочной тоже был настроен негативно ко мне, но в результате смилостивился и позволил мне расплатиться за еду работой, поэтому верю и в её милосердие. Стучу не громко, ведь знаю, что тётушка не любит, когда кто-то настойчиво долбит в её дверь. Обычно она всегда дома и быстро открывает дверь, но на этот раз я ждала дольше и даже решила, что её нет, раз она не отзывается, но в последний момент послышался звук поворота дверного замка, и она показалась на пороге в бигудях и домашнем халате. Увидев меня, её лицо резко сменилось не к добру.
—Хах, явилась, —закатила глаза в возмущении, скрестив руки на груди. —Я-то думала, ты смоталась куда подальше, не расплатившись за аренду. Готова вернуть долг? —протягивает мне ладонь, но я не готова ей вручить то, чего она желает.
—Я сейчас не могу вернуть вам деньги, —роняю виноватый взгляд вниз, —но я обещаю, что скоро всё верну, —подбодрилась, чтобы выглядеть убедительно в глазах хозяйки. —Вы наверняка знаете, что у меня проблемы...
— Вот именно, —перебивает она, скрипя зубами. —Ты по уши в долгах, так как собираешься всё возвращать!? Эти здоровые мужики и коллекторы обивают порог этого дома в поисках тебя.
— Это не мои долги, а Хан Чоля, —решила прояснить женщине.
—Да кого это волнует? —хмыкнула та. —Хан Чоль это или кто-то другой, деньги-то отдавать должна ТЫ, —выделила меня. —С таким раскладом, я не могу тебе доверять. Возвращай деньги, или я вызову полицию.
Падаю на колени и отчаянно хватаюсь за край её халата: —Прошу, дайте мне время, —заплакала. —Я начну работать в два раза больше и смогу вернуть вам за аренду. Мне некуда пойти, кроме этого места. Я совсем одна.
Тётушка молчит, а я же продолжаю намертво цепляться за её одежду, пока не услышала звон связки ключей над головой:
—Можешь остаться до конца этого месяца, —перед моим носом показывается небольшой, но знакомый ключ, —если до этого времени не будет оплаты, пеняй на себя, —её голос всё такой же, с перчинкой, но она пошла мне навстречу и дала шанс.
—Спасибо! —готова ноги ей целовать. — Большое спасибо! —Просто иди уже, —фыркнула хозяйка, не довольствуясь моим поведением, —тебе уж есть, чем заняться, —возвращается в комнату, закрыв за собой дверь, от которой мне пришлось отскочить с ключом в руках, чтобы она меня не задела.
Окрылённая успехом, тороплюсь к двери своей комнатушки, где всё ещё должны храниться мои вещи. Попав внутрь, глубоко выдохнула, когда убедилась, что всё осталось на своих местах, и хозяйка не посмела избавиться от того, что я нажила за всё время проживания здесь. Сразу же почувствовала себя спокойнее. Я ещё не устроилась на работу и не уверена, что смогу уложиться в срок, но хоть одно радует – до конца этого месяца мне не придётся спать на остановках. Хорошего мало, так что мне пора заняться поиском подходящего рабочего места, что я и сделала. Найдя свой старенький мобильный, который ждал возвращения своей хозяйки, я уселась за маленький столик на скромной по своим размерам кухне и достала все те рекламки и номера телефонов из кармана штанов, разложив по поверхности. Не думала, что будет так сложно определиться с приоритетами. Хочется сразу попасть на тот самый вариант, который спасёт мне жизнь, но я задумалась, смотря на все эти клочки. Рука потянулась к номеру одного из кафе, где требуется официант на неполный рабочий день, но вот набрать номер до конца мне не позволил стук в дверь. Возможно, я сильно расслабилась, раз подумала, что это может быть хозяйка, которая забыла мне что-то сказать, поэтому, так уверенно пошла и открыла дверь, от которой меня отбросило.
—Давно не виделись. Решила вернуться? —трое здоровяков в чёрном, с толстыми золотыми цепями на шеях, дарят мне колкую ухмылку, переступая порог комнаты, в которой я оцепенела от страха. —Неужто готова отдать деньжата?
— У меня нет такой суммы денег, —в который раз повторяю им, ведь мы не впервые встречаемся по такому поводу. —Послушайте, Хан Чоль у вас одолжил их, так ищите его, —хоть голос и дрожит, я нахожу смелости сказать им подобное в лицо, на что они неоднозначно улыбнулись.
—Хан Чоль благополучно свалил, забрав деньги, а тебя в контракте вписал, как его поручителя, —продолжает тот, что во главе. —Раз нет Хан Чоля, должок становится твоим.
— Это неправильно, —я готова заплакать. —У меня нет денег, чтобы оплатить аренду и купить поесть, так откуда мне взять такую сумму...—меня затыкают сильным ударом по лицу, от которого унесло в сторону и я поцеловалась с твёрдой стеной. Это было настолько неожиданно и больно, что я не могу сразу прийти в себя. —Что вы делаете?! —обрывисто давлю под нос, посмотрев на мужчин сквозь упавшие на лицо волосы.
—А что? Думала, девушек не бьют? —ухмыляется мой вредитель. —Ещё как бьют, особенно, когда нужно напомнить, что нас не колышат ваши проблемы.
— Два дня, —заявляет другой. —Делай, что хочешь, можешь продать почку или ещё что-то, но верни нам деньги вовремя. — А если нет, —тот, что по центру, делает ко мне угрожающий шаг, от чего я в ужасе попятилась назад, —мы сами тебя разберём по органам.
— Мы ещё завтра вернёмся, —третий давит коварную улыбку, —вдруг ты забудешь, —это были последние слова от компании троих здоровяков, которые покинули мою комнату, шумно хлопнув дверью. Только когда я осталась совершенно одна, я смогла дать слабину и повалилась на пол, с ватных ног. Касаюсь кончиками трепещущих пальцев уголка губ, который больше всего болел, и замечаю на них кровавый след.
—Чёрт, —выругалась сквозь истерическую усмешку. Я начинаю смеяться так громко, как только можно, чтобы не плакать, подтягивая к груди колени. Два дня...Что за бред? Это даже не два месяца. Как за два дня возможно заработать такие деньги? Да они шутят, наверное. Боже, какая же смешная шутка, чтоб вас...
Просидев на полу, подпирая стену, до наступления вечера глядя в одну точку перед собой, я наконец набралась сил, чтобы подняться на слабые ноги. Скрываюсь в ванной комнате, покрытой плесенью из-за постоянной сырости, и избавляюсь от одежды, в которой разгуливала два дня. Мне необходимо смыть с себя грязь и следы этих тяжёлых дней в надежде получить не только физическое, но и моральное облегчение. Горячей воды, как обычно, нет. Оно и к лучшему. Прохлада должна помочь мне быстрее прийти в норму, но я снова погружаюсь в те ужасные мысли, просто стоя под слабым напором воды будоражащей температуры, даже не закрыв глаза, позволяя ей смывать мои тихие слёзы. В голове, словно заевшая пластина:«Два дня.», «...до конца этого месяца...»— голоса повторяют одно и то же, разрывая мою душу на клочья. Но тут, среди этого гула, слышится запоминающийся мужской тембр: «Пару часов потерпеть, и в твоих руках сумма денег, которую ты нигде не сможешь заработать за месяц...», «...если передумаешь, приходи.». Встряхиваю головой, желая избавить себя от пришедшей мысли. Я задумалась о предложении того смутного красавца из клуба – это значит, что я совсем близко к пределу отчаяния. Кажется, когда в очередной раз начала тереть своё тело жёсткой мочалкой, у меня получилось очистить свой разум от бредовых мыслей.
Завершив с купанием, предстала перед своим же жалким отражением в маленьком зеркале. У меня есть чем торговать – вытесанная фигура, достаточно пышные формы, светлая, почти что бледная кожа без особых изъянов, и лицом я удалась. Не знаю, как выглядели мои родители, но за внешность я им благодарна – хоть за это спасибо. Боже мой, я снова думаю об этом...Схожу с ума, однозначно. Хватаю полотенце и закрепляю вокруг оголенного тела, прежде чем выйти из ванной комнаты и направиться к измученному временем гардеробу, желая найти чистую одежду, которая не славится своей новизной.
Шарахаюсь, едва успев натянуть на себя вещи, когда в дверь постучали уже во второй раз за день. Дыхание становится чаще и глубже, а тело немеет. Это снова эти кретины в чёрном? Больше стука не прозвучало, но я тихо ступаю к двери, чтобы хоть как-то понять, кто стоит за ней, но вот дойдя ближе, замечаю конверт с письмом, который был просунут ко мне в комнату через щель под дверью. Незамедлительно поднимаю его, прочитав имя отправителя.
—Да вы издеваетесь, —на моём измученном лице в который раз показалась нервная улыбка, поняв, что это очередное письмо от кредиторов, которое я даже открывать не стала, так как уже знаю, что там написано. Кажется, эти люди решили окончательно добить меня своими напоминаниями о долгах. —Два дня, три дня, месяц или пол года – никакой разницы, я не смогу достать столько денег, даже если до потери пульса буду работать разнорабочей. Что мне делать: просто умереть или же пожертвовать своим телом, чтобы выжить? —задаю сама себе вопрос и получаю в голове лишь один ответ, который всё не могу принять.
Стены до ужаса давят на меня, а ведь эта убогая комната не так давно была для меня самым лучшим местом, где я чувствовала себя не просто комфортно, но и безопасно. Сейчас мне будто не хватает кислорода. Хочу просто уйти отсюда. Куда-нибудь, но только подальше от этого местечка, иначе я точно сойду с ума. Мне не важно то, что я одета не для уличной прогулки, и всё равно на всё ещё влажные волосы, к которым так и не притронулась расчёска. Я не взяла ничего с собой, даже телефона, торопливо покинув комнату, но выйдя за пределы мёртвого двора, я не ощутила особого облегчения — что-то продолжает стягивать мои лёгкие. Я хочу дышать полной грудью, но вся моя жизнь – хомут на тонкой шее.
—Чёрт возьми, смотри куда прёшь! —моё плечо грубо встречается с одним из прохожих, который не относится к тому типу людей, которые воспринимают случайности с пониманием, даже когда ты попросишь за это прощения.
—Мне очень жаль, —в который раз твержу мужчине в спортивном костюме и резиновых тапках на ногах, но в ответ получаю плевок под ноги. Конечно, я бы могла растроиться из-за этого, но разве подобное хуже того, от чего я не могу сбежать!? Никто и никогда не относится ко мне, как к человеку. В этом мире никогда не будет справедливости. Я готова отпустить все обиды на подобных грубиянов и продолжить свой бесконечный путь, но ноги прирастают к земле, а пустые глаза замирают на знакомой вывеске уже хорошо известного мне места. Кулаки самопроизвольно сжимаются внизу от злости на саму себя. Я не хотела идти сюда, но сейчас стою прямо перед входом в ночной клуб, в который я никогда не хотела бы возвращаться. Во мне происходит настоящая война двух личностей, поэтому я не могу сделать и шага ни вперёд, ни назад. С одной стороны, голос кричит, чтобы я опомнилась и как можно скорее отдалилась от этого места, но с другой — слышу шёпот: «Выхода больше нет». Кто победит в итоге? И как долго будет длиться эта война во мне?
Вывеска не светится, а это значит, что клуб ещё закрыт, и это вполне объяснимо – на улице около девяти вечера. Странно то, что ни в одном из окон этого здания не горит свет, кроме того, что на втором этаже, прямо над входом в заведение. В прошлый раз была та же картина. Такое впечатление, что все те конторы не работают или же они лишь создают вид, пряча за собой что-то далеко незаконопослушное. Я не удивлюсь, если это так, понимая, какие люди работают в этом клубе, и какие услуги там предлагаются.
—Эй, ты, —женский голос с хрипотцой за спиной заставляет моё онемевшее тело шелохнуться и резко обернуться назад, встретив перед собой пышногрудую девушку моего возраста. Сразу показалось, что её лицо мне знакомо, но образ мешает вспомнить, где же я её видела. Высокие каблуки, капроновые колготки со стрелками под чёрной мини-юбкой, топ с открытым декольте. Её длинные и густые волосы блестят под лучами вечернего городского света. Возможно, на ней парик. Запах сладких цветочных духов перебивает запах сигаретного дыма, что не совсем гармонирует. —Подкурить не найдётся? —смотря на меня свысока, спрашивает она сквозь сигарету в зубах.
—Прости, но я не курю, —мой голос прозвучал монотонно. —Вот же...—в маленькой сумочке девушки завибрировал телефон, так что, не совсем понятно, что именно вызвало у неё недовольство: звонок или же мой ответ. Девушка двояко ухмыляется входящему номеру и подносит телефон к уху. Молчаливо поднимает, казалось бы, равнодушный, но всё ещё недовольный взгляд вверх на то самое светящееся окно, где за занавесью исчезает мужской силуэт, которому она тут же адресовала средний палец и отключила телефон, так и не выдав ни единого слова. —Держи, —сигарета теперь оказывается в моей руке, —не скучай, —похлопав меня по плечу на прощание, она направилась ко входу, попав в клуб, набрав всего лишь какой-то пароль на двери, за которой и скрылась. Только после этого в моей голове произошло прояснение. Я вспомнила лицо этой девушки – она была вчера одной из тех девиц, которые развлекали двух важных мужчин в клубе. Цвет её волос, стрижка и одежда совершенно отличаются от того образа, в котором она мне запомнилась, именно поэтому я не могла вспомнить её лица. Она одна из тех, кто работает на того сомнительного парня. Этим мужчиной, который позвонил ей, и тот, который скрылся за шторами, мог быть именно он. Скорей всего, мои догадки верны – над целым ночным клубом кроются большие секреты.