Остаться в настоящем

Саша распахнула дверь с таким размахом, будто за ней стояла сама буря.

Сердце колотилось в груди, щеки горели, на секунду она задержала дыхание. Подсознание подбрасывало знакомые образы: высокий силуэт, тень прошлого, голос, врывающийся в тишину... Но на пороге стояла не он. Совсем не он.

— Доброе утро, — с хитрой усмешкой проговорила Кира, держа в одной руке два кофе в картонном стакане, а в другой — большой бумажный пакет. — Ты ещё спишь, Власова?

— Кира?.. — Саша отступила на шаг, не сразу сообразив, что происходит. Сердце отпустило. Но от этого в животе не стало легче. — Боже, я думала... то есть, неважно. Заходи.

— А ты кого ждала, а? — с деланным подозрением прищурилась Кира, проходя внутрь. — Признавайся. У меня, между прочим, в пакете свежие булочки и две порции капучино. Сегодня завтрак с подругой. Срочно спасать тебя от плохих воспоминаний.

Саша хмыкнула, прикрыв за ней дверь. В квартире пахло одеялом, детским шампунем и чем-то еле уловимо тревожным — остатками сна.

— Откуда ты узнала, где я живу?

— А ты забыла, что твой адрес указан в редакционной базе? — Кира направилась прямо к кухонному столу, как будто бывала здесь не впервые. — Я просто решила, что после вчерашнего тебе нужна подружка и немного кофеина в кровь. Учитывая, как ты на той встрече выглядела в финале...

Саша прошла за ней, потирая плечи. Сон ещё не ушёл, липкий, путающий мысли. В голове мелькали обрывки: голос Тимура, сдавленный крик, боль под рёбрами — и то, как он вдруг тихо, почти по-детски сказал её имя. Это же был сон... или нет?

Кира выложила на стол завтрак, разложила салфетки и поставила перед Сашей кофе.

— Давай. Пей. А потом расскажешь, что тебе там приснилось. Судя по лицу, сюжет был мощный.

Саша взяла стакан. Ободок был тёплым, почти обнимающим. Горячее молоко с кофе пробежало по горлу, оживляя чувства. Она села напротив Киры, машинально поправила прядь волос.

— Мне приснился он. Тимур.

Кира сделала удивлённые глаза, но ничего не сказала. Только взяла булочку и откусила краешек, кивком давая понять: рассказывай.

Саша заговорила, не глядя на неё. Медленно, неуверенно.

— Как будто окунулась в прошлое... Мы снова были в том спортцентре... я пришла туда на практику. Он кричал, как и тогда... я не выдержала, и мне стало плохо. И всё как будто снова — голос, напряжение, это ощущение, будто я лишняя, будто я что-то сделала не так. И потом — он сказал моё имя. Очень тихо. Как будто не злился. Как будто... жалел меня, будто нуждался.
И я проснулась.

Кира слушала молча. Потом поставила чашку, вытерла губы.

— Саша... Это просто сон. Ты слишком глубоко в это влезла. Ты его давно не видела, а тут — на тебе, встреча, ещё и такая реакция. Организм вспоминает.

Саша кивнула, но в глазах её было сомнение.

— Я думала, я его забыла. Стерла. А оказалось... он где-то внутри всё это время.

— Мы не выбираем, кто оставляет след, — Кира пожала плечами. — Но выбираем, что делать с этим следом. Ты сильная. Ты справишься. Главное — не тащи всё в одиночку. Я рядом. Окей?

Она протянула руку через стол. Саша, поколебавшись, взяла её.

— Спасибо, Кир. Я правда не ожидала, что ты... ну, что ты так отнесёшься.

— А как мне было отнестись? Ты жива, у тебя новая жизнь. Ты встаёшь с утра и идёшь на работу, несмотря ни на что. Это вообще-то героизм.

Саша слегка улыбнулась, но глаза её снова метнулись в сторону спальни. Из-под двери едва слышно раздалось: топ, топ, топ.

— Кажется, у нас утреннее пробуждение, — прошептала она.

— Кто это? — Кира повернулась к двери, вопросительно подняв брови.

Саша встала и открыла её. Мирон стоял на пороге, растрёпанный, в пижаме с динозаврами, с мятой щёчкой и ясными глазами.

— Мам, ты с кем разговариваешь?

— Привет, зайчик. Иди сюда. Познакомься — это тётя Кира. Мы с ней вместе работаем.

Мирон, как ни в чём не бывало, пошёл к столу и посмотрел на Киру. Та застыла, глядя то на него, то на Сашу.

— Погоди. Это... это твой племянник, да?

Саша тяжело выдохнула.

Пришла пора. Не было больше смысла тянуть.

— Нет, Кир. Это мой сын.

На кухне повисло молчание.

Кира смотрела на Сашу так, будто та только что призналась в двойной жизни шпионки. Её глаза расширились, дыхание перехватило, губы приоткрылись — в этом выражении удивление смешивалось с чем-то глубже: потрясением, догадкой, пониманием.

— Подожди, — выдохнула она. — Ты серьёзно?.. Это твой... Ты... мама?

Мирон, не дождавшись реакции, уже устроился на стуле, с важным видом потянулся к булочке.

— Я Мирон. Мне четыре. А вы кто?

Кира моргнула, посмотрела на него и снова на Сашу.

— Мирон... — повторила она чуть дрогнувшим голосом. — Боже. Саша... почему ты ничего не сказала?

Саша присела рядом с сыном, погладила его по волосам.

— Потому что я не знала, как. Потому что в этом городе — слишком много того, от чего я уехала. А теперь всё снова передо мной. Я боялась, Кир. Боялась, что ты не поймёшь. Что все начнут спрашивать, осуждать...

Кира медленно опустилась обратно на стул. Несколько секунд она просто смотрела на них. Потом выдохнула, и в этом выдохе было больше поддержки, чем слов.

— Ты чего, дурочка? — мягко сказала она. — Я бы на твоём месте с ума сошла от страха, да. Но я не осуждаю. Я... я в шоке, да. Но, чёрт побери, ты справляешься. И у тебя сын — он потрясающий. Получается что он от... него?

— Да.. он родился после... ну, вскоре после того, как всё закончилось. Я тогда ушла. Просто исчезла. Он не знает. Тимур не знает.

— Но ты ведь... ты же понимаешь, что он узнает? — осторожно спросила Кира.

Саша кивнула. Медленно. Словно признавая перед собой неизбежность.

— Да. Но не сейчас. Я ещё не готова. Он... не тот человек, которому можно просто так сказать. Это слишком сложно.

Кира подалась вперёд.

— Саша, я твоя подруга. И если тебе нужно, я буду рядом. Всё, что ты скажешь — между нами. Никто не узнает. Обещаю. Даже если Тимур станет копать, я ничего не скажу. Но ты должна быть готова. Потому что рано или поздно — он почувствует. Он же не дурак.

— Я знаю, — прошептала Саша. — Но сейчас — не время.

Мирон в это время с аппетитом ел булочку. Потом повернулся к Кире:

— А вы любите динозавров?

Та улыбнулась, хоть в глазах ещё стояло напряжение.

— Конечно. Особенно трицератопсов. А ты?

— А я люблю анкилозавров. У них броня!

Кира хохотнула, протянула ладонь.

— Ну, Мирон, давай дружить. Я Кира. Очень приятно.

Он хлопнул её по ладони, как настоящую партнёршу по играм, и тут же потянулся к другой булочке.

Саша наблюдала за ними, и внутри у неё сжималось что-то болезненно-сладкое. Она не привыкла делиться этим — ни Мироном, ни воспоминаниями, ни своим прошлым. Но сейчас — было почти спокойно. Почти правильно.

— Мы должны скоро выходить, — напомнила она. — Я хотела сама отвезти Мирона в садик, но теперь, кажется, у нас будет делегация.

— Я с вами! — бодро сказала Кира. — Во-первых, мне надо ещё поболтать с твоим парнем, — она подмигнула Мирону, — а во-вторых, мы всё равно едем вместе.

⸻

Они шли по тротуару под лёгким ветром, за руки. Мирон в центре, с двумя женщинами по бокам — как маленький дипломат на переговорах. Он болтал без умолку, рассказывал о своих игрушках, о том, как он вчера «почти совсем не плакал» в садике, и о своём большом секрете — что однажды он станет учёным и построит настоящего динозавра.

Кира то и дело переглядывалась с Сашей, удивляясь, насколько он умён и откровенен. Саша только улыбалась, чуть виновато, чуть гордо.

Возле входа в садик Саша присела перед сыном:

— Мирош, мама скоро вернётся. Ты сегодня будешь с Ольгой Петровной, помнишь?

— Помню. Только ты меня заберёшь?

— Конечно. Может, и тётя Кира с нами пойдёт за мороженым.

— Да-а! — Мирон запрыгал от радости. — Пока, мам! Пока, тётя Кира!

Он помахал и убежал, а Саша долго смотрела ему вслед, пока тот не скрылся за дверями.

— Он... невероятный, — тихо сказала Кира. — У тебя получилось, Саша. Ты его вырастила. Ты сделала это.

Саша не сразу ответила. А потом выдохнула:

— Пока что — да. Но дальше будет сложно.

— Ты не одна, — повторила Кира. — Никогда не будешь одна. Даже если всё пойдёт к чертям.

Они поехали в редакцию в полном молчании. Но это было тёплое, крепкое молчание.

⸻

В приёмной пахло кофе, бумагой и чем-то новым — таким, что ощущалось на уровне кожи. Саша сразу почувствовала перемену. Что-то должно было произойти.

Когда они вошли, на двери кабинета главного редактора висела записка:
"Всем: срочно! Планёрка через 10 минут. Не опаздывать. Геннадий Леонидович."

— Ну всё, — пробормотала Кира. — Сейчас будет что-то. Он так пишет только в двух случаях: либо орёт, либо раздаёт задания, от которых хочется сбежать.

Они вошли в кабинет почти последними. Геннадий Леонидович сидел, покачиваясь на стуле, и щёлкал ручкой, как автоматчиком. Его лицо было напряжено, а взгляд — цепким, как у охотника.

— Власова, Захарова, — кивнул он. — Отлично, все в сборе.

Он дождался тишины.

— Завтра в 10:00 открытие новой линейки спортцентров "V-Forma". Там также будут Румянцев и Вершинских. Остальные занимаются центрами, как всегда, с вас полная информация, а Власова и Захарова возьмут интервью. Захарова берет интервью у Румянцева, а Власова, — он перевёл взгляд на Сашу, — берет интервью у Вершинских.

Саша почувствовала, как в ней что-то оборвалось.
Как будто бы все звуки в комнате пропали, кроме одного: стука сердца.

— Что? — выдохнула она.

— Ты. Берёшь. Интервью. У Тимура Вершинских. Завтра. Утро. Пресс-подход, вопросы, акценты — подготовь всё сегодня. Захарова тебе поможет. Справишься?

— Аа.. можно поменяться с Кирой? — осторожно спросила Саша.

— Нет, Власова. Тут вам не базар и если я дал задание вам, вы его и выполните! — жёстко отчеканил Геннадий Леонидович.
— Я с вас потом по полной спрошу, Власова. Всё. Свободны.

Саша смотрела на него, как в воду.
А потом — кивнула. Медленно.
— Хорошо, — сказала она. — Всё будет в лучшем виде.

Они вышли из кабинета, и дверь за ними мягко притворилась. Саша шла, словно сквозь туман — звуки казались глухими, слова Киры — далеким эхом. Мир внутри начал пульсировать, как будто резко сместился фокус, и теперь всё было слегка не в резкости: свет коридора слишком яркий, шаги слишком громкие, а собственное дыхание — будто не её.

— Саша, — позвала Кира, догоняя её, — Ты в порядке?

Саша кивнула, не останавливаясь, но взгляд у неё был стеклянный.

— Ты же знала, что рано или поздно пересечёшься с ним, — мягко продолжала Кира. — Всё равно хорошо, что не на публике. Завтра у вас будет хотя бы возможность говорить, если ты... если ты захочешь говорить.

Саша резко остановилась и обернулась.

— Извини. Мне надо побыть одной.

— Конечно, — сразу ответила Кира. — Но, если что — я рядом. Не стесняйся. Иди куда нужно. Я заберу Мирона, отвезу его. Всё будет нормально.

Саша кивнула и ей дала запасной ключ. Впервые за долгое время ей не нужно было объяснять или оправдываться. Это было неожиданно ценно.

⸻

Кофейня была на углу, напротив небольшого книжного. Туда Саша шла на автомате, как будто ноги сами несли её в единственное место, где можно было отдышаться. Половина столиков была занята, звучала негромкая инструментальная музыка. В воздухе витал запах кофе и корицы.

Она заказала двойной эспрессо и села за столик у окна. Сумку аккуратно поставила рядом на стул, телефон положила экраном вниз. Всё раздражало: шум кофемашины, звон ложек, даже голос девушки-бариста, когда та выкрикивала чьё-то имя.

Кофе принесли быстро. Саша взяла чашку в руки, будто в ней был якорь, способный удержать в реальности. Тишина внутри неё начала отступать, сменяясь сначала тревогой, потом глухим гневом. Завтра. Завтра она должна будет смотреть ему в глаза. Ему. Тому самому, кто...

— Александра?

Знакомый голос, резкий и холодный, как удар по стеклу. Саша подняла глаза.

Перед ней стоял Тимур.

Одетый строго, в сером пальто, с телефоном в одной руке и стаканом кофе в другой. Он был таким же, каким она его помнила, и совсем другим. Лицо — жёсткое, как вырезанное из гранита, и в то же время... усталое.

Она не успела ничего сказать.

Он, кажется, хотел пройти мимо, но в этот момент резко повернулся, и стакан в его руке качнулся — и содержимое вылилось прямо ей на руку и край стола.

— Чёрт, — выругался Тимур, — Ты в порядке?

Саша резко встала, отдёрнув руку. Кофе был горячим, но не обжёг. Всё случилось за секунду. Люди за соседними столиками обернулись.

— Ты всегда был ловким, — тихо сказала она, отодвигаясь от стола.

— Это было случайно, — сухо сказал он. — Прости.

— Прости? — Саша усмехнулась. — А ты, как всегда, просто проходил мимо?

— А ты в курсе, что это помещение нашего партнёра? Или ты теперь и такие «случайности» умеешь устраивать?

Она смотрела на него:
— Я не знала. Я просто зашла перевести дух. Не нужно искать заговоры, Тимур.

Он сжал губы. Их взгляды сцепились — ни один не отвёл глаз.

— Ты теперь в «Здесь и сейчас», — произнёс он после паузы.

— А ты всё ещё владеешь городом, — ответила она, поднимая салфетку со стола.

Он хмыкнул.

— Увидимся завтра, будет весело. — бросил он и развернулся.

Она осталась стоять. Ладони дрожали. Это было не больно. Это было хуже — невыносимо спокойно. Он ушёл, как будто всё, что между ними было, не стоило даже задержки в графике.
⸻

Квартира встретила её полумраком, запахом детского шампуня и тихим потрескиванием радионяни из комнаты Мирона. Саша закрыла дверь медленно, будто каждый её шаг в этой тишине должен был быть осторожным, как в храме. Разулась на пороге, не включая свет — только приглушённое свечение ночника из детской создавало в коридоре тень, похожую на что-то живое.

На кухне горел мягкий свет. За столом сидела Кира — в чёрной водолазке, босиком, с чашкой чая в руках. Её пиджак был аккуратно перекинут через спинку стула. Увидев Сашу, она подняла глаза и встала.

— Ну наконец. Я уже думала, ты решила уехать в Тибет. — Она попыталась улыбнуться, но в голосе слышалось напряжение.

— Мы с ним встретились в кофейне. — произнесла Саша.

Саша молча прошла к раковине, включила холодную воду и подставила руку, которую облил Тимур.

— Он пролил на тебя кофе? — спросила Кира, прищурившись.

Саша кивнула.

— Случайно. Конечно же, случайно.

— Саша... — Кира сделала паузу. — Он как-то... что-то сказал?

— Да ничего. Начал давить, что я всё подстраиваю специально. Признал, что я теперь в редакции. Всё. — Она говорила отрывисто. — Ушёл, как будто мы вчера только расстались. Как будто... ничего не было. Ни тех воспоминаний вместе. Ни меня. Ни... ребёнка.

Слова застревали где-то в горле, как будто надо было прокашляться, чтобы они вышли.

— Саш, — тихо сказала Кира, — я не представляю, что ты чувствуешь. Но ты не одна. Правда. Если ты завтра решишь не ехать — я скажу Леонидовичу, что ты заболела. Я возьму интервью сама. Ты мне важнее.

Саша отвернулась от воды и посмотрела на неё.

— Нет. Я поеду. Я должна поехать.

— Почему?

— Потому что если я сейчас отступлю — я никогда больше не смогу смотреть себе в глаза.

Кира подошла ближе, обняла Сашу за плечи. Их дыхание стало почти синхронным, и в этой тишине что-то успокаивало. Кира не задавала лишних вопросов. Только стояла рядом.

— Мирон спит, как убитый, — сказала она, чуть отстранившись. — Мы посмотрели мультик, потом он спросил, почему у дяди в «Тачках» такие большие глаза, потом ел бутерброды с сыром и сказал, что соскучился. Но вел себя как герой. Хотя... — Она усмехнулась. — Он пытался выведать, где ты. Сказал, что у тебя «миссия». Ты ему шпионка, что ли?

Саша улыбнулась. По-настоящему. Тепло и почти с облегчением.

— Иногда мне кажется, что он меня понимает лучше, чем я сама.

— Возможно. У детей вообще какой-то врождённый радар на наши слабости.

Саша присела на табурет, достала из холодильника бутылку воды, отпила прямо из горлышка. Горло саднило — не от кофе, а от сдержанных слов.

— Кира, — произнесла она спустя минуту. — Спасибо, что не спросила.

— Про что?

— Про всё. Про то, почему я не сказала, ему про ребёнка. Почему мы расстались. Почему...

— Я подожду, когда ты сама захочешь рассказать, — спокойно ответила Кира. — Мне важнее знать, что ты не одна. Всё остальное — твоя территория.

В ответ Саша только кивнула.

⸻

Потом она заглянула в спальню. Мирон спал, поджав ножки, обняв подушку. В комнате пахло чем-то успокаивающим: лавандой, влажными страницами книжек и сном. Она села рядом на край кровати, убрала с его лба прядь волос и поцеловала в висок.

— Мам, — пробормотал он сквозь сон. — Я... тебя вижу.

Саша замерла. Потом улыбнулась.

— Я рядом, мой хороший.

Он снова уснул, а она посидела так ещё несколько минут. Просто слушая, как дышит её сын. Маленький, сильный, её. Чистая правда в этом доме — только он. Всё остальное — условности и обломки.

⸻

Позже, уже за ноутбуком, она снова открыла документ. «Вопросы. Интервью. Т.В.» — мигал курсор.

Она прочитала единственную записанную строчку:

«Что вы чувствуете, зная, что когда-то могли потерять нечто по-настоящему важное?»

Саша нажала Enter. Написала вторую строчку:

«И не поздно ли это осознавать?»

Она не знала, задаст ли этот вопрос вслух.

Но внутри — он уже прозвучал.

___________________________________________________________

А если ты тоже хочешь знать, что будет дальше 👉- приходи в мой Telegram-канал:
https://t.me/alisiyatuman

Там - посты, живые обсуждения, новости о выходе новых глав и уютный чат, где можно говорить напрямую📚🫂
Поддержка важна.
Если ты здесь - значит, мы идём вместе ❤️