ГЛАВА 20
***
Ресторан уже был закрыт, но в воздухе по-прежнему витал запах горячей еды — как напоминание о суете, что царила здесь всего пару часов назад. Джун где-то исчез на кухне, помогая с уборкой, а я, оставшись в зале, протирала столы, доводя их до идеального блеска, словно именно от этого зависело моё будущее. Всё как обычно. Кажется. Но что-то было не так.
Я не сразу поняла, как давно тереблю одно и то же место на столешнице, потерявшись в собственных мыслях. Слова Джесс, её голос, упоминание Минхо... Они всё ещё крутились в голове, цепляясь за каждый уголок моего сознания. Зачем она это сделала? Зачем напомнила? Хотя...кого я обманываю? Я ведь сама до сих пор живу этим прошлым, отказываясь принимать настоящее.
— Соён, с тобой всё в порядке? — голос Джуна прорезал тишину, словно тёплый, но внезапный ветер. Я вздрогнула и посмотрела на него, моргнув, будто вынырнув из глубин сна.
— Ах, да...всё хорошо, — натянуто улыбнулась, прекрасно зная, как глупо и неестественно сейчас выгляжу. — Просто устала. Сегодня был насыщенный день.
Он не поверил, но не стал спорить. Лишь мягко, но решительно забрал тряпку из моих рук:
— Отдохни, я сам всё закончу.
Я даже не стала возражать. Джун был тем редким человеком, рядом с которым не нужно было притворяться. Я знала, что он не будет давить, не станет лезть с расспросами. Сегодня я и правда вымоталась — не столько физически, сколько морально.
— Завтра встреча с потенциальным инвестором, — сказал он, и в голосе зазвучал энтузиазм. — Отец думает, это может кардинально изменить судьбу ресторана!
— Инвестор? — переспросила я, заправляя выбившуюся прядь за ухо и уже расстёгивая фартук за спиной.
— Да! Если всё пройдёт хорошо — возможно, мы расширим бизнес, — мечтательно добавил он. — Так что завтра ресторан будет закрыт. Можешь отдохнуть.
— Я всё равно приду, — ответила на автомате, не придавая словам особого значения. — Нужно же подготовиться. Такая возможность не каждый день бывает, — натянула улыбку, хотя даже на это не оставалось сил.
— Я отвезу тебя домой, — снова предложил Джун.
— Спасибо, не нужно, — отказалась, как и всегда. — Ты же знаешь, я люблю прогуливаться.
Он бросил взгляд на тёмное окно, где городские огни уже расплывались в вечернем сумраке.
— Уже темно. Не слишком безопасно одной.
— Я знаю, какими улицами идти, — снова улыбка. Автоматическая, неискренняя. Словно прописанная программа. — До завтра!
— Хорошо. Только напиши, как доберёшься.
— Обязательно.
Я накинула ветровку, перекинула сумку через плечо и, махнув ему на прощание, вышла на улицу, где по-прежнему шумел вечерний город. Автомобили, свет витрин, голоса прохожих — всё напоминало о том, что жизнь продолжается. Но у меня внутри — как будто застой.
Да, ресторан — хорошее место. Тёплое, стабильное. Если он расширится, я тоже выиграю от этого. Но почему даже эта новость не вызывает у меня радости? Почему в груди всё равно пусто?
Я обернулась, задерживая взгляд на стеклянной двери, за которой Джун продолжал убирать столики. Он делает мою работу. Он старается для меня. Заботится. Этот человек — рядом, когда мне плохо и когда я молчу. Он мог бы быть тем, кто подарит мне новую жизнь. Но я не могу... Не могу даже сделать шаг навстречу.
Прошлое держит меня, как цепи. Цепи, что обвили запястья и душат. Минхо... Ты ушёл, но ты всё ещё здесь. В каждом взгляде Джуна, в каждом его движении — я ищу тебя. Ты стал моей тенью. И даже зная, что Джун заслуживает гораздо большего, чем мои поломанные чувства, я не могу позволить себе отпустить тебя.
Чего я жду? Что надеюсь увидеть в этом вечернем городе?
Прошло уже достаточно времени, чтобы взять себя в руки. Достаточно, чтобы начать сначала. Но всё, что я умею — изображать это. Жалкая имитация новой жизни. Жалкая пародия на счастье.
***
С утра в ресторане витала особая суета. Обычно размеренное начало дня теперь напоминало подготовку к важному событию: скатерти на столах были выровнены до идеальной симметрии, столовые приборы блистали, как новые, и даже аромат свежеобжаренного кофе казался насыщеннее. Всё должно было быть безупречно — ведь сегодня встреча с потенциальным инвестором, человеком, способным изменить будущее ресторана.
Джун суетился с самого утра, но не забыл уделить внимание и мне.
— Соён, не забудь про волосы, — заметил он, проходя мимо, будто мимоходом, но при этом легко коснулся моего плеча. — Ты всегда красива, но сегодня особенно хочется, чтобы ты чувствовала себя уверенно.
— Ах...спасибо, — смущённо улыбнулась я, опуская взгляд. — Я как раз собиралась их поправить.
Он уже отошёл, отдавая последние распоряжения повару, но я ещё долго смотрела ему вслед. В такие моменты я особенно чувствовала, насколько он внимателен. Заботлив. Рядом с ним всегда было спокойно. И всё же — как будто через стекло: я всё чувствую, но не могу дотронуться.
Я надела чистый фартук и вытерла ладони о ткань, когда дверь ресторана открылась, впустив с улицы поток свежего воздуха и...его.
Мой взгляд, едва скользнув по фигуре вошедшего, замер. В груди что-то сжалось так резко, что я едва не выронила поднос. Сердце застучало в висках. Голова словно на мгновение перестала соображать, и всё поплыло перед глазами.
Он был здесь. Минхо.
Такой же. Столь же собранный. Только более строгий, уверенный — в идеально сидящем костюме, с холодной деловитостью на лице. Но глаза... Я узнала его глаза сразу. Узнала взгляд, который когда-то ловила на себе.
Он тоже увидел меня. И на долю секунды, которой, казалось, хватило на целую вечность, его лицо изменилось. Появилось что-то...неуверенное? Растерянное? Но уже через миг он отвернулся, как ни в чём не бывало, подошёл к Джуну и протянул руку.
— Ли Минхо. Рад знакомству.
Я оцепенела. Он сделал вид, что не знает меня.
Он — не знает меня.
И я...я машинально подхватила его игру. Почему? Чтобы защититься? Сохранить лицо? Или потому что до сих пор не знала, как справиться с этой болью?
Он... Инвестор.
— Соён, — представил меня Джун с лёгкой улыбкой. — Работает у нас уже больше года, незаменимая часть команды.
— Приятно, — кивнул Минхо, и его голос, слишком знакомый, резанул меня как ножом. — Уверен, вы профессионал своего дела.
Я едва смогла кивнуть. Руки дрожали, сердце словно сжали в кулак. Он стоит в двух шагах. Говорит со мной. И делает вид, будто я для него — никто.
Но я знала: это было неравнодушие. Это была защита. Бегство. Такое же, как тогда.
Я почувствовала, как голова закружилась сильнее, и, боясь упасть, сделала шаг назад, едва удержавшись за край стола. Мне нужно было сделать вдох. Очнуться. Не выдать себя. Не сейчас.
Они сидели в кабинете — Джун, его отец и Минхо. Я подавала им кофе, стараясь не шуметь, не дышать слишком громко, не задерживать взгляд. Но всё внутри меня кричало. Каждый раз, когда я слышала голос Минхо, сердце дергалось, как будто кто-то дергал за ниточку, связанную с прошлым, которое я так отчаянно пыталась забыть.
Я поставила чашку перед ним. Он не смотрел на меня, но когда моя рука дрогнула и ложечка в чашке звякнула, он мельком поднял глаза. Только на секунду. Но этого было достаточно. В его взгляде не было ни гнева, ни боли. Только глухая стена, за которой пряталось что-то невыразимое.
— Соён, ты в порядке? — тихо спросил Джун, заметив, как я сжала ладони, пытаясь сдержать дрожь. Его рука едва коснулась моего локтя — заботливо, деликатно. И в этот момент я снова почувствовала на себе взгляд Минхо. Он смотрел. Прямо. Чётко. А потом — отвёл глаза, будто ничего не было.
Джун продолжал рассказывать о планах, об идеях, об обновлениях и возможностях. Минхо кивал, задавал вопросы, вёл себя спокойно, даже вежливо. Он был идеальным партнёром, идеальным инвестором. И абсолютно чужим человеком.
— Спасибо за встречу. Я подумаю над предложением и свяжусь с вами, — поднялся он, поправляя манжеты рубашки.
Он развернулся к выходу и прошёл мимо меня, не сказав ни слова. Я не знала, как сдержалась, чтобы не вскрикнуть, не броситься за ним прямо сейчас.
Джун что-то говорил, но я уже не слышала. Я просто стояла и смотрела на закрывающуюся за ним дверь. Всё закончилось. Он ушёл.
— Соён? — голос Джуна прорезал пространство, как игла.
— Прости, — я выдавила из себя, чувствуя, как меня мутит. Всё вокруг закружилось, как в водовороте. — Мне нужно...воздух...я сейчас...
— Ты бледная. Сядь. Я принесу воды, — он шагнул ко мне, но я уже развернулась и пошла к выходу. Нет, побежала.
Я толкнула дверь и выскочила на улицу, надеясь...нет, умоляя...чтобы он не успел уйти. Чтобы он просто стоял где-то на углу. Чтобы обернулся. Увидел. Подождал. Всё, что угодно. Но улица была пуста. Только прохладный осенний воздух и шум города.
Я сделала несколько шагов вперёд, всматриваясь в каждый силуэт. Но его не было. Минхо исчез. Словно его и не было вовсе.
Я стояла, пытаясь дышать ровно, но каждый вдох причинял боль.
Вернулась спустя несколько минут, но казалось, будто прошла целая вечность. Воздух снаружи был холодным, но сердце пылало, как будто я бежала через пламя. Когда я вошла обратно, Джун уже ждал у дверей, и в его глазах читалась тревога.
— Соён, — он тут же оказался рядом. — Ты куда пропала? Я уже собирался выйти за тобой.
— Прости...просто... мне нужно было немного воздуха, — выдохнула я, стараясь выровнять дыхание и не показать, насколько сильно дрожат руки.
— Воздуха? — он прищурился, внимательно изучая моё лицо. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке?
— Да, конечно, — я поспешно отвела взгляд.
Он не ответил сразу. Лишь некоторое время молча наблюдал за мной, а потом неожиданно спросил:
— А ты раньше не встречалась с Ли Минхо?
Я застыла, как будто этот вопрос ударил меня в живот.
— Что? — голос мой предательски дрогнул. — Нет...почему ты так подумал?
— Потому что ты побледнела, как только он вошёл. Я видел, как ты на него смотрела. И как он на тебя смотрел, — голос Джуна был тихим, но в нём сквозила тревога, смешанная с разочарованием. — И потом ты выбежала. Не как человек, которому просто стало душно.
Я опустила взгляд. Горло сжалось, и я не знала, что сказать. Врать было больно. Но правда...была ещё болезненнее.
— Мы не знакомы, — выдавила я наконец, и даже сама услышала, насколько неубедительно это прозвучало. — Просто...показался знакомым. Вот и всё.
Он кивнул. Медленно. Словно не поверил, но не стал настаивать.
— Я не давлю. Просто... — он на мгновение замолчал. — Я волнуюсь за тебя. Всегда волнуюсь.
Я сжала пальцы в кулак, чтобы не показать, как задрожали руки. Он так добр ко мне. Заботлив. Настоящий. И мне так стыдно, что я не могу ответить на его чувства.
— Всё хорошо, правда, — прошептала я. — Завтра я приду пораньше. Помогу подготовить зал, если будет нужно.
— Не надо, — он чуть улыбнулся, но в этой улыбке было что-то тяжёлое. — Просто отдохни.
Я кивнула и прошла мимо него, чувствуя, как с каждым шагом спина будто под тяжестью сгибается. Как же хочется просто исчезнуть — хотя бы на одну ночь, в которой нет прошлого, вины и не сказанных слов.
***
Город куда-то торопится, но вот я всё ещё брела по его улицам, будто без цели, будто в поисках чего-то, сама не зная чего. Каблуки глухо стучали по тротуару, отдаваясь в висках, и каждый шаг казался лишним, ненужным — как будто я иду по кругу. Дом был совсем рядом. Но я не свернула к нему.
Я знала, куда на самом деле ведут мои ноги.
Колумбарий стоял на окраине города, скрытый от лишних глаз, как будто время здесь давно замерло. Унылые мраморные стены, полутёмные залы, в которых даже воздух казался тише обычного. Всё здесь дышало покоем, которого мне так не хватало внутри.
Я прошла между рядов, где в нишах — фотографии, имена, цветы, подношения. Но мой путь всегда вёл к одному лицу.
Мать Минхо.
Я остановилась перед знакомым портретом. Та же добрая улыбка, лёгкий поворот головы, словно она смотрит на меня по-настоящему. Я видела её всего один раз при жизни, но теперь её образ стал мне ближе, чем многим живым.
— Здравствуйте, — прошептала я, и голос дрогнул.
Как всегда, поставила маленький букет — жёлтые хризантемы. Осторожно села на холодную скамейку напротив, обхватила себя руками. Внутри всё сжималось.
— Я снова пришла... — выдохнула с трудом. — Простите, что давно не навещала. Но сегодня...сегодня я не могла не прийти.
Я посмотрела в её глаза на снимке. Они казались понимающими, будто ждали моего признания.
— Я увидела Минхо, — голос сорвался, как будто я призналась в самом страшном. — Он пришёл сегодня в ресторан. Инвестор...как смешно, да? Я не ожидала. Даже подумать не могла, что это может быть он...
Слёзы подступили к горлу, и я зажмурилась, чтобы сдержать их.
— Он сделал вид, что не знает меня. А я...я тоже. Просто подыграла. Что мне ещё оставалось? — я прикусила губу. — Он был...чужим. И в то же время — всё тем же. Моим.
Слёзы всё-таки скатились по щекам. Я не стала их вытирать.
— Я всё ещё не знаю, простили ли вы меня. Простили ли за то, что он тогда оправился за мной, а не остался с вами... — голос дрожал. — Но мне так тяжело жить с этим грузом. Каждый день — это как наказание, понимаете?
Я положила ладонь на край мрамора, будто могла коснуться её.
— Увидев Минхо, я поняла, что не могу отпустить его. Сколько бы времени ни прошло. И пусть он меня теперь ненавидит — я всё равно люблю. Люблю по-прежнему. Бессмысленно, безнадежно...
Я замолчала, вглядываясь в её глаза, ожидая хоть какого-то знака. Ответа. Тепла. Но, конечно, получала лишь тишину.
— Что мне делать? — прошептала я. — Скажите мне, как быть... — прошептала я, глядя в глаза на портрете, как будто она могла ответить. — Я устала. Я не знаю, как отпустить. Я не умею быть с кем-то другим. Я пыталась...правда пыталась. Но внутри — всё по-прежнему. Словно он так и остался в моём сердце, намертво. Как шрам.
Я опустила голову, чувствуя, как горло сжимает от слёз.
— Я же обещала вам, — прошептала, почти не слыша сама себя, — обещала, что никогда не оставлю его. Что буду рядом, несмотря ни на что. Простите...простите, что не сдержала это обещание. Простите за всё.
Я сжала ладони, как в мольбе.
— Как я могла позволить ему уйти? Как смогла просто отпустить его тогда, не сказав ни слова? Но сейчас...сейчас я больше не хочу молчать. Я так хочу его обнять. Просто обнять и не отпускать. Даже если он будет отталкивать, кричать, говорить, что ненавидит меня. Что я ему больше не нужна...
Я посмотрела в её лицо. Доброе, печальное, застывшее навсегда.
— Уже слишком поздно, да?.. Я должна была всё сказать сразу. Должна была бороться. А теперь...теперь между нами годы. Молчание. И эта пропасть.
Губы дрожали. Я снова села на скамейку, стирая слёзы рукавом.
— Я не знаю, что делать. Но он...всё ещё во мне. Я живу — и живу с ним. Даже если он этого не хочет...
— Ты что здесь делаешь? — до остановки сердца знакомый голос, как удар молнии, прорезал тишину за спиной.
Я резко обернулась — и замерла. Передо мной снова он.
Минхо.
Словно время на мгновение остановилось. Я чувствовала, как подгибаются колени, а сердце забилось так быстро, что стало трудно дышать.
Он стоял в нескольких шагах, немного ошарашенный — будто сам не верил, что увидел меня здесь. Но в его взгляде...не было тепла. Только сдержанность. Только стена. Ледяная, непроницаемая.
Я не могла вымолвить ни слова. Горло сжало так сильно, будто в нём застряла вся боль всех этих лет.
Он же смотрел холодно, внимательно, будто я — незваная гостья. Будто не я когда-то держала его за руку. Будто не я до сих пор храню его в себе, как дыхание.
Язык снова отказывается подчиняться, но я заставляю себя собраться. Если не сейчас — другого шанса может не быть.
— Я часто прихожу сюда, — наконец срывается с губ едва слышно.
— Зачем? Всё ещё чувствуешь вину за её смерть? Я же тогда сказал тебе: твоей вины здесь нет...
— Правда? — отчаяние пронзает грудь, я перебиваю, не в силах сдержаться. — Тогда почему ты оттолкнул меня? Разве не потому, что возненавидел?
— Какая теперь разница?! Всё это — прошлое, — его голос дрогнул, но он быстро собрался. — Собираешься снова цепляться за него? Разве у тебя сейчас не всё хорошо? Мне показалось, ты не одна. У тебя — своя жизнь.
Мои лёгкие перестают работать. Сердце так сильно бьётся, что кажется, оно разрушает меня изнутри.
— Я дура! — прорывается наружу крик. — Полная идиотка!
— Соён! — он делает шаг ко мне, будто хочет остановить, но уже поздно.
— Мне плевать! — сдержав дрожь, я смотрю на него сквозь пелену слёз. — Что бы ты ни говорил. Что бы ни делал. Ненавидишь. Презираешь. Всё равно. Потому что я не могу тебя отпустить.
Он закрывает глаза, вдыхает глубоко — будто каждое моё слово вонзается в него, как нож. Но не отвечает. Молчит. А потому я продолжаю:
— Знаешь, что я пообещала твоей матери? Никогда не оставлять тебя. Быть рядом. Всегда.
— Уверен, она простит тебе, что нарушила это обещание...
— Минхо! — голос срывается. — Ты правда не понимаешь?! Или просто делаешь вид?! Это не про обещание! Я просто не могу без тебя! Я пыталась забыть, начать всё сначала...Но всё развалилось.
Он открывает рот, чтобы сказать что-то, но я перебиваю, не давая ему шанса:
— Нет! Теперь ты послушай! Если хочешь, чтобы я исчезла из твоей жизни — просто убей. Только так ты сможешь навсегда избавиться от меня!
Тишина. Глубокая, душащая.
Минхо вздрагивает. Его лицо искажает боль:
— Думаешь, я спас тебя тогда, рисковал всем... — его голос едва слышен, хриплый, — только для того, чтобы потом...убить?
— Лучше бы ты тогда меня не спас, — выдыхаю одними губами, с одинокой слезой, что скользит по щеке. — Мне бы не было так больно...
Он снова молчит. А я стою, как ребёнок, ждущий утешения. Надеюсь, что он сдастся, сделает шаг, притянет к себе, обнимет... Но он лишь смотрит. Словно я — кадр из фильма, который он когда-то уже видел. И давно выключил.
— Как же у тебя всё просто. Мне бы так, — голос дрожит, слёзы снова застилают глаза, но я быстро смахиваю их рукавом. — Кажется, из нас двоих только я любила по-настоящему.
И на этом — точка.
Я иссякла. Внутри — пусто. Не осталось ни слёз, ни сил, ни воздуха.
Разворачиваюсь. Ноги — как ватные, но я заставляю себя идти. Один шаг. Ещё.
Выход — туда, где осень — сырая и холодная. Там улица, где всё ещё живёт мир. А во мне — уже ничего не живёт. Я просто иду вперёд, не глядя под ноги, оставив всё...там, у портрета женщины, которой когда-то пообещала, как оказалось — невыполнимое.
***
Я не чувствую ног, когда вхожу в ресторан. Всё внутри ноет, словно тело моё изранено изнутри. Сердце колотится, но не от боли — от последней решимости.
Он сидит у стойки — Джун. Слегка растрепанный, в футболке, будто только что поднялся по лестнице со склада. Он сразу вскакивает, как только видит меня, и на его лице — тревога, почти паника:
— Соён?.. Что с тобой?.. Ты в порядке?
Я не в порядке. Я совсем не в порядке, но я улыбаюсь. Глупо. Слепо. Сквозь мокрые ресницы и пересохшее горло.
Я делаю шаг, потом ещё, и подхожу ближе.
— Ты такой хороший, Джун, — голос хрипит, но я говорю, потому что молчать — значит снова задыхаться. — Правда. Спасибо тебе... За то, что был. За то, что понимал. За то, что никогда не требовал. Просто был рядом.
Он не перебивает. Просто смотрит на меня так, будто я вот-вот рассыплюсь у него на глазах.
— Я не знаю, правильно ли это, — продолжаю. — Но... Если ты всё ещё хочешь... Может, попробуем? Ну... Сходить куда-нибудь. Просто мы вдвоём. Как...
Он делает шаг ко мне, осторожный, как будто боится спугнуть.
Но тут — дзинь.
Колокольчик.
Словно чья-то рука выдёргивает меня из этого момента. Я резко поворачиваю голову — и всё тело покрывается мурашками.
Он стоит в дверях. Запыхавшийся. Лицо напряжено, волосы взъерошены, глаза — прожигают насквозь.
Минхо.
Моё сердце буквально перестаёт биться. Он медленно оглядывается, взгляд останавливается на мне. А потом — на Джуне.
Тишина нависает над нами, как гроза.
Джун оборачивается, хмурится, но, похоже, не понимает, что происходит.
— Вы...уже приняли решение? — спрашивает он у Минхо, делая шаг навстречу. — Хотите ещё что-то обсудить по контракту?
Но Минхо не отводит глаз от меня. Его голос звучит уверенно и глухо, как выстрел:
— Нет. Я пришёл забрать то, что потерял.
— Что-то потеряли здесь? — Джун хмурится, не сразу улавливая смысл.
— Своё сердце, — отвечает Минхо не моргнув, и в этот момент его глаза находят мои.
Моё дыхание сбивается.
Всё внутри стынет. Джун поворачивается ко мне, и я вижу, как в его взгляде проносится что-то — понимание? Тревога? Или предчувствие того, чего он не хотел признавать?
Я стою между двумя мужчинами. Между прошлым, которое так старательно хоронила в себе, и настоящим, которое всё ещё пыталась выбрать. Но внутри — хаос. Оглушающий. Безвозвратный.
Джун резко поворачивается ко мне.
— Соён?.. — его голос дрожит от неуверенности, словно он вдруг осознал, что всё это время держал в руках нечто хрупкое, чужое, ненадолго отданное.
— Нам нужно поговорить, — голос Минхо обволакивает, но под ним скрыт приказ, а не просьба.
Я не двигаюсь. Только сжимаю пальцы в кулак, пытаясь удержаться. Что происходит? Почему он здесь? Почему именно сейчас?
— Она здесь не одна, — вдруг вмешивается Джун, вставая между нами, как щит.
— Отойди, — Минхо не повышает голоса, но в нём столько власти, что даже воздух между ними будто дрогнул. — Это не касается тебя.
— Соён сама решит, что касается её, а что — нет, — Джун выдерживает его взгляд. — Могу только догадываться, сколько боли ты ей причинил.
— И я больше никому не позволю повторить мою ошибку, — бросает Минхо. — Уйди с дороги.
Он делает шаг вперёд. Я успеваю только выдохнуть, и всё тело сжимается от напряжения.
Мгновение — и я оказываюсь рядом с ним, выведенной почти силой на улицу.
Захлопнулась дверь ресторанчика. Мы вдвоём. Прохладный воздух бьёт в лицо.
Я резко разворачиваюсь, вырывая руку:
— Что ты себе позволяешь?! Ты сам оттолкнул меня! Сказал, что всё в прошлом! Тогда зачем сейчас?! Почему снова вламываешься в мою жизнь и ставишь всех перед фактом?!
— Потому что слышал тебя, — спокойно говорит он, будто и не было ни паузы, ни отстранённости. — В колумбарии. Ты хотела умереть, если я снова попрошу исчезнуть. Помнишь?
Я замираю. Слова застревают в горле.
— Ты сама просила, — в его голосе ни капли иронии. Только ледяное спокойствие. — "Если хочешь, чтобы я оставила тебя, убей". Так вот, Соён, — он делает шаг ко мне, склоняясь, — или будь со мной, или я действительно это сделаю. Медленно. Нежно. Как ты и хотела.
— Ты...угрожаешь мне? — голос срывается, но не от страха. А от слишком сильных чувств. От того, что всё внутри дрожит.
— Нет, — шепчет он, глядя мне прямо в глаза. — Я просто исполняю твою просьбу, — его голос ровный, но внутри слышится напряжение, будто каждое слово вырвано из самого сердца. — Ты сама сказала, что не отступишь. Что не сможешь жить без меня.
Он делает шаг ближе, и теперь между нами остаётся лишь дыхание.
— А у меня не получится жить без тебя, — добавляет он, глядя прямо в глаза. — Так что привыкай. Ты хотела — теперь получи.
Он берёт меня за запястье, не грубо, но крепко, так, чтобы я почувствовала: назад дороги нет. Не в его мире. Не после всего.
— Хотела, чтобы я убил тебя, если решу оставить? — в его голосе странная, почти ласковая угроза. — Значит, извини. Придётся жить. Со мной.
У меня перехватывает дыхание. Всё внутри дрожит — от его близости, от слов, от того, как больно прекрасно звучит это "со мной".
— Только шагни в сторону — и я сломаю этот мир, Соён, — его голос опускается до хриплого шепота, как удар током по оголённой душе.
Он медленно касается лбом моего — ни поцелуй, ни ласка — якорь. Прикосновение, которое не отпустит.
— Ни шагу в сторону. Ни взгляда назад. Ни другого имени в твоих мыслях, — его пальцы обхватывают мой затылок, и в этом движении — всё: ревность, страх, отчаяние, любовь. — Ты же знаешь, я не человек, который просит. Я беру.
И в следующую секунду он целует меня. Голодно. Слишком сильно. Словно знал, что потерял меня навсегда — и только что вырвал из рук судьбы обратно.
Я больше не могу дышать — не от поцелуя, от всего, что я чувствую. Я не та, что была до встречи с ним. И не та, что осталась после. Я — между. Между прошлым, в котором мы разрушили друг друга, и настоящим, где всё ещё можно выжить, если держаться за это чувство.
Когда мы отрываемся друг от друга, он смотрит на меня — не с уверенностью победителя, нет. С тем отчаянным облегчением, которое бывает только у человека, который думал, что опоздал...и всё-таки успел. И в этот момент я поняла: это конец. Но не истории. А одиночества. Страха. Расставаний. Конец боли, которую я носила годами.
А всё остальное — только начинается...
~ ЭПИЛОГ ~
Трава щекочет лодыжки, ветер гонит облака по небу, и в этом покое есть нечто, чего так долго не хватало — чувство дома.
— Папаааа! — девчачий голос раздаётся с холма. — Посмотри! Я камень нашла, он в форме сердца!
Минхо приподнимает голову, чуть щурится — солнце бьёт в глаза. Девочка лет пяти несётся к нам, держит на ладошке грязный, странной формы камень и улыбается, как будто это самый ценный артефакт на земле.
— Это...просто камень, — медленно произносит он, стараясь не выдать растерянность.
— Сердце! — упрямо поправляет она. — Его надо оставить у мамы под подушкой. Чтобы она была всегда счастлива!
Я не удерживаюсь и смеюсь, а Минхо, потирая затылок, смотрит на меня в ожидании подсказки.
— Ну, скажи что-нибудь, "крутой папа", — дразню его.
Он морщит лоб, тяжело вздыхает и вдруг говорит дочке с самым серьёзным лицом:
— Послушай, если ещё раз притащишь в дом камень, похожий на сердце...придётся мне начать ревновать к минералам. А я это плохо переношу.
Дочка хмыкает, закатывает глаза и бежит дальше по склону, подбирая какие-то листья и веточки. Минхо смотрит ей вслед и бормочет:
— Говоришь, на тебя похожа... Ну, хоть предупреждала бы, что это значит "два против одного" на постоянной основе.
Я укладываю голову ему на плечо, ловлю его пальцы своими и шепчу:
— Ты справляешься. Лучше, чем думаешь.
Он тихо фыркает, но не спорит. Просто прижимает меня ближе, кладёт подбородок на макушку. Его сердце под грудной клеткой бьётся размеренно, спокойно.
— Я просто не хочу больше ничего терять, — глухо говорит он. — Ни тебя. Ни её. Даже если мне придётся учиться заплетать куклам волосы и отличать лошадку от единорога.
— Я всё слышу! — кричит дочка с другого конца поляны.
Мы смеёмся. И в этом смехе — всё: жизнь, что продолжается, любовь, которая выстояла, и семья, которая родилась из боли, прощения и упрямства.
***********
«Он говорит, что спас меня. Но, по правде, это я спасла его — от самого себя. А потом он сделал вид, что всё это был его план.»
***********