Титры
Как же быстро летит время. С пугающей скоростью мчатся дни, и ты абсолютно бессилен перед этим. Вроде только вчера меня увозила скорая с первой вечеринки, а сегодня уже начало новой, кажется, предпоследней недели в Школе Пацанок. Необъятная грусть наполняет душу от осознания того, что скоро конец, что ещё немного и всё закончится, придётся возвращаться в реальную жизнь с реальными людьми и их проблемами. Немного даже страшно, что теперь самому нужно будет справляться с новыми реалиями и жизнью, что так круто обернулась на 180 градусов. Без поддержки прекрасной Розенберг, без девочек.
С такими мыслями я встретила новую неделю, следуя за остальными по красному коридору, уж слишком напоминающему какую-то хоррор квест-комнату. На этом этапе уже вообще невозможно представить, что ожидает за дверью, и какое именно испытание нам подготовили, поэтому мы просто молча заходим в небольшую комнатку. Там ожидали два приятных сюрприза: Любовь Розенберг и полиграф. Возможно, последний приятный не для всех, тыкать пальцами в Юлю я не стала, но от вида прекрасной психолога тревога, вызванная негативными мыслями, сразу же покинула мою грешную душу.
Эта женщина дарила лично мне чувство спокойствия и какого-то прямо-таки домашнего тепла, хоть и, чаще всего, именно в диалогах с ней всплывало самое плохое из жизни. Не в этом суть. Я была очень рада увидеть Любовь.
Она огласила нам суть задания и вот тут стало правда не по себе. Мы все забеспокоились, ведь вроде как, почти каждая может отвечать за свои слова и знает себя, но подсознание не проведешь, и как оно отреагирует на тот или иной вопрос — вещь непредсказуемая. Самое волнительное в этом то, что не нам придётся отдуваться за враньё, а больно будет другому, совершенно невиновному человеку. А ещё стало страшно за Любовь во время детектора с Юлей, поэтому я просто молилась, чтобы её не убило током после первых же вопросов.
Все по очереди проходили испытание, довольно-таки даже неплохо справляясь. Кому-то удалось остаться абсолютно искренним и честным, из-за кого-то Любовь всё же ударили током один-два раза. Я была в числе последних, поскольку, как оказалось, конфликт с Юлей мы не «закрыли». То самое подсознание сыграло злую шутку и со мной. Видимо, моя пьяная голова не такая уж и дурная чтобы принять наигранные извинения за чистую монету. На самом деле было обидно, ведь я даже призналась, что курила, а из-за Платка Любовь ударило током.
Пришло время финальной части сегодняшнего испытания и, чёрт, как же не хватало попкорна. На детектор села Юля, и в нашей комнатушке стало настолько тихо, практически слышно, как бьётся сердце у каждой. Все затаили дыхание и прямо припали к маленькому экранчику.
Вопрос за вопросом, ответ за ответом. Секунды перешли просто в часы ожидания и «удивления», если выражаться цензурно. Когда казалось, что глаза уже физически не могут больше «расшириться», Юля тут же доказывала нам обратное. Безусловно, для меня, Амины и Леры её враньё не стало чем-то настолько удивительным, как, к примеру, для Крис, Насти и Киры, но даже мы глубоко поразились от того, насколько же Платок лицемерная. До последнего пыталась выкрутиться, перекрутить как-то то, что она просто актриса недоделанная. Мне хотелось просто блевать от этого притворства и игры.
— Как же жаль Лизу...
Моя женщина от всего происходящего не могла найти себе места. В какой-то момент Кира так заматерилась, я просто уверена, что при монтаже вместо короткой привычной цензуры получится целая симфония.
— Кир, выдохни, оно того не стоит, — жалкие попытки успокоить негодование девушки сошли на нет. Она продолжала наматывать круги по комнате, пока мне всё же не удалось уцепиться за её руку и усадить Киру обратно на стул, ну точно маленького ребёнка. Она не бунтовала, не вырывалась и не рассыпала угрозы, как это могло бы случиться несколько лет назад. Нет, сейчас передо мной совершенно другой человек — тот, о чьи чувства вытерли ноги. Сердце кровью обливалось от осознания, что я никак не могу помочь, никак не могу исправить это положение. До безумия злит то, что из-за Платка Кира вновь может закрыться и потерять веру в человеческую эмоциональность.
— Ты не виновата, что поверила ей. Многие поверили. Кто же знал, что это окажется ошибкой?.. — проговариваю совсем тихо, крепко держа чужое запястье под столом, подальше от камер, подальше от чужих взглядов. Она напряжена до предела, ещё одна секунда, одно кривое слово и точно взорвётся. Я же сразу нахожу её ладонь и может даже немного резко хватаю, переплетая пальцы. — Она не заслуживает траты твоих нервных клеток.
— Ну в одном человеке я точно не ошиблась, — Кира говорит также тихо, вполголоса, а я ощущаю, как постепенно расслабляется её ладонь — напряжение уходит. Она уже увереннее сжимает мою ладонь, но всё также нервно тарабанит пальцами сверху, вынуждая меня накрыть их второй рукой. Полностью сосредоточившись на успокоении нервов девушки, не сразу удаётся уловить суть её слов. Когда до меня наконец-то таки доходит, сдержать улыбку ну просто не получается. По телу разливается приятное тепло, и на мгновение я даже забываю о Юле, не в силах оторваться от карих глаз.
По ту сторону экрана наступает тишина, и все выдыхают. Наконец-то можно немного прийти в себя и, скажем так, набраться сил перед встречей с очередным враньём. Кстати, довольно долго это враньё не возвращалось к нам, стоит отметить. Может было бы и лучше, если бы совсем не возвращалось.
Конечно же, это был бы слишком большой подарок нам, поэтому Юля всё же вернулась. Мы с Крис как-то синхронно отошли от неё в другой угол комнаты, пока Кира осталась стоять у самого входа, возле Юли. Стало совестно, что я вот так неосознанно бросила её там одну, но было уже поздно метаться взад-вперёд. С появлением Платка в комнате, Кира совсем поникла снова, и одному Богу известно, что за ад творился в её мыслях. Мне хотелось лишь быстрее увидеть финал этой феерии и крепко обнять девушку.
— Юль, у нас нет настроения слушать, какой ты человек и что ты там себе открыла, врала и так далее. Всем плевать. Ты заняла чужое место и пиздела весь проект. Всё, точка, дальше нет смысла слушать. Ты сломала кому-то жизнь, отобрав у какой-то девчонки шанс поменяться. Тебе с этим грузом жить, если совесть когда-то решит тебя всё же навестить. Девочки, пошли, — никаких сил слушать её бред по новой у меня просто нет, поэтому я лишь аккуратно перелезаю через Леру и бреду к выходу, останавливаясь лишь на секунду, дабы протянуть руку Кире. Она же, полностью погруженная в свои мысли этого не замечает и просто выходит вместе со всеми.
Удивительно, но меня это ни капли не задевает даже. Только дурацкое волнение всё никак не уходит, заставляя вновь и вновь прокручивать в голове план дальнейших действий. Что сказать, как убедить, каким образом поддержать? А потом я вспоминаю наш недавний разговор и почти тут же откидываю эту затею. Мне чётко дали понять — не лезь, пока не попросят. Хотя бы первое время.
В целом, испытание заканчивается хорошо: Любовь мы не поджарили и наконец-то вывели Юлю на чистую воду. Наверное, неделя будет не настолько плохой, как мне казалось вначале.
Хотя следующее задание заставляет взять слова обратно. Нам снова приготовили «умопомрачительный» квест на доверие. Жизнь на проекте ничему не учит, и мы снова накатали кучу претензий друг к другу, совершенно забыв об испытании с мешками. Лучше бы второй раз бежать полосу, честное слово.
Меня бросает в жар от одного только вида этой расшатывающейся конструкции. Как человек с паническим страхом высоты, я уже мысленно составила завещание и попрощалась со всеми близкими.
Только лёгкое успокаивающее поглаживание по спине не давало мне окончательно заистерить и провалиться в панику. Чёрт, почему Кира так хорошо меня знает? Она ни на шаг не отходила, не убирала руки вплоть до момента, когда наступил мой черёд.
И вот, стоя на этом тонком металлическом прутике, ощущая себя попугаем на жердочке, я вообще не могла сфокусироваться, а сердце продолжало колотиться от страха. Ветер беспощадно трепал волосы, а из-за отсутствия твёрдой почвы под ногами тело всё сильнее и сильнее дрожало. Я буквально чувствовала, как страх струится по венам. Как же страшно упасть — потерять контроль на секунду означает верную нелицеприятную смерть. Мысль о том, что я упаду прямо под ноги психолога и девочек, наполняет меня ужасом. Чувство дрожи не покидало ни на секунду, а в голове всё крутится и крутится — что-то может пойти не так. Я знаю, что противостоять своему страху — единственный способ его преодолеть. Один глубокий вдох и я закрываю глаза, пытаясь отогнать все дурные мысли и сосредоточиться на задании и чужих словах. С горем пополам мы с Лерой разобрались со всеми «предъявами», договорившись больше никогда ничего и никому не припоминать.
Очутившись на земле, меня наполняет чувство гордости и воодушевления. Чёрт возьми, я справилась, несмотря на парализующий страх, смогла взять себя в руки и пройти это дурацкое испытание. Ноги всё ещё казались ватными и совсем не держали, поэтому я просто свалилась, пытаясь вновь начать дышать полной грудью. Да, леди не должны уваливаться на пятую точку прямо на землю, но все мы люди и всем позволено иногда отступать от канонов.
Кира опускается на корточки прямо передо мной и ласково гладит по плечу, тем самым позволяя переключить голову. Меня же веселит один момент, выдающий старую Медведеву — не отрывает пятки. Я позволяю себе улыбнуться.
— Ты большая молодец, солнышко.
— Спасибо, Кирь. Надеюсь, мы всё же доживём до выпускного.
Как оказалось, это было только началом. На адреналине, наша бравая компания вошла в какой-то ангар и предстала перед преподавателями. Одна за другой, мы начали открывать ячейки в шкафчиках, глядя на которые вспоминался папин старый завод. Настал и мой черед.
— Срочная посылка Нижний Новгород, — думаю, моё недоумение не нужно было даже изображать интонацией или подбирать слова — всё читалось на лице. Моя жизнь уже почти 7 лет проходит в Питере. Практически с того самого злополучного утра, когда я сбежала, а сейчас вновь придётся окунуться в эти воспоминания.
Нет, в какой-то степени, я до безумия люблю свой город, но всё же Нижний теперь оставался лишь домом моих родителей, ассоциацией с детством и частью подросткового периода, к слову, в большинстве своём, не самым приятным временем. В этом я точно убедилась за ту неделю, что была вне проекта, после своего выгона. Теперь это то место, куда ты приезжаешь за «перегрузкой», но не можешь находиться слишком долго.
Одно дело находится там чисто с родителями или в отдельных, желательно не людных местах, но сейчас придётся выворачивать всю подноготную не только самым близким, а ещё и делать всё под камерами, выполнять поставленные задачи и пытаться не сойти с ума от бури эмоций.
Ладно, зато хотя бы поем маминых пельменей. Во всём нужно искать позитив, что-то хорошее, разве не так?
А теперь кульминация и залог моего хорошего настроения ну точно до конца дня — момент истины. Юля открыла свой шкафчик, и он оказался совершенно пустым, как и все её слова. Наконец-то справедливость восторжествовала. Я даже не пытаюсь скрыть улыбку.
Платок играет свою финальную сцену. Кто-то подхватывает, пытаясь казаться хорошим, кто-то совершенно не лукавит и говорит всё в лицо. Мне хочется блевать и уйти поскорее. Я остаюсь последней, прямо сладкий десерт.
— Владлена, я хочу попросить у тебя прощения за те слова, что сказала тебе. Ты очень добрый и отзывчивый человек. Прости, что тогда назвала тебя актрисой и ввязалась в драку.
— Теперь мы разобрались, кому принадлежит эта роль. Удачи, — обнимать её я уж точно не намерена, наоборот, будь возможность, сделала бы «сто шагов назад тихо на пальцах», но приходится держать лицо и не хамить в присутствии преподавателей. Платок покидает нас и становится намного легче дышать. Что же, встречай, Нижний Новгород.
Погодка оставляла желать лучшего, что только придавало моему плохому после утомительной дороги настроению силы. Я лишь тщетно пыталась укутаться пальто, дабы избежать соприкосновение холодного ветра с кожей.
— Владлена, твоим первым заданием будет наконец поговорить с родителями по душам и рассказать об истинной причине своего столь скорого переезда, — сложно назвать это письмом, скорее издёвка, брошенная в лицо педагогами. Сцепив зубы и отбросив волнение хоть ненадолго, я последовала уже по привычному маршруту — за папиным любимым тортиком и букетом для мамы, а затем домой.
Клянусь, я простояла под подъездом минут 20, никак не решаясь подняться домой. Ни холод, ни желание поскорее обнять родителей не могли перебить тот идиотский страх, что сейчас испепелял душу. Мысли одна за другой пролетали неугомонным потоком, не позволяя зацепиться хотя бы за что-то. Что сказать, как это рассказать, как объяснить, проклятый первый подъезд, чёртовы бабки на лавках с их вечно осуждающим взглядом...
Кажется, я начала сходить с ума.
Съёмочную группу уже порядком выводила моя нерешительность, поэтому мы сошлись на одном перекуре, который пролетел слишком незаметно и только наделил меня прекрасным ароматом не самого дорого табака.
Дверь открыли сразу, после первого короткого звонка. Мама чуть ли не с порога принялась обнимать меня настолько крепко, что, кажется, скоро захрустят кости. Я правда успела по ним соскучиться, поэтому не останавливала её в этом рвении и даже отвечала тем же, правда не с такой силой. Мы переместились с порога в кухню, где эстафету принял отец, не крепко прижимая меня к себе.
Мы сели за стол, что, как всегда, ломился от еды, и вот теперь начиналось самое сложное. Как бы я не старалась контролировать ситуацию, руки всё равно мелко дрожали, нагло выдавая моё волнение. Родители принялись рассказывать, что у них нового, как на даче и не сильно давили с вопросами, пока я безуспешно пыталась совладать с собой.
— Владлена, зайчик, ну что же ты так волосы испортила? У тебя ведь был такой красивый натуральный цвет. Ты только не обижайся, но этот тебе совсем не идёт, — мама явно решила испытать моё терпение и вновь завела свою любимую шарманку «ну кто тебе скажет, если не мама?». Наверное, это одно из тех немногих отрицательных качеств, присущих моей матушке, что часто в конечном итоге приводили к ссорам, на ряду с «а что другие подумают» и «девочка должна быть нежной, ласковой, податливой».
— Мамуля, цвет выбирала не я, а стилисты. Тебе просто непривычно видеть меня другой, это необычно, понимаю, но со временем он будет тебе нравится также, как и мне, — опыт отбиваться от подобного рода нападений, благо, имеется, но я ощущаю, что нервы натянуты до предела. Главное держаться. Моя мама — самая лучшая мама, все мы не без греха.
— Ладно, мы потом вернёмся к этой теме. Моя девочка, ну до чего ты красивая. Платьице, каблучки, макияж, ещё и поднабрала наконец-то, а то одни кожа да кости были. Видишь, как тебе хорошо, — от её слов я лишь стискиваю зубы до скрежета и молча улыбаюсь, абсолютно не понимая, почему именно сейчас она решила выставить себя в худшем свете и просто добить меня. Мама бьёт в самое больное, и меня просто разрывает внутри от злости, негодования и обиды. Одновременно хочется и плакать, и уйти.
— Аня, не трогай ребёнка. Она уже когда-то уехала из-за упрёков твоей матери. Владик, не обращай внимания, мама очень переживает за тебя и старается, как лучше. Не злись. Ты у нас самая-самая красивая. Мы тобой очень гордимся, доченька, — папа, чувствуя всё то напряжение, что заполнило комнату до краёв, попытался снизить градус нашей беседы. Под конец его голос дрогнул, и я заметила слёзы в уголках его глаз.Большего мне и не надо. Если к слезам мамы я привыкла и более лояльно к этому относилась, то видеть растроганного отца было выше всех нынешних сил. Моя защита рухнула, плечи задрожали, в горле тут же пересохло. Как бы я не старалась смотреть вверх, лишь бы не дать волю слезам, попытки были тщетны.
— Пап, мам, — слова застревали где-то в горле, царапали и наотрез отказывались складываться в полные предложения. До безумия больно сдавило в груди и только после судорожного вздоха удалось продолжить это измывание над собой.
— Бабушка не виновата. Вернее, это не главная причина почему я так быстро уехала. Мне очень важно, чтобы вы сейчас выслушали меня, не перебивая. В 17 лет я встретила кое кого. Совершенно глупая встреча, но человек уже тогда зацепил меня. Потом также случайно мы встретились ещё раз, завязалось общение и вскоре мы начали встречаться. Сперва всё было хорошо, даже очень хорошо, но потом всё чаще и чаще начали происходить какие-то ссоры из пустоты, необоснованная ревность, тотальный контроль, всевозможные запреты. Человек оказался жестоким абьюзером, который меня вообще ни во что не ставил, избивал, запирал, отбирал телефон. Я была просто вещью. Так длилось 2 года, но в один момент я не выдержала и просто сбежала с самого утра из квартиры. У бабушки была такая же больная любовь, она била и любила. Поэтому я так быстро уехала. Мне нужно было уехать как можно дальше от этого человека, чтобы больше никогда не вернуться к нему и не проживать заново те моменты. Ведь я бы вернулась, правда. Мне очень жаль, что я не рассказала об этом раньше. В том, что я уехала, нет вашей вины. Простите меня, пожалуйста, — под конец слёзы уже не так душили и чувство вины за сказанное не висело таким тяжёлым грузом. Теперь они знают всю правду, и со своей стороны я сделала максимум. Наконец-то пришло облегчение и даже что-то отдалённо напоминающее свободу.
— Прости нас, доченька, что не уберегли тебя. Прости, что не заботились и не дали столько любви, сколько нужно было.
— Мам, вы давали то, что могли. Я понимаю это сейчас и не держу обиды. Всё в прошлом. Я простила даже бабушку. Теперь всё иначе.
В ту ночь я так и не смогла уснуть, как, впрочем, и в последующую. Из головы всё никак не выходил мой монолог родителям. Впервые за долгое время я говорила открыто, имея в виду конкретного человека, а самое главное, конкретные действия. То, что уже 3 месяца многое подсознательно умалчивалось, чтобы лишний раз не напоминать Кире о её проступках, пугало до чёртиков. Стало реально страшно от того, что я вновь думаю в первую очередь о ней, говорю и делаю во вред себе неосознанно, будто на автомате.
В голове настолько глубоко укоренился новый образ Киры, что память будто специально начала стирать все моменты из прошлой жизни, стараясь заменить их новыми. Я абсолютно точно не справлялась.
Следующим заданием преподаватели, видимо, решили окончательно добить меня. Оно больше походило не на завершальное прощание со старой жизнью, а на вколачивание последних гвоздей в крышку гроба моей психики.
«Владлена, невозможно постоянно жить прошлым. Вам нужно наконец отпустить все обиды и попрощаться с тем человеком, что сделал больнее всего. Позвоните ему и сделайте шаг в свою новую жизнь».
Очевидно, двум людям, что причинили больше всего боли, я позвонить не могла. Во-первых, на тот свет ещё никому не удавалось дозвониться, а во-вторых — Кире звонить не могла из ряда всем понятных причин. Благо, благодаря слетевшей кукухе, в контактах есть не один абьюзер. У каждого свой фетиш, ведь не так? Я вот питаю слабость к нездоровым отношениям.
Отвращение нарастало с каждым гудком всё сильнее. Трубку никто не брал, поэтому я уже разблокировала экран, дабы отключиться и забыть об этой главе своей жизни навсегда.
— Какие люди и без охраны. Зая. Ну привет, — на последних секундах раздался голос моего бывшего, ещё одного любителя испытать мои нервы. Впрочем, нельзя сказать, что я была удивлена. Он, как и всегда, пьяный, самодовольный и пытающийся играть со мной. Фишка с брать трубку на последнем гудке была присуща ему ещё 2 года назад.
— Я тебе не зая, Жень. Пожалуйста, не ломай комедию и выслушай меня. Хотя бы раз в жизни.
— Неужели ты одумалась? Моя хорошая, наконец-то до тебя дошло, что только я могу о тебе позаботиться, — его манера разговаривать со мной как с маленьким ребёнком доводила до ручки, если бы не задание и куча камер уже бы точно он был послан на три весёлые буквы. Мне аж затрясло от злости на саму себя — как можно было терпеть эти унижения, позволять так с собой обходиться?
— Да нет, я своё решение приняла ещё тогда. Просто хотела, чтобы ты знал. Я рада, что тогда набралась смелости и всё-таки ушла от тебя.
— Тогда почему сейчас так голос дрожит? Ленчик, ты ведь знаешь, что только я буду любить тебя всегда. Ты моё солнце.
— Во-первых, ты прекрасно знаешь, что я ненавижу это обращение, а во-вторых, ты можешь любить только себя. Спасибо, что показал, какими отношения быть не должны. Я желаю тебе счастья, Жень.
— Ты не умеешь любить других. Тебе всегда нужно подобрать самую избитую собаку и лечить её, пока она не загрызёт тебя до смерти. Ты любишь это, Лен, признай. Тебе в кайф быть жертвой. Тебе так удобно.
— Ты ошибаешься. Очень глубоко ошибаешься. Прощай.
Задание выполнено, но легче не стало от слова совсем. Всё, что происходило дома заставляло меня только сильнее убеждаться, насколько же недалеко я ушла от Юли. Врала самой себе, пыталась договориться с собственной совестью, обмануть разум. Находясь в городе, что принёс столько боли, я чувствовала, что тону в пучине собственной тьмы и, кажется, больше никогда не смогу выплыть. Время расставить все точки.
***
Мы вернулись в Москву через пару дней. Сегодня погода полностью отображала моё скверное настроение — проливной дождь, затянутое тучами почти чёрное небо, сбивающий с ног ветер. Все собрались в ресторане отеля для подведения итогов. Было видно, как трудно для каждой девочки далась поездка домой. Я молча таращилась в одну точку, тщательно избегая чьих-либо взглядов. Большинство слов, по правде говоря, пролетали мимо, не способные пробиться сквозь рой моих мыслей.
Обсудив свои впечатления от посещения родного города, мы приступили к финальной части сегодняшней встречи. Каждая по очереди поднимала клош, нервно надеясь увидеть пустую тарелку. Тарелки Киры и Крис оказались пустыми — самое главное на данный момент. Из последних сил мне удалось воздержаться от переглядок с Кирой. Чересчур больно.
Остались только мы с Настей. Решающий момент. Настина тарелка пустая.
— Владлена, пожалуйста, поднимите клош, — внутри тлела надежда, что моя также будет пустая. Крис крепко сжала моё колено под столом, последняя связь с реальным миром. Секунда. Поднятие дрожащей рукой клоша. Свежий круассан с джемом на тарелке. Земля ушла из-под ног. Преподаватели принялись объяснять своё решение, но для меня это осталось лишь белым шумом на фоне, требующим периодически кивать в ответ. Я слышала только тихие всхлипывания со сторон, чьё-то тихое «не может быть», маты Крис.
Что же, неплохая получилась история. На негнущихся ногах я подошла к дворецкому, что снял с меня брошь и только надеялась, что не упаду прямо там.
— Вы можете попрощаться со своими одноклассницами.
— Хочу, в первую очередь, поблагодарить вас, уважаемые преподаватели, что дали шанс. Мария Владимировна, спасибо вам огромное, что отдали своё право вето и поверили в меня второй раз. Я никогда не забуду школу и те знания, что тут получила. Девочки, спасибо огромное каждой из вас, что нашли в своих сердцах местечко для меня. Вы самое прекрасное, что случилось со мной в жизни. Я уже по каждой безумно скучаю и каждую безумно люблю. Никогда не забывайте то, чему здесь научились и оставайтесь такими же прекрасными. Вы лучшие, — до талого старалась сдерживать слёзы, но лишь один взгляд на неё разрушил всё. Финальная нота сыграна. Мы снова разрушили друг друга без возможности на восстановление. Такова жизнь.
— Прости, — одними лишь губами, короткое последнее прощание с Кирой, и я покинула зал.
Теперь эта боль со мной навсегда. Как бы я не старалась убежать от этого. Пустота, оставленная последним разговором с Кирой в Нижнем, казалась невосполнимой и теперь просто адским пламенем выжигала изнутри остатки души.
***
После всех испытаний мы встретились с Кирой в том самом парке. Сегодня там уже было намного больше фонарей, но это лишь добавляло неуверенности. Именно сегодня мне бы хотелось вернуть тот старый парк, ту полутьму, в которой не видно чужих лиц, не видно эмоций и боли другого человека.
Нижний потрепал нас обеих. Вымотанные, истощенные, выжатые до последней капли мы какое-то время просто молча смотрели друг на друга, не решаясь нарушить тишину. Время было уже далеко за полночь, но для нас ночь только началась. Наверное, одна из самых трудных ночей в моей жизни.
— Ну как всё прошло?
— Лучше, чем я ожидала. Бабуля с дедулей теперь знают, что я торчала. Саша уже не так бесит своим присутствием, с Наташей поговорила. Представляешь, даже теперь знаю, кто мой отец. Осталось только как-то принять всю эту инфу. А ещё бабуля сказала, что к ним заходила какая-то девочка, передавала привет от меня. Ты часом не знаешь, кто это мог быть?
— Понятия не имею, о чём ты говоришь. Главное, что привет дошел. Я рада, что ты смогла разобраться с этим, оставить позади и двигаться дальше. Ты большая умница, зай. Я так тобой горжусь...
Кира точно также выглядела сломленной, и сейчас мне придётся просто добить её. Я уже ненавижу себя за это.
Моё волнение передалось и ей, и теперь мы обе стояли напряженные до предела, предчувствуя этот нелёгкий разговор. Я несколько дней собирала по крупицам те слова, что хотелось бы сказать, но вот теперь, стоя под тяжелым взглядом её карих глаз просто не могла выдавить из себя и звука. Мы обе понимали, в разной степени, но понимали, какой оборот примут дальнейшие мои слова и от этого становилось только сложнее и сложнее говорить.
— Кир... Я уже настолько за эти месяцы привыкла говорить о наших отношениях и твоём абьюзе обезличено, что совершенно забываю, что это действительно была ты, не какой-то мифический персонаж, не кто-то отдалённый и далёкий, а ты, Кир. Я так устала, — никто из нас не стеснялся слёз, что практически душили, вынуждая вдыхать через раз. Она крепко сжала мои ладони, пытаясь поддержать даже сейчас, когда больно делала я. Это лишь сильнее сбивало с толку, и на какой-то момент я вообще пожалела, что открыла рот и когда-то научилась говорить.
— Я так сильно тебя люблю, ты бы только представила, но я не могу, Кир. Это подобие Стокгольмского синдрома убивает меня. Я не могу понять, влюбилась ли в новую версию тебя или это чувства ещё той Владлены, которая готова была терпеть всё, лишь бы ты её любила. У меня в голове сейчас такой ебанутый диссонанс. Эта поездка показала, насколько вся эта ситуация запутана, и как долго придётся снова разбираться с психологами. Мы слишком рано вернули друг друга. Я не могу продолжать дальше убивать нас. Мы встретимся ещё, я уверена в этом. Мне очень жаль, Кирюша, но так сейчас будет лучше для меня. Прости меня за всё, пожалуйста. Я пиздец как люблю тебя, душа моя. Прости.
Короткий поцелуй в щёку, последнее прикосновение губ к чужой, такой родной коже, и я ухожу, бросая Киру одну среди ночной тишины, оставляя вместе с ней своё сердце.
Прощай, душа моя.