ГЛАВА 13
***
Не думала, что улицы родного города когда-нибудь покажутся мне такими длинными. Казалось, прошла целая вечность с того момента, как мы отправились в путь, но дороге не видно ни края, ни конца. Минхо либо намеренно выбирает новые маршруты, незнакомые мне, либо пунктом его назначения вовсе не является клуб. Мне бы хотелось спросить об этом напрямую, но я предпочитаю молчать и смотреть в окно, погружённая в собственные мысли. Этого достаточно — всех сцен и разговоров, что до сих пор крутятся в моей голове, вынуждая сердце сбиваться с привычного ритма.
Внезапный, чёткий поворот руля, и машина сворачивает с главной дороги, плавно останавливаясь у одного из ресторанов города. Это заставляет меня отвлечься от собственных размышлений. Я медленно отрываюсь от окна, бросая на Минхо вопросительный взгляд, ожидая объяснения.
— Ты не голодна? — спрашивает он, заглушая мотор.
— Я... — я моргаю, осознавая, что не знаю, что ответить.
— Думаю, ты не против перекусить. Я зверски голоден, — обрывает он меня прежде, чем я успеваю что-то придумать, и первым выходит из машины.
Цель визита становится понятна, и у меня не остаётся выбора, кроме как последовать его примеру. Всё идёт хорошо — я закрываю дверцу, готовлюсь сделать первый шаг, но внезапное головокружение подкатывает, заставляя мир на секунду пойти кругом.
Возможно, я бы смогла удержаться на ногах сама, ведь это всего лишь мимолётный приступ, но проверить это мне не удаётся — прежде, чем я осознаю, что падаю, Минхо ловит меня за руку, удерживая.
— Я в порядке, — тут же произношу, опуская глаза и выскальзывая из его хватки. Я не хочу, чтобы он видел мою слабость, не хочу признаваться даже самой себе, что его прикосновение волнует меня больше, чем должно.
Он ничего не говорит, просто отпускает меня, не пытаясь настаивать. Я веду себя резко, возможно, даже грубо, но мне кажется, что в этот момент мне необходима эта дистанция. С Минхо я слабею. Становлюсь уязвимой, слишком подверженной своим чувствам.
Без лишних слов он направляется внутрь ресторана, словно давая понять, что мне следует идти за ним. Интерьер заведения оказывается дорогим, атмосферным. В воздухе витает аромат изысканных блюд, и я почти сразу ощущаю, как на нас бросают мимолётные взгляды. Возможно, я просто накручиваю себя, но мне кажется, что они следуют за нами до самого столика.
Минхо садится свободно, как у себя дома, и кивает мне, предлагая занять место напротив. Я послушно хватаю меню, но не успеваю даже изучить его — парень закрывает его прежде, чем я успеваю что-либо сказать.
— Для меня стейк средней прожарки, а для неё — салат и паста, — ровно сообщает он официанту.
Тот вежливо кивает и удаляется. Я не успеваю выразить протест, но в этот момент меня это мало волнует.
Сжимаю руки на коленях, пытаясь найти подходящие слова. В голове крутится слишком много мыслей, слишком много вопросов, которые требуют ответов. Я понимаю, что должна говорить, что должна снова и снова возвращаться к этим темам, пока не получу то, что мне нужно. Но стоит ли делать это сейчас? Может, мне просто сидеть молча и притворяться, будто ничего не происходит? Будто нет никаких проблем?
— Ночью... — решаюсь наконец, голос звучит глухо.
Минхо поднимает на меня взгляд:
— Что?
Я сглатываю комок в горле:
— Ночью... То, что случилось между нами... Это...
— "Это" что? — он даже не моргает, но я знаю, что он прекрасно понимает, к чему я веду.
— Это... — слова застревают на языке.
— Ты красивая. Почему бы и нет? — он усмехается, но эта улыбка кажется мне колючей, будто мелкие осколки льда, застывшие на его губах. Ответ вонзается в мою грудь, оставляя болезненный след. Я едва заметно сжимаю пальцы, чтобы не выдать себя. — Ты была пьяна. Я тоже, — его голос ровный, без малейших эмоций. — Хватит искать в этом смысл, Соён.
Я отвожу взгляд, на мгновение задерживая дыхание. Лучше бы я не начинала. Лучше бы я продолжала строить догадки, надеяться, что в его поступках есть хоть какая-то значимость. А теперь...
Теперь я чувствую себя жалкой. Я для него просто красивая кукла, как и для всех тех мужчин, что приходят развлечься на вечер. Его игрушка, которой он может позабавиться, когда ему вздумается, но в конечном итоге — лишь очередная вещь, к которой рано или поздно теряется интерес.
— Да... Конечно, — пробормотала я, хватаясь за столовые приборы, словно в них можно найти спасение. Официант ставит передо мной тарелку, и я утыкаюсь в неё взглядом, избегая смотреть на Минхо.
Я согласилась. Раз всё, что между нами произошло, для него лишь забава, я приму это. Даже если мне хочется сейчас опрокинуть тарелку ему на голову. Закричать. Заплакать. Просто уйти и никогда не возвращаться. Я должна сделать вид, что мне всё равно. Что тот поцелуй ничего не значил. Что я переживу это. Что я сильная.
— Я готова вернуться к работе, — нарушаю тишину, впервые за это время поднимая на него твёрдый, непроницаемый взгляд.
— Ты только после больницы, — он не выражает ни удивления, ни несогласия. Просто констатирует факт. — Если потеряешь сознание перед клиентом, снова втянешь меня в проблемы.
Я сжимаю губы, злясь на его равнодушие:
— Не решай за меня. Я знаю, что смогу.
Он молчит. Медленно режет мясо, будто меня не существует, но я замечаю, как на миг напрягается его челюсть.
Тишина. Натянутая, давящая.
Минхо подзывает официанта, кивает тому, бросает на стол банковскую карту. Резкость его движений выдаёт недовольство. Он зол. Но почему? Злиться могу только я.
— Ты угощаешь меня. Это тоже ничего не значит? — я не могу остановиться, хотя знаю, что пора бы.
— Это просто бизнес, — отвечает он ровно, поднимаясь из-за столика. Даже не глядя в мою сторону.
Он отталкивает меня, но не отпускает. Это хуже всего. Что ж...
Кажется, тут и поставим точку.
***
Машина плавно остановилась у клуба. Снаружи было тихо — дневной свет разгонял ночную иллюзию жизни, наполняя улицу глухим безмолвием. Я знала, что внутри пусто: днем клуб замирал, превращаясь в безжизненное пространство, там даже работников можно было встретить изредка.
Я не торопилась выходить. Все еще ощущала привкус слов Минхо, горько осевших в душе. Они жгли, будто я обожгла язык горячим чаем, и теперь боль не проходила. Минхо заглушил двигатель, откинулся на спинку сиденья, глядя прямо перед собой, и заговорил тоном, словно наш разговор в ресторане даже не состоялся:
– Тебе выделить отдельную комнату?
Я вздрогнула. Привычная сдержанность его голоса казалась непоколебимой, но в самом вопросе было что-то...личное. Что-то такое, что должно было согреть меня, но вместо этого только сильнее обожгло. Я повернула голову, бросая на него взгляд, полный вызова.
– Не надо. Девочки и так называют меня особенной. Зачем мне отдельная комната, если я такая же, как они?! – мой голос был ровным, но в глазах полыхало негодование.
Минхо молча взглянул на меня – коротко, мимолетно, но этого хватило, чтобы мое дыхание стало глубже, а пальцы невольно сжались в кулаки. Досадное чувство, что я снова прогнулась под его игрой, резануло изнутри. Он не спорил. Не возражал. И именно это злило больше всего.
Я глубоко вдохнула, силясь сохранить самообладание.
– Надеюсь, уже вечером я смогу работать, – резко добавила я, отсекая любые возможные возражения. Затем потянулась к ручке двери и, не дожидаясь ответа, вышла из машины, чувствуя, как дневной воздух холодит разгоряченную кожу. Минхо остался внутри, все так же спокойно сидя за рулем. Его реакция – вернее, ее отсутствие – только сильнее вбивала в меня мысль, что я для него никто. Или, возможно, он просто ждал момента, когда я сломаюсь сама. Но если он этого хочет – пусть ждет. Я не сломаюсь. Не перед ним.
Я вышла из машины, не оглядываясь. Плевать, смотрит он мне вслед или уже занялся своими делами. В груди все еще жгло от его слов, но я делала вид, что мне все равно.
Вошла в клуб уже обычным для себя путём и пересекала пустой зал. Каждое мое движение отзывалось напряжением в теле. Мне не хотелось показывать, что мне больно, что меня что-то тревожит, но с каждой секундой я приближалась к встрече, которую не могла избежать. Джесс.
Я не боялась ее. Никогда. Но злость поднималась внутри, как пламя, раздуваемое ветром. Она — причина того, что случилось со мной. И вот теперь мне придется снова видеть её.
Я сделала глубокий вдох и вошла в комнату.
Юна заметила меня первой. Ее лицо тут же смягчилось, и она подошла ко мне, в глазах — сочувствие.
– Ты как? – тихо спросила она.
Я едва заметно усмехнулась:
– Нормально.
Но мой взгляд уже нашел Джесс. Она сидела в углу, притворяясь, что занята телефоном, но я знала, что она все слышит. Молчание между нами повисло в воздухе, натянутое, как струна.
– Ты даже не извинишься? – спросила я, разрывая эту тишину.
Джесс медленно подняла на меня глаза:
– За что? Ты сама виновата. Ты первая все начала, вот и получила.
Я сжала губы, пытаясь подавить злость:
– Почему ты меня так ненавидишь? Почему пытаешься избавиться? Я ведь такая же, как вы все. Что не так, а?
Джесс фыркнула, откинув волосы назад:
– Ты и сама знаешь, что не так. Хватит вести себя как жертва — всегда такая бедная и несчастная. Не жди от меня извинений, потому что я не жалею ни о чем.
Я хотела что-то сказать, но осознала, что любые слова сейчас будут напрасны. Эта девушка неизменна. Кажется, она не успокоится пока не осуществит свою затею. Ладно. Пускай продолжает пытаться уничтожить меня. Я выстою, как выстояла до этого времени. Я не позволю ей сломить меня.
***
Весь день тянулся, как густой сироп. Девочки расходились по своим делам, кто-то выходил, кто-то лениво болтал на кроватях, но я чувствовала их взгляды. Даже если они делали вид, что не замечают меня, я знала – они следят.
Джесс не сказала ни слова. Впрочем, мне и не нужно было. Пусть молчит.
Я провела время в комнате, стараясь привести мысли в порядок. Нужно сосредоточиться на вечере. На работе. Что бы ни случилось, я не покажу слабости.
К вечеру клуб начал оживать. Сначала неслышно, едва уловимо – как затухший огонь, к которому поднесли кислород. Пространство наполнялось движением. Девочки уже надели самые яркие и опасные наряды, включая и Джесс. А я... Словно стена. Они знают свою задачу. Знают, что им делать и когда, но что насчёт меня?
Минхо молчит. Кажется, он остался при своём мнении. Но обиднее всего не от того, что в этот вечер для меня нет работы, а от того, что он позволяет Джесс работать, словно ни в чём не бывало. Он ведь и сам знает, что она причина всех бед, но просто игнорирует это — бездействует. Чувствую себя паршиво.
Сладкий запах духов девочек начинает подъедать горло, я не могу больше вдыхать его и наблюдать, как они прихорашиваются, обмениваясь какой-то информацией, которую мне не понять — я просто не в теме. Я просто мебель в этой комнате. Это чувство одиночества душит, поэтому решаю покинуть комнату, но только открыла дверь, сталкиваюсь с одним из охраны клуба, который явно направлялся в нашу комнату.
– Соён, я как раз тебя искал, – начал мужчина, чем удивил меня. – Босс сказал мне передать тебе, чтобы ты сейчас же поднялась на второй этаж — в первую комнату слева. Только переоденься, он не один — а с важным клиентом.
– Что? С клиентом? – насторожилась. – Дело касается того мужчины с часами?
– Ничего не знаю, – тот пожимает плечами. – Поторопись, – разворачивается и уходит, оставив меня на пороге в пучине накрывших догадок и переживания. Но я быстро беру себя в руки и возвращаюсь в комнату, хватая первое попавшееся платье, не обращая внимания на взгляды девочек или же просто не хочу замечать.
– Слишком не принаряжайся, возможно, это твой последний вечер здесь, – голос Джесс врезается в мои уши, но я продолжаю переодеваться, словно каждая секунда на моём счету. Возможно, меня не ждёт ничего хорошего, но я хочу поскорее узнать, чего мне ожидать.
Как только я закончила, поспешно вышла из комнаты, сдерживая глухой ком в горле. Босоножки мягко ступали по полу, но даже лёгкий стук каблуков казался мне слишком громким в этой напряжённой тишине коридора. Сердце билось учащённо, мысли путались, цепляясь за самые страшные сценарии. Кто ждёт меня за дверью? Тот самый клиент? Или всё ещё хуже?
Я остановилась у первой комнаты слева, сглотнула и медленно толкнула дверь.
Минхо стоял неподалёку дивана на котором – не тот мужчина, которого я ожидала увидеть. В голове вспыхнули воспоминания. Этот человек...
Тот самый, которого я развлекала в тот вечер, когда перебрала с алкоголем. Он выглядел довольным, его хитрый взгляд скользнул по мне с едва заметной усмешкой. Я застыла на пороге, растерянность сковала каждую клеточку тела.
– Мы снова встретились, малышка. – раздался его довольный голос.
Я почувствовала, как холодок пробежал по спине.
Минхо оставался невозмутимо серьёзен, но мне не нужно было слов, чтобы понять – он всё контролирует. Вопрос лишь в том, какую роль он отвёл мне в этой встрече.
Руки мужчины легли на мою талию, едва я присела рядом. Его прикосновение было уверенным, слишком уверенным, словно он заранее знал, что может делать со мной всё, что пожелает. От него пахло дорогим парфюмом и алкоголем, а дыхание обдавало кожу теплом.
— Ты очень запомнилась мне, кукла, — голос мужчины был ленивым, тягучим, с той самой интонацией, которая всегда вызывала во мне неприятную дрожь. — Ты мне безумно понравилась. Думаю, пора сделать так, чтобы ты была только моей. Что думаешь, Ли?
Я не пошевелилась, но внутри всё сжалось в болезненный комок. Я знала, как вести себя в таких ситуациях. Должна была знать. Но отвращение подкатывало к горлу, и я едва смогла сглотнуть, сохраняя невозмутимый вид. Всё же, влияние алкоголя играет существенную роль для меня. Только что я в этом убедилась.
Пальцы мужчины чуть сильнее впились в мою талию, словно проверяя, насколько далеко он может зайти, прежде чем я сломаюсь.
— О, не волнуйся, я заплачу за неё, — продолжил он, небрежно поворачиваясь к Минхо. И только тогда я осознала, что он всё это время просто наблюдает. — Я приехал сюда только ради этой крошки.
Поза Минхо была расслабленной, как всегда, но в воздухе вокруг него витала едва уловимая напряжённость, словно перед грозой. Глаза — холодные, бесстрастные — смотрели на нас, не выражая ничего, но мне казалось, что этот взгляд обжигает меня сильнее любых слов.
— Сколько стоит? — клиент улыбнулся, словно покупатель, выбирающий вещь в магазине.
Что-то внутри меня содрогнулось.
Тишина повисла между ними, такая густая, что мне стало тяжело дышать.
Минхо не спешил отвечать.
Я искоса взглянула на него, надеясь... даже не знаю, на что. На его отказ? На то, что он пресечёт это на корню?
Но он молчал. И в этот миг я поняла, что он действительно думает. Сердце сжалось.
— Мои девушки не продаются, — наконец заговорил Минхо, но в его голосе не было ни раздражения, ни гнева — только абсолютная, ледяная уверенность.
Я не могла понять, облегчение это было или разочарование.
— А особенно Соён, — добавил он, и его взгляд, наконец, на мгновение задержался на мне. — Она должна мне большую сумму денег, поэтому я не могу её отпустить.
Я почувствовала, как холод проникает внутрь. Он даже не сказал, что дело не в этом. Не сказал, что я — не товар. Просто объяснил, почему прямо сейчас сделка невозможна.
— Я покрою все её долги, — усмехнулся клиент, играя с бокалом в руке. — И сверху дам вдвое больше. Нет, столько, сколько попросишь.
Я не двигалась, но мне показалось, что пол подо мной пошатнулся.
Минхо молчал.
Ожидание было невыносимым.
Я вдруг осознала, что задерживаю дыхание, но когда Ли заговорил, его голос прозвучал ровно, спокойно, без единой эмоции:
— Вы можете отдать хоть все деньги мира, но я повторюсь — она не продаётся.
Клиент склонил голову набок, в глазах вспыхнул хитрый блеск.
— Кажется, дело не в её долгах, — протянул он, улыбаясь.
Я вздрогнула, а Минхо медленно моргнул, не меняясь в лице.
— Благодарю за ваше время, — коротко бросил Ли, словно ставя точку в этом разговоре. Затем он шагнул ко мне и, прежде чем я успела что-то понять, схватил меня за запястье. Его пальцы сжались крепко, но не грубо. Они были горячими, и я почти почувствовала, как под ними бьётся моя пульсирующая кровь.
Я не сопротивлялась, не дернулась, но в тот момент, когда он повёл меня прочь, уводя из комнаты, я поняла, что впервые за весь вечер мне было по-настоящему страшно. Я и правда могла просто стать товаром, которого можно купить любому, у кого денег немерено.
Коридор был тихим, только приглушенные звуки музыки пробивались сквозь стены, создавая причудливый фон для нашего столкновения. Воздух между нами был наэлектризован, а сердца громко бились в унисон, хотя ни один из нас не хотел этого признавать.
Я резко дернула руку, вырывая ее из хватки Минхо, и шагнула назад. Грудь вздымалась от тяжелого дыхания, а пальцы сжались в кулаки. Гнев пульсировал в венах, жег меня изнутри.
— Почему ты отказал? — мой голос разрезал тишину, заставляя его сузить глаза. — Он был готов заплатить тебе сколько угодно!
Минхо усмехнулся — темной, почти издевательской улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего.
— Как будто ты хотела стать личной куклой этого типа, — его голос был низким, проницательным. — Ты видела свои глаза? Они умоляли меня не отдавать тебя.
Я вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.
— С каких пор тебя волнует, чего я хочу? — подняла подбородок, глядя ему прямо в глаза. — Разве не ты недавно сказал, что это просто бизнес?!
Минхо оказывается рядом в одно мгновение. Сильные пальцы сжали мою талию, спина прижалась к холодной стене. Его дыхание начало обжигать мою чувствительную кожу.
— Как же меня утомило твое упрямство! — прорычал он сквозь зубы.
— А меня твои жалкие попытки убежать от своих настоящих ощущений, — я не отступила. — Почему ты убегаешь? Чего боишься, Минхо?
Он замолчал. Молчал долго, пристально, напряженно смотрел в мои глаза, словно искал ответ в самой глубине моей души. Его пальцы сжались чуть сильнее, а челюсть напряглась. Когда он заговорил, его голос казался тихим. Почти обреченным:
— Я не хочу, чтобы ты потом пожалела.
Смотрю на него, ощущая, как что-то сжимается внутри.
— Не волнуйся, я справлюсь, — прошептала я.
Казалось, воздух между нами загустел. Напряжение достигло пика, и тогда он сделал последний шаг — решительный, безвозвратный.
Его пламенные губы впились в мои, сначала жестко, словно проверяя, не оттолкну ли я, но я ответила — жадно, с той же страстью, что кипела между нами всё это время. Его руки скользнули по моему телу, от талии до бедер, а пальцы вонзились в ткань платья, притягивая меня ближе.
Огонь вспыхнул между нами, неконтролируемый и опустошительный. Минхо, не отрываясь от моих губ, вслепую нащупал дверь одной из комнат и резко толкнул ее, после чего мы ввалились внутрь слабо освещённого пространства. Как только дверь закрылась за нами, я с новыми порывом страсти слилась в поцелуе — голодном, отчаянном, словно это был наш последний шанс прикоснуться друг к другу.
Минхо тянул меня ближе, его пальцы, горячие и нетерпеливые, скользнули по изгибам моего тела, запоминая каждую линию. Сердце бешено колотилось, каждая клетка дрожала от ожидания. Руки парня уверенно избавляли меня от одежды, и когда прохладный воздух коснулся моей разгоряченной кожи, меня окатило волной мурашек. Я отвечала ему тем же, пальцы нетерпеливо расстегивали пуговицы его рубашки, проводя по горячей коже, заставляя его резко вдохнуть.
Мы отступили назад, пока мои ноги не ударились о край кровати. Минхо легко схватил меня за талию и опустил на мягкие простыни, нависая сверху. Его взгляд был темным, наполненным желанием, но где-то в глубине теплился страх — не за себя, а за меня.
— Ты уверена? — его голос сорвался на хриплый шепот.
Я коснулась его щеки, большим пальцем проводя по его скуле, и слегка улыбнулась:
— Не заставляй меня повторять.
В этот момент все сомнения исчезли. Он склонился, его губы снова обрели меня, но на этот раз поцелуй был не стремительным и требовательным, а глубоким, растворяя меня в своей нежности. Его руки изучали каждый сантиметр моего тела, заставляя меня извиваться навстречу, впитывая каждое прикосновение.
Когда мы, наконец, отдались страсти, это было не только о желании — это была борьба, смешанная с отчаянием и чувствами, которые мы отрицали слишком долго.
Каждое движение Минхо, его прикосновения, поцелуи — властные, но в то же время нежные и бережные. Я не кукла, с которой играют — я отчетливо ощущаю это в его ласках. Он хищный, но сдержанный. Я чувствую, как ему хочется разрушить все границы, вдавить меня в постель со всей силой, но он контролирует себя, делает короткие паузы, словно пытаясь убедиться, что я в порядке. Что мне хорошо. Что я хочу его так же сильно, как он меня.
Я особенная для него — я знаю. Я чувствую. И это лишь сильнее подогревает во мне желание раскрепоститься, раствориться в этой страсти без остатка. Мне не стыдно, когда его жадный взгляд медленно скользит по моему обнаженному телу, изучая каждый изгиб, прежде чем атаковать затяжными поцелуями и легкими покусываниями, от которых соски твердеют, а внутри вспыхивает горячее, нетерпеливое желание ускорить процесс.
Я без колебаний тянусь к поясу его расстегнутых брюк, стягивая их вниз. Минхо стонет мне в губы — глухо, с облегчением, словно я избавила его от чего-то, что давно сдерживало. И в следующее мгновение он резко подхватывает меня за талию, словно я ничего не вешу, заставляя привстать. Я автоматически обвиваю ногами его бедра, оседлав его сверху, и тут же ощущаю под собой его напряженный, пульсирующий член. Он хочет войти в меня. Как можно скорее. И я не заставляю его ждать.
Я наседаю. Медленно. Мягко. Постепенно, ощущая, как он заполняет меня все глубже с каждым движением. Минхо выдыхает, как будто только что освободился от напряжения, сковывавшего его все это время. Он не торопится, позволяет мне привыкнуть, прочувствовать первую волну удовольствия, накрывающую с головой. И только когда убеждается, что я полностью готова, его руки ложатся на мою талию, крепко сжимая кожу, а затем спускаются ниже. Горячие ладони обхватывают мою попу, направляя, поднимая, вновь опуская на него. Он двигает мной, задавая ритм, крепко стоя на коленях.
Я теряю самоконтроль. Растворяюсь в этих ошеломляющих ощущениях, в нем. Мои бедра начинают двигаться быстрее. Скольжение, смена темпа, глубины, ритма. Я вижу, как это ему нравится. Чувствую, как он реагирует. Он тоже знает, как мне хорошо.
Наши движения становятся все более страстными, а тела — единым ритмом. Каждый вздох, каждый стон — отражение того, что творится между нами. Это не просто желание. Это что-то большее.
Когда все заканчивается, и мы лежим, тяжело дыша, с бешено бьющимися сердцами, Минхо мягко касается моего плеча. Не говорит ни слова. Но мне это не нужно. Я закрываю глаза, зная: что бы ни ждало нас впереди, эта ночь изменила всё. Нас. Наши отношения.