Объятия

Неделя борьбы со страхами проходит сложно, но и интересно. Трудно доставать из себя то, что давно похоронено и спрятано в далёкой коробке «Не трогать». Приходилось признаваться в том, что многих вещей уже, на самом-то деле и нет, но мы настолько зациклились на этом, что мозг свято продолжает мусолить эту тему снова и снова, бесконечный порочный круг. Было много моментов, когда хотелось взбеситься, послать всё к чёрту и вообще не выходить больше к людям. Лично для меня градация складывалась от пройтись над обрывом, ведь я пиздец как боюсь высоты и по нарастающей к выйти в костюме клоуна и не бояться быть осмеянной. Тяжело физически было на забеге, так как пары мне сперва не досталось, но Настя отказалась от участия и я побежала с Рони. Несколько раз я знатно впечаталась в преграды ещё не окончательно восстановившимися рёбрами и за спиной много раз слышала в эти моменты сожалеющие восклики девочек. Зато эта боль почти сразу забылась благодаря грандиозному прохождению полосы Вилкой и Алисой. Я давно так не смеялась, вот честно. Задание с клоунами помогла затащить Лера и её талант. Вот что правда было трудно, так это отговорить саму себя от самоубийства. Без слёз не обошлось, но, удивительно, я сама нашла правильные слова, которые хотела услышать когда-то давно.

После этого испытания мы с некоторыми девочками стояли вдали от камер и обсуждали что у каждой на душе. Мне безумно нравилась та поддержка, что царила в нашем скромном коллективе. И тут мимо нас проносится ураган и имя ему Кира. Я ещё с несколько секунд стою в ступоре, пока не срабатывает дурацкий рефлекс — побежать за ней. На имя девушка совершенно не откликается и едва ли успевая, я хватаю её за руку. Это заставляет её остановиться и развернуться лицом ко мне. Меня бросает в жар от развернувшейся картины. Девушка судорожно захлебывается слезами, смотрит в упор и даже не моргает, а через секунду сокрушается и я подхватываю её, опускаюсь вместе на колени. Быстро оглядываюсь по сторонам и скрещиваю руки над головой, изображая крест, тем самым чётко даю понять остальным, что подходит к нам не надо, вывезем сами. После чего сразу же обращаюсь к Кире, но вижу, что все слова проходят мимо блондинки и тогда я молниеносно беру её лицо в свои ладони.

— Кира, Кира, посмотри на меня. Смотри на меня, — получилось. То ли холод моих пальцев, то ли что заставляет её наконец поднять голову и взглянуть мне в глаза. Тяжело... Её сердце колотится так бешено, что я буквально ощущаю, как оно бьется о грудную клетку, норовя выпрыгнуть. Она сжимает ладони в кулаки, впивая ногти в нежную кожу. Этот жест всегда позволял хоть немного успокоиться, а после шумного вздоха и вовсе вернуть контроль над разумом. Но не сегодня. Это не работает и я больше не дам ей причинять себе боль. Перехватываю чужую руку и насильно разжимаю кулак, вкладывая свою ладонь в её. Пальцы переплетаются сами по себе и мы так и сидим ещё несколько минут.

— Зай, тише, смотри на меня. Ты молодец, всё хорошо. Тише, девочка, тише, — слова сами льются из моих уст, просто бесконтрольный поток нежностей. Я слышу, как постепенно её дыхание выравнивается и напряжение понемногу покидает тело. Не отпускаю ни на секунду, не прекращаю гладить по спине, не замолкаю, шепча нежности. — Я с тобой, я держу тебя, слышишь? Я держу тебя, солнышко.

И правда держу. Держу, словно нет другого варианта, словно она самое дорогое и хрупкое, что есть в этом мире и не дай бог отпущу — разобьется. Кира лишь утыкается носом в моё плечо, пряча лицо и я прижимаюсь щекой к её виску, продолжая гладить её по спине и волосам. Так проходит вечность.

Я вижу, как она силится что-то сказать, может объясниться, может начать оправдываться и тут же останавливаю её в этом рвении. — Тебе не нужно ничего говорить. Это твои чувства и ты можешь их проживать, Кир. Эмоции не слабость. Это твоя сила.

И снова тишина, изредка нарушаемая одиночными всхлипываниями, но вскоре и они не смеют мешать нашему безмолвию.

После этого испытания было невооружённым глазом видно, как почти каждую подкосило и у нас снова была психология. Многие сразу же пришли готовые — с салфетками и маленькими бутылочками воды. Я чувствовала себя более-менее спокойно, ведь гештальт с суицидом был закрыт ещё до проекта и эта рана уже не так ятрила душу. Эти мысли больше не жили в моей голове, но и сказать, что они не наведывались было бы враньём. Все делились своими переживаниями, страхами и сложными ситуациями, в которых они едва ли выгребали, даже я смогла поделиться историей о своей первой попытке свести счёты с жизнью. Тут очередь дошла до Киры и как-то она уж слишком громко и тяжело вздохнула.

— Кира, ты ранее говорила, что одним из твоих сильнейших страхов является страх потери. Был ли какой-то особый момент, когда вот этот страх ощущался особенно остро? — у себе в голове я тут же поставила галочку напротив мысли о дедушке и бабушке Киры, ну на крайний момент о Наташе, но к услышанному меня жизнь абсолютно не готовила.

— Я как-то ушла в лютый запой по всем фронтам. Наркота, бухло, бухло, наркота. И короче в одну ночь на вот этом кутеже после смены уже готовенькая я всю ночь ебашила на хате у кента одного. Ну и тогда пришла в себя только ближе к обеду следующего дня. Людей почти не было. Видимо, кто-то опять пригрозил вызвать ментов и все левые побежали к мамочке под юбку. В общем, почапала в ванную, умыться, раздуплиться. Дверь открылась не сразу, я только потом блять узнала, что она на замок закрыта была. Хуёвенький замок, хлипкий. Короче захожу, а моя подруга спит в ванной, укутавшись в свой тоненький кардиган, который нихуя не тёплый. И я смотрю, а у неё на шее красуются синяки. Вся блять моя ладонь, хоть бери и ручкой обводи, — плечи девушки начинают дрожать и только глухой не услышит, как ломается её голос. Меня будто бьют по голове обухом и мир уходит из-под ног. Всем своим нутром кричу, чтобы она замолчала, не продолжала. Приходится приложить много усилий, дабы усидеть на месте спокойно и не выдать себя, ни единым мускулом не дрогнуть. А Кира продолжает свой рассказ.

— И я всё блять вспомнила, что сказала и сделала. Но я тогда понять вообще не могла, почему она всё ещё тут. Почему не уехала? Что за ебучая блять верность? И так противно от самой себя стало, пиздец. Больно было видеть эти синяки. Я её в стенку впечатала и за горло держала. А ты ни себя, ни свою силу в этом невминозе нихуя не контролируешь. Мало того, ещё и обматерила, смешала с грязью сука за то, что она сорвалась посреди ночи в одной ебучей тряпке, что всегда висела на крючке при входе и примчалась искать меня, потому что я после смены домой не пришла и трубку не брала. Нееет, слишком занята блять была нюханием. И я никогда не рассказывала об этом никому, потому что считала, что нихуя я не должна оправдываться перед кем-то, — Кира судорожно выдыхает и у меня внутри всё холодеет. Я даже не знала, что она помнит всё это, что она тогда не просто оставила меня на чужой хате, а ей было стыдно. Стыдно передо мной. Это абсолютно какая-то новая сторона Киры Медведевой и пока что сложно понять пугает она или вызывает какие-то другие ощущения.

— Я боялась даже дышать возле неё. Блять так боялась, что после этого она точно съебётся от меня, как и все до этого. В этот раз точно не выдержит всех обещаний бросить, но глубоко в душе я всё же надеялась, что выдержит. Простит всё и выдержит. И она ебать терпела. Так долго терпела блять. У меня больше ни с одним человеком не было такой связи и я всё проебала, — голос срывается и она балансирует на грани. Так как я сижу сверху, так ещё и не сразу за ней, делаю всё, что могу: молча кладу руку ей на плечо и легонько сдавливаю, большим пальцем успокаивающе глажу по шее, даю понять, что она не одна. А сама удивляюсь, как же много поменялось за эти недели. Как я вспоминаю о той ночи и мне не хочется свернуться в клубочек, забиться куда-то в угол и выплакать все глаза. Как боль проходит и остаётся только неприятным отголоском прошлого, пройденным этапом.

— Если бы твоя подруга тебя сейчас слышала, что бы ты хотела ей сказать? — голос психолога разрывает повисшую тишину и я чувствую, как девушка вновь напрягается.

— Что я сожалею. Пиздец как сожалею и я пиздец как виновата перед ней. И не только за эту хуйню ...- шепчет совсем тихо. — Я бы хотела сказать, что не заслуживала её.

И шестерёнки в моей голове начинают крутиться иначе.

Приятным бонусом за страдания стала вечеринка. Во-первых, чуть ли не единственный способ снять форму. Нет, я конечно без ума от неё, но всё же иногда хочется побыть в чём-то ещё. Зря я что ли столько шмоток притащила? Кстати о шмотках. Мы пока собирались, Лиза уже начала и поддергивать меня за «нахера столько вещей, если надеть нечего», но Рони с Вилкой действительно мужественно помогали отстаивать мою честь, пока в конце концов не согласились с Лизой. Шуточно послав их на три весёлые буквы, я всё же собралась, вернувшись к самому первому варианту: в рамках приличного короткая коричневая юбка из экокожи и белый оверсайз свитер. Во-вторых, вечеринки — это всегда весело. Особенно у нас. Естественно, пока не доходит до мордобоя и пьяного дебоша, хотя с последним иногда тоже весело. В общем, спустя какое-то время многие прилично так накидываются и веселье в самом разгаре. Мне пить много нельзя, потому что я из тех людей, кто пьяные ещё сильнее загоняются или сидят до утра с тобой на кухне, рассуждая о философии. Поэтому ограничиваясь лишь двумя алкогольными напитками остаток вечера я провожу в наблюдении за остальными. Все разделились на два лагеря: у кого уже сорвало стоп и душа понеслась в рай и тех, кто ни капли в рот, а.к.а. кружок рисования. Я была где-то по середине, поэтому не присоединялась ни к тем, ни к тем. Зато компания нашла меня сама. Высокая такая, блондинистая, с двумя пластиковыми стаканчиками.

— Опять грузишься? — вот прямолинейности Кире не занимать, это факт, но сегодня меня это устраивает, ведь я понимаю, каких усилий ей первоначально стоило ко мне подойти и заговорить. Она протягивает стакан и я решаю на один вечер не отталкивать её, а наоборот попробовать наконец-то поговорить.

— Опять пытаешься меня споить? — не без улыбки парирую, делая глоток из своего прекраснейшего пластикового стакана, который через несколько лет убьёт не одно животное в океане. К большому удивлению, она всё ещё помнит один из моих любимых коктейлей, в том оригинальном рецепте, что я сама когда-то придумала в силу антилюбви к апельсиновому соку. Но я не выдаю этого, дабы хоть на этой теме завязать разговор, который не будет вызывать неловких пауз, молчания и неуюта. — Вкусно то как. Что это?.. Ладно-ладно, ещё подумаешь, что я издеваюсь. Жаль только гренадин не водится в наших краях. Зато хвала тому, кто первым додумался делать из ананаса сок. Спасибо за напиток, правда вкусно. Не стой, садись.

Киру упрашивать долго и не приходится. Она садится на соседний стул, а я попала в яблочко, ведь она сперва хитро улыбается и после выдает, что нашла гранатовый сок и добавила в мой стакан. Я же свято делаю вид, что не догадывалась об этом, будто не встречалась 2 года с барменом и не пила никогда её коктейлей. Лёд растоплен и только это сейчас главное. Мы перекидываемся ещё парой фраз и в какой-то момент всё начинает напоминать наши вечера из прошлой жизни. Я пью что-то не слишком алкашное, она с восторгом рассказывает мне разницу между разными видами алкоголя. Не хватает только сигарет, но мы же пришли меняться, а леди не курят.

— Кир, — оттягивать этот разговор больше некуда, как бы сильно мне того не хотелось. — Хочу, чтобы ты понимала одну вещь. Я вижу твои изменения, правда, и даже порой радуюсь, когда ты преодолеваешь очередной барьер. Я не могу утверждать со стопроцентной уверенностью, но мне кажется, ты немного другой человек сейчас. Как и я, в принципе, но несмотря на это, в моей голове всё ещё живёт та Кира, что делала очень больно. И пока что мне трудно вас поменять, мне страшно это делать и на это есть некоторые причины. Одна из них — оступиться снова. Если я закрою на всё глаза сейчас, наступлю себе на горло и снова закопаю себя в себе, кто знает, не наступлю ли я на эти грабли в будущем?

— Я понимаю, поверь. Даже если ты никогда не найдёшь в себе силы простить меня. Главное, чтобы эта боль не отравляла твою жизнь. Я не хочу принуждать тебя простить меня или ещё какая подобная хуйня, вовсе нет. Просто я должна тебе очень много извинений и ещё не один раз их озвучу, если будет возможность. Ты должна всегда быть у себя на первом месте, потом твои родители и так далее. Но ты своя самая большая ценность и самое дорогое золото в мире. Просто знай, что я подставлю тебе плечо в случае чего. Даже если въебать мне захочется, моё лицо к вашим услугам, мадам. Надеюсь, конечно, до этого не дойдёт. Без вопросов, без ничего. Только если тебе это будет нужно, а если меня будет слишком много, ты говори прям в лоб, хорошо?

— Хорошо.

Мы ещё недолго болтаем, так как время уже позднее и меня особенно клонит в сон после выпитого алкоголя. Плюс становится довольно-таки прохладно и мне задувает везде, но так не хочется идти в дом и расходиться, что я стойко сижу до талого, пока кожа не покрывается мурашками от очередного порыва ветра. Это не остаётся вне внимания Киры, которая снимает с себя куртку и накидывает её молча мне на ноги, неотрывно слушая очередную историю из жизни уже после наших отношений. Становится тепло во всех смыслах.

Это выигрывает нам ещё немного времени, но я всё же больше не могу бороться с лютым желанием спать, поэтому было принято решение расходиться по комнатам. Кира выявляет желание ещё чуть-чуть подышать свежим воздухом, а я направляюсь к дому.

— Спокойной ночи, Кир. Не сиди долго.

— Спокойной ночи. Кстати, Луна сегодня такая красивая, не правда ли?

— Такая красивая, что умереть можно.