Остаться в настоящем

— Где же он? Где же он?! — Саша бегала по квартире босиком, одновременно пытаясь застегнуть рубашку и шаря по полкам, заглядывая под подушки и плед. — Мирон! Просыпайся! Мы опаздываем! Ты не видел мой паспорт?

Из спальни, важно переступая через мягкие игрушки, вышел маленький мальчик с мятой пижамой и растрёпанными волосами.

— Может он на кухне? — спросил он серьёзно, как будто ему было не четыре года, а четырнадцать.

Саша замерла. Потом со всех ног рванула к кухне. Лежал. Спокойно, невозмутимо, прямо на подоконнике, под кружкой с остывшим чаем.

— Спасибочки тебе, — выдохнула она, подхватывая паспорт и наклоняясь, чтобы поцеловать сына в макушку. — Без тебя я бы точно с ума сошла.

Мирон ухмыльнулся, потом вдруг нахмурился:

—  Мы сегодня идём в садик?

Саша остановилась на секунду, закусила губу. Да, этот момент она откладывала долго. Всё надеялась, что найдётся ещё один день, ещё одна неделя. Но теперь...

— Идём, зайчик, — мягко сказала она. — Сегодня ты будешь знакомиться с ребятами, а мама... мама пойдёт искать работу.

— А зачем? Нам же хорошо было вдвоём, — голос его стал тонким, чуть дрожащим. Он смотрел на неё снизу вверх, с такой детской открытой болью, что у неё на миг защемило горло.

— Знаю, — прошептала она, — но так надо. Я хочу, чтобы у нас с тобой было всё. И чуть больше, чем просто "хорошо".

⸻

Они опаздывали. Саша натянула на Мирона куртку, пытаясь застегнуть молнию одной рукой, другой придерживая свою сумку, которая всё норовила соскользнуть с плеча. Он ворчал, отстранялся, пытался доказать, что умеет сам. Потом резко разрыдался.

— Я не хочу без тебя! — закричал он прямо у входной двери. — Мне не нужен садик! Я хочу домой! К нам домой!

Саша опустилась на корточки. Смотрела ему в глаза, не глядя на часы.

— Я тоже не хочу тебя отпускать, — честно сказала она. — Но ты у меня самый сильный. И умный. И добрый. А ещё... я вернусь за тобой. Обязательно. Вовремя. Договорились?

Он кивнул, всхлипывая, и они вышли.

⸻

В детском саду пахло пылью, линолеумом и свежей кашей. Саша нервно стискивала маленькую тёплую ладонь Мирона, чувствуя, как напряжение передаётся от неё к сыну. Он стоял, прижавшись к её бедру, широко раскрыв глаза — с настороженностью, которая была совсем не по-детски серьёзной.

— Здравствуй, малыш, — с улыбкой наклонилась к нему воспитательница — женщина с мягкими глазами и чуть поседевшими волосами, собранными в тугой пучок. — Меня зовут Ольга Петровна. Я твой воспитатель. А тебя как зовут?

Мирон молчал. Он прижался к маме ещё сильнее, спрятался за её пальто, будто в него можно было провалиться.

— Мирон, — тихо подсказала Саша, ласково гладя сына по затылку. — Скажи, как тебя зовут. Не бойся.

— Мирон, — всё ещё почти шёпотом повторил он, не поднимая глаз.

— Очень красивое имя, — мягко улыбнулась Ольга Петровна. — Знаешь, у нас в группе много интересных игрушек. У нас есть конструктор, машинки, даже железная дорога! Хочешь посмотреть?

Мирон чуть качнул головой, но с места не сдвинулся.

— Там ребята уже играют, — продолжала воспитательница, — можно с кем-нибудь подружиться. Пойдём, я тебе всё покажу?

Он вцепился в руку мамы ещё крепче.

Саша присела перед ним, взяла его лицо в ладони, заглянула в глаза:

— Зайчик, я знаю, что ты волнуешься. Это всё новенькое, необычное. Но всё будет хорошо. Обещаю. Ты даже не заметишь, как пройдёт время. А я обязательно тебя заберу. Обещаю.

— Ты придёшь быстро? — спросил он, наконец подняв на неё взгляд. В нём была тревога и тихая надежда.

— Очень быстро. Как только ты поиграешь и пообедаешь, я уже буду стоять у двери.

Мирон подумал, прикусил губу. Саша видела, как он борется с собой — хочет быть смелым, как она его учила. Он глубоко вздохнул и, не отпуская её пальцев, шагнул вперёд — навстречу воспитательнице.

— Молодец, — сказала Ольга Петровна. — Пойдём, я познакомлю тебя с ребятами. Вон там Илья строит башню — очень любит строить. А вон София рисует — у неё есть целая коробка фломастеров.

— У нас тоже есть фломастеры, — наконец произнёс Мирон, почти гордо.

— Значит, тебе понравится! — рассмеялась воспитательница.

Саша отпустила его руку. В груди что-то болезненно сжалось — как будто вместе с пальцами она отпустила нечто большее.

Мирон обернулся на ходу и помахал ей рукой. Маленькой, но уже чуть-чуть самостоятельной.

Саша выдавила из себя улыбку, поднялась, сделала шаг назад. Потом второй. А потом вышла за дверь, сдерживая слёзы, чтобы он не увидел, если вдруг выглянет.

Только тогда поняла, что всё — она одна. Совсем одна, и день только начинается.

Дверь за её спиной мягко захлопнулась, отрезая звуки группы — чьи-то голоса, шорохи игрушек, звонкий смех. Саша на секунду замерла в пустом коридоре, прислонившись к стене, как будто только теперь позволила себе выдохнуть.

Ну всё. Первый шаг сделан.

Солнце ослепило, когда она вышла на улицу. Ветер трепал края пальто, и Саша торопливо застегнулась на все пуговицы — как будто от внешнего холода можно было укрыться так же, как от внутреннего. Она шла быстрым шагом, почти бегом, то и дело поглядывая на экран телефона.

До собеседования оставалось пятнадцать минут. Она должна была успеть.

Но сердце колотилось, будто внутри сидел встревоженный птиц и бился крыльями о стенки грудной клетки. Саша чувствовала, как пальцы дрожат, как с каждой секундой тревога нарастает, словно кто-то крутит ручку громкости.

Мне двадцать пять. И я иду устраиваться на работу впервые за... сколько? Почти пять лет?

Она вспоминала университет, диплом, мечты — как всё должно было быть. Как она представляла свою первую работу, деловую одежду, кофе в термокружке, деловые встречи. А потом — рождение Мирона. Разговоры о будущем стали отодвигаться на «потом». Потом, когда подрастёт. Потом, когда пойдут в сад. Потом, когда будет легче.

А легче не стало. Просто стало иначе.

Саша свернула в переулок и сбавила шаг. До здания, где проходило собеседование, оставалось минут пять. Она чувствовала, как под мышками выступил пот, как неприятно холодит воротник, и это только усиливало напряжение.

— Мне двадцать пять. Я не работала ни дня по специальности. У меня ребёнок. У меня ничего нет... но у меня есть желание всё изменить и у меня все обязательно получится — шептала она про себя, будто мантру.

Телефон в руке задрожал. И вдруг — звонок. Незнакомый номер.

— Алло? — она постаралась, чтобы голос не сорвался, но всё равно прозвучала слишком высоко.

— Александра? Добрый день. Это редакция «Здесь и сейчас». Вы всё ещё планируете прийти на собеседование?

— Да, конечно! Я уже рядом, — поспешно ответила она. — Буду буквально через пять минут.

— Отлично, мы вас ждём. Третий этаж, кабинет 304. Поднимайтесь, как только подойдёте.

— Спасибо, — выдохнула Саша, отключая звонок.