ГЛАВА 12
***
Глаза открываются медленно. Потолок больничной палаты, приглушённый свет. Всё кажется нереальным, будто я всё ещё где-то между сном и реальностью. В висках лёгкое постукивание, напоминающее мне о причине, по которой я очнулась в больнице. Все обрывки памяти остались в моей голове — я помню всё до того самого момента, пока не потеряла сознание.
Хотя в палате тихо, я ощущаю, что не одна. Поворачиваю голову и замечаю его. Минхо сидит рядом, мирно дремлет. Его локти опираются на подлокотники стула, а голова слегка наклонена вперёд. Тёмные густые волосы упали на глаза, придавая ему ту редкую невинность, которую в нём трудно увидеть. Даже во сне его осанка излучает силу и контроль, но что-то в том, как его ресницы едва заметно трепещут, а губы расслаблены, заставляет моё сердце сжаться.
Почти бессознательно я поднимаю слабую руку, пытаясь коснуться его лица хотя бы кончиками пальцев. Его губ... Я до сих пор помню это прикосновение. Их тепло, сбивающее дыхание и заставляющее сердце ускорять ритм. Их вкус, их мягкость. То, как он целовал меня...
Расстояние оказывается слишком большим, и я почти сдаюсь, но внезапно его глаза резко открываются. Он перехватывает мою руку в воздухе.
— Что ты делаешь? — голос низкий, хрипловатый после сна, но уже с привычной резкостью.
Я вздрагиваю, сердце стучит слишком громко.
— Ничего... — пытаюсь скрыть волнение.
Взгляд Ли холоден и непроницаем, но то, как он смотрит на меня, как не спешит отпускать моё запястье — что-то в этом есть, и я это чувствую.
Он медленно выпрямляется, тяжело вздыхает, возвращая привычное безразличие.
— Ты всегда находишь способ создать себе проблемы, — в его тоне спокойствие, но в глазах проскальзывает что-то похожее на облегчение.
— Ну, извини, что не умерла, — бурчу, отворачиваясь.
— Ты даже умереть не можешь без моего разрешения, — ухмыляется он, откидываясь на спинку стула.
Меня пронзает злость, но он уже отвернулся, словно ничего важного не сказал.
Возникает пауза.
— Джесс... — я наблюдаю за его реакцией. — Она замешана в краже тех часов.
Он даже не моргает:
— И что?
— Как это "и что"?! — во мне вскипает возмущение. —Ты вообще понимаешь, что она...
— Я разберусь, — спокойно отрезает Ли, но его равнодушие выводит меня из себя.
— И это всё, что ты можешь сказать? — мой голос дрожит от напряжения.
— Ты жива. Разве это не важнее?!
— Нет, не важнее! — я смотрю ему прямо в глаза. — Ты ведёшь себя так, словно тебе всё равно...на всё!
Он молчит. Его взгляд тёмный, внимательный. Будто изучает каждое моё движение, каждое слово.
— Даже...на то, что было между нами, — мой голос едва слышен. — Убирайся отсюда! — резко и громко указываю на дверь, больше не в силах выдерживать.
Меня разрывает изнутри. В его тоне, в его глазах — ничего, словно для него всё это ничего не значило. Словно меня никогда не было.
Я бы простила ему его эгоизм, но...
Он смотрит на меня ещё мгновение, а затем, не сказав ни слова, встаёт и выходит, оставляя меня одну в просторной палате.
Будто нож в сердце.
Мне до слёз обидно, но я держусь. Никаких слёз. Уж точно не из-за такого человека, как Ли Минхо. Кажется, я потеряла связь с реальностью из-за этого кретина.
***
Каждый удар сердца отзывался в висках тупой болью, но я не могла больше оставаться здесь. В этой палате, пропитанной запахом стерильности и его присутствием. Меня душила злость, обида, непонимание. Ли Минхо...
Почему он так легко вычёркивает всё, что произошло? Почему его холодное безразличие ранит сильнее любого удара? Я не знала ответа, но знала одно — я не останусь здесь ни на секунду дольше.
Стиснув зубы, я медленно поднялась с больничной койки. Пол слегка поплыл перед глазами, но я сжала кулаки, заставляя себя удержать равновесие. Медленные, осторожные движения — я не могу позволить себе рухнуть прямо здесь, где меня могут снова уложить в постель и оставить гнить в этом месте.
Мои вещи лежали в шкафчике у стены. Каждое движение давалось тяжело, но я всё же натянула свою одежду, спрятала подальше больничную рубашку, а затем тихо, без лишних звуков, вышла из палаты. Коридоры больницы были наполнены людьми — врачами, пациентами, медсёстрами. Никто не обращал на меня внимания, и это было к лучшему.
Воздух снаружи оказался тяжёлым, наполненным запахами мегаполиса — выхлопных газов, уличной еды, дождя, что недавно прошёл. Я глубоко вдохнула, пытаясь унять хаос внутри. Ноги сами несли меня вперёд, сквозь толпу, по шумным улицам города, мимо ярких вывесок, мимо людей, спешащих по своим делам. Я не знала, куда иду. Главное — подальше от клуба. Подальше от него.
Шаг, ещё шаг... Мир плыл перед глазами, головокружение накатывало волнами, но я не останавливалась. В груди всё ещё горела обида. Я не позволю себе вернуться, не позволю снова стать его игрушкой, его разменной монетой. Плевать я хотела на все долги и обязательства.
Но куда мне идти? У меня не было дома. Не было семьи, друзей, безопасного места. Больничная палата? Нет. Клуб? Тем более нет. Я не могла позволить ему думать, что он всё контролирует, что он решает, куда мне возвращаться.
И вдруг, среди всей этой суеты, я увидела его.
Хан Чоль.
На мгновение сердце замерло. Голова пошла кругом не от слабости, а от шока. Он. Здесь. В Южной Корее, хотя я была уверена, что он давно сбежал за границу, оставив меня с долгами, в которые втянул меня обманом.
Но это был он.
Живой, самоуверенный, без следа сожаления или страха на лице. И не один. Рядом с ним стояла девушка — дорогая одежда, стильная сумка, а главное — округлившийся живот. Она была беременна.
Меня словно ударили током. Все чувства, которые я пыталась заглушить, нахлынули разом. Злость, шок, ненависть, боль.
А Хан Чоль? Он просто посмотрел на меня, как будто я была всего лишь ещё одним прохожим на этих улицах. Ни удивления, ни растерянности — лишь самоуверенная усмешка. И тогда я поняла — он даже не боится меня.
Ему не нужно оправдываться. Не нужно прятаться. Потому что в его мире я была ничем. Тем, кого можно использовать и выбросить.
— Ох, кто тут у нас, — Чоль улыбается, словно мы просто случайные знакомые, а не люди, которые оставили после себя руины. Он заботливо подталкивает девушку, которая смотрела на нас двоих с лёгким волнением, пробормотав ей что-то по типу:«Иди в машину, я скоро приду, дорогая».
Сжимаю кулаки. Грудь наполняется гневом и болью:
— Ты же... должен был исчезнуть.
— Почему? Потому что ты так хотела? — кривит губы. — Нет, малышка, ты же меня знаешь. Я всегда падаю на ноги.
Перевожу дыхание, пытаясь не взорваться:
— Ты разрушил мне жизнь! Из-за тебя я...
— Из-за меня? — склоняется ближе, в то время как его голос становится холоднее. — Это ты была такой дурой, которая поверила мне. Ты подписывала документы, ты всё знала. И если у тебя сейчас проблемы, то только по твоей вине, — его слова — лезвие ножа.
Сжимаю зубы, но не могу сдерживать гнев:
— Я доверилась тебе, а ты просто использовал меня!
— Ох, ну прости, я же не обещал любить тебя вечно, — Хан Чоль бесстыдно смеётся, затем, нагло схватив меня за руку, дополняет: — И не делай такое выражение лица. Ты же всегда была такой милой, наивной... — сильнее сжимает запястье, склонившись ещё ниже, но даже не успевает закончить фразу.
Удар. Глухой, точный, сильный.
Чоля уносит назад, и он грубо падает на землю, со стоном хватаясь за челюсть.
Резко оборачиваюсь. Минхо. Стоит, сжимая кулаки. Глаза сужены, движения расслаблены, но от него веет чем-то опасным.
— Что за хрень?! — фыркает Хан Чоль, поднимаясь на локти.
— Поздно. Тебе следовало закрыть свой рот раньше, — Ли смотрит на него безразлично, словно перед ним не человек, а мусор, в то время как я всё ещё смотрю на парня с ошеломлением. Он даже не спросил, что случилось. Просто ударил.
— Ты кто такой вообще? — Чоль сплёвывает кровь.
— Мне его отпустить или свернуть шею прямо здесь? — спрашивает Минхо, едва усмехаясь, но в этой усмешке нет ничего тёплого.
Содрогаюсь. Я как никто другой знаю, что это не просто угроза. В этом парне есть что-то такое, что вынуждает поверить — он не пошутил.
— Ты что, псих? Ты не можешь вот так просто... — самоуверенность Хан Чоля сменяется нервным покачиванием головы.
— Могу, — спокойно прерывает Ли.
Напряжение нависает в воздухе.
— Оставь его, — наконец-то, тихо говорю я.
— Ты уверена? — Минхо продолжает сверлить Хана взглядом.
— Да. Он не стоит этого, — сжимаю зубы.
Я бы и сама его побила, но не хочу, чтобы всё это происходило прямо здесь — при куче свидетелей.
Минхо вынужденно делает шаг назад:
— Исчезни, пока я не передумал.
Хан Чоль не заставляет его повторять два раза. Спохватившись на ноги, он как последний трус, поджав хвост, спешит скрыться.
— Что это только что было?! — резко оборачиваюсь к Ли. — Ты даже не знал, кто он такой!
— А это имело значение? — его голос спокойный, почти безразличный, но в глазах горит что-то хищное. — Хотя, я догадываюсь, кто это, — добавляет так, словно знает что-то поистине тайное.
— Я бы справилась сама, — моё сердце бьётся сильнее, но я пытаюсь казаться стойкой и уверенной в себе, даже если это далеко не так.
— Да неужели? — он склоняет голову и внимательно смотрит на меня.
Мне хочется спорить, но слова застревают в горле.
— Ты вся дрожишь, — отмечает парень, сделав один шаг ближе.
— Потому что ты ведёшь себя, как сумасшедший, — нервно протарахтела я, пытаясь взять себя в руки.
Минхо берёт меня за запястье, но его касание не было грубым — просто уверенное, которое не даёт отступить:
— Пойдём.
— Куда?
Его взгляд ползает по мне:
— Ты же не думала, что после такого я просто оставлю тебя здесь?
— Я не прошу тебя об этом, — сжимаю губы.
— Но и не отказываешься, — он говорит слаженно, почти мягко, без тени сомнения, от чего мне не хочется противиться, и эти чувства во мне начинают раздражать саму себя. Я снова готова сдаться перед этим парнем.
— Почему ты так ведёшь себя? — поднимаю немного блестящие глаза, пытаясь удержать содрогание голоса, но он молчит. — Почему вмешался?
Он долго смотрит на меня, затем отвечает:
— Ты же знаешь ответ.
Меня словно обливает холодной водой:
— Я ничего не знаю.
— Правда? — сводит бровь.
Пальцы сжимаются в кулак.
— Ты постоянно играешь холодного и безразличного, но только случается что-то подобное, ты первый кидаешься вперёд. Ты говоришь, что тебе нет до меня дела, но... — я вынуждена резко замолчать, потому что Минхо делает шаг ближе. Очень близко. Мне кажется, что даже дышать стало тяжелее.
— Закончи фразу, — произносит он низким, немного хрипловатым голосом.
Сжимаю челюсть и всё же договариваю:
— Ты защищаешь меня.
Он глубже выдыхает, а его пальцы едва заметно двигаются, будто он сдерживается, чтобы не коснуться меня:
— Тебя это раздражает?
— Меня раздражает то, что я не понимаю тебя, — резко отвожу от него глаза.
— Может, тебе следует перестать пытаться? — уголок его губ дёргается в тени улыбки.
Мне хочется ответить что-то, но мысли путаются, клубятся в голове, сталкиваются друг с другом, оставляя только гул. Я готова выплеснуть всё, что думаю, и я это делаю — резко, на одном дыхании:
— Ты хочешь, чтобы я просто...смирилась с тем, что ты появляешься, когда хочешь, защищаешь меня, когда хочешь, и ведёшь себя так, словно...
— Словно что? — он склоняет голову, его голос звучит низко и спокойно, но в глазах тлеет что-то опасное.
Я раскрываю губы, но не могу договорить. Он ждёт.
Чёрт, как же он умеет ждать.
Во мне бурлит столько эмоций, что мне хочется его ударить. Хочется поцеловать. Хочется взорваться от этого дикого, необъяснимого напряжения, но вместо этого я лишь резко выдыхаю:
— Я ненавижу тебя.
— Знаю, — тихо отвечает он, даже не пытаясь это оспорить. Продолжает смотреть на меня так, будто видит насквозь, лишая сил сопротивляться. — Ты же хочешь, чтобы я отпустил тебя. Простил долги.
Моё сердце будто спотыкается.
— Что? — резко поднимаю на него взгляд.
— Даже если они не твои, а того ублюдка, — дополняет он, не отрываясь от моего лица.
Я задерживаю дыхание. Он ждёт.
— Тебе важны эти деньги? — мой голос становится твёрже.
Минхо улыбается одним уголком губ — медленно, лениво, будто забавляясь моей реакцией:
— Ты действительно хочешь знать это?
— Если скажешь, что да, я останусь, — кулаки сжимаются сами по себе.
В его глазах мелькает интерес.
— Почему? — он прищуривается, изучая меня так, будто хочет понять что-то важное.
Я сглатываю. Он ведь знает ответ, но продолжает давить на меня. Что ж:
— Потому что тогда будет веская причина. Тогда всё станет проще.
— Проще для кого? — в его голосе появляется насмешка, но она беззлобная.
Я выдыхаю, чувствуя, как внутри всё болезненно сжимается:
— Для меня. Потому что так будет правильно.
Он изучает меня долгим взглядом, и в этот момент я чувствую — он видит меня насквозь. Видит каждую эмоцию, даже ту, которую я не хочу показывать.
— Да, — наконец произносит он, и мне кажется, что время на секунду замирает. — Мне очень нужны эти деньги, поэтому тебе просто необходимо поехать со мной.
Его тёплая рука снова оковывает моё запястье. Я должна бы отказаться. Должна бы вырваться, но не делаю этого. Потому что, несмотря ни на что, рядом с ним мне не страшно. Даже если он сам — моя самая большая опасность.
***
Салон автомобиля наполнен глухой тишиной, нарушаемой лишь монотонным стуком дождя по крыше. Серое небо нависает над городом, и тусклый дневной свет пробивается сквозь запотевшее стекло, создавая размытые силуэты домов и людей за окном. Я смотрю на них, но не вижу. Просто следую за каплями, стекающими по стеклу, пытаясь сосредоточиться на их пути, лишь бы не возвращаться мыслями к тому, что было несколько минут назад. Но чем сильнее стараюсь, тем громче звучат в голове его слова. И его взгляд.
Воздух в салоне кажется густым, слишком тяжёлым. Я сжимаю края кофточки, пытаясь удержаться за что-то материальное, но это не помогает. Я не смотрю на Минхо, но чувствую. Слишком близко. Слишком явно. Эта безмолвная тяжесть между нами глушит даже звук дождя.
Капли сливаются в потоки, исчезают. Мне бы так же — просто раствориться в этой воде, смыть с себя весь этот груз, но я остаюсь.
— Мне убить его? — его монотонный голос разрывает шум дождя, будто нож, пронзающий тишину.
Я моргаю, медленно поворачивая голову:
— Что?...
Минхо спокойно держит руль, даже не взглянув на меня:
— Я о том кретине, который развёл тебя и затащил в долги.
Я снова моргаю, не сразу понимая, к чему он клонит.
— Ты всё ещё думаешь о нём? — звучит очередной вопрос, на этот раз более рассеянный.
Бровь дёргается от удивления:
— Нет. Какой смысл? Уже ничего не изменить.
Минхо молчит, но его пальцы чуть сильнее сжимают руль. Я опускаю взгляд на свои руки, сжав их в кулаки:
— Он был прав. Я дурочка, раз так легко доверилась ему. Эти долги теперь официально мои, как ни крути.
— Правда? — он медленно проводит языком по внутренней стороне щеки, будто обдумывая что-то, и я содрогаюсь от его спокойствия. — Дело только в долгах?
Я поднимаю взгляд, но он, не поворачивая головы, продолжает:
— Мне показалось, ты была не готова увидеть его с другой девушкой. Да ещё и беременной.
Воздух застревает в груди. Слова Минхо звучат ровно, но внутри меня всё переворачивается.
— У тебя всё ещё есть к нему какие-то чувства?
Что-то внутри меня взрывается.
— Да ты о чём вообще? — мой голос дрожит от лёгкого раздражения, а пальцы сжимаются в кулаки. — У меня исчезли все чувства к нему ещё тогда, когда я поняла, что всё это время он просто использовал меня.
Минхо не отводит взгляда от дороги:
— Помимо ненависти, больше ничего?
Наши взгляды встречаются на долю секунды, но он снова смотрит вперёд, давая мне пространство.
— Больше ничего, — выдыхаю.
Он молчит, словно обдумывая мой ответ, а потом усмехается:
— Умеешь же ты наталкиваться на подонков.
Я скосила на него взгляд:
— Ты себя тоже включаешь в этот список?
— Я ничем не лучше, — голос его звучит глухо, а пальцы крепче обхватывают руль.
Что-то внутри меня сжимается от его тона. Я ожидала усмешки, какого-нибудь язвительного комментария. Ожидала, что он отшутится, но он не сделал этого.
Дождь за окном усиливается, превращаясь в сплошные потоки воды. В машине воцаряется тишина — тяжёлая, напряжённая.
Я снова смотрю в окно, но мысли остаются в этом разговоре. Почему он так заострил внимание на моём бывшем? Или ему просто нравится ковыряться в чужих ошибках?
Молча перевожу взгляд на Минхо. Его профиль спокойный, сосредоточенный, но я чувствую, что он краем глаза следит за мной.
— Ты всегда такой зануда, или это особый случай?
Он не моргая смотрит на дорогу:
— Если тебе есть, что сказать — слушаю. Если нет, не отвлекай меня от дороги.
— Почему тебя так волнует мой бывший? — скрещиваю руки на груди, пристально глядя на него.
Минхо пожимает плечами:
— Он выглядел ужасно.
— Это всё?
— И ты выглядела не очень, — его тон слишком обычный, но в словах что-то скрыто.
Хмыкаю, отворачиваясь:
— Представь: встретить человека, из-за которого ты влез в долги, да ещё и увидеть его счастливым будущим отцом. Думаешь, я должна радоваться?
Резкое торможение перед светофором.
Меня резко бросает вперёд, но в тот же миг сильная рука Минхо упирается в мой живот, останавливая.
Я застываю, машинально хватаясь за его запястье.
— Что, страшно? — в его голосе слышится сдержанная улыбка.
Я опускаю взгляд, но быстро беру себя в руки:
— Ты что, специально это сделал?
— Хочешь держаться за меня — так и скажи, — он смотрит на мою руку, всё ещё сжимающую его.
Резко отпускаю его, закатываю глаза, пытаясь выглядеть непринуждённо:
— Ты невыносим.
Минхо ничего не отвечает. Просто смотрит на дорогу, но я замечаю тень улыбки на его лице. Какой-то особенной улыбки.