Глава 9: «Семейные узы»
Том выглянул из-за угла подъезда, прищурившись в темноту. Холодный воздух обжигал лицо, пахло пылью, влажным бетоном и чем-то чужим — тревожным. В нескольких метрах от дома, у бордюра, стояла их машина. Чёрная, неприметная — теперь как в ловушке. Вокруг неё — минимум пятеро. Люди Виктора.
Один сидел прямо на капоте, лениво щёлкая зажигалкой. Второй — курил, опершись плечом о водительскую дверь. Остальные рассредоточились чуть поодаль, явно дожидаясь. Следили.
— Блять, — процедил Том, отступив в тень, сердце сжалось в груди. — Машина накрыта. Нас пасут.
Он сделал короткий жест рукой, указав на противоположную сторону переулка. Остальные поняли без слов — нужно убираться.
Шли молча, сдержанно, будто каждое их движение могло вспугнуть тишину. Том вёл вперёд, цепко скользя взглядом по ночным силуэтам, откидывая худшие сценарии. Позади, чуть сбив дыхание, Хейли семенила последней — в руке всё ещё крепко сжимала ту самую дубинку. Ладонь вспотела, но отпускать не собиралась.
Ханна шла ближе к Биллу, временами оглядываясь назад — сердце билось слишком громко, как будто его тоже могли услышать. Она чувствовала запах мокрого асфальта, гнилой древесины, дешёвого табака из выброшенного бычка у стены.
— Есть хоть какой-то план? — прошептала Хейли, прильнув к тени стены. Её рука нервно сжимала дубинку, пальцы то перехватывали её ближе к центру, то скользили к краю, будто искали в металле опору от страха.
— А ты нахрена огромную дубинку-то взяла? — прошипел Билл, обернувшись и метнув на неё раздражённый взгляд. Его бровь издевательски взлетела вверх. — Ты вообще в себе? Знаешь, сколько вопросов будет, если нас тормознут с такой игрушкой?
— Ну извини, — прошептала Хейли, закатив глаза. — Я не думала, что вечер закончится побегом через сраное окно, — она сделала шаг вперёд, цепко озираясь по сторонам. — Лучше уж с дубинкой, чем с голыми руками, когда снова в нас полетит дверь.
— Да, конечно. А если копы? — Билл зло выдохнул, понизив голос. — Скажем им, что это аксессуар к вечернему платью?
— Хватит, — бросил Том, не оборачиваясь. Его голос был ровный, как нож. — Дубинка — меньшее из наших проблем. Сейчас главное — выбраться живыми и не привести хвост к новой дыре.
Слева тянулся ещё один переулок — узкий, заброшенный, пахнущий сыростью и плесенью. Том свернул туда первым, поправляя лямки рюкзака, остальные последовали за ним. Всё, что им сейчас оставалось — двигаться вперёд, наощупь, по теням.
Главная задача была не светиться. Они двигались быстро, молча, каждый погружённый в свои мысли, в свою злость или тревогу.
Нужно было не выдать себя. Затаиться. Остудить головы. А уже потом — разбираться, кому и за что они теперь должны.
Спустя пару кварталов, запах дешёвого фастфуда сменился кисловатым запахом сырости. Возле старого продуктового магазина с перегоревшей вывеской и продавцом, дремлющим за прилавком, они наткнулись на «Hotel Adler» — если это, конечно, можно было назвать отелем.
— Боже... — выдохнула Хейли, держа дубинку как трость, опершись на неё от усталости. — Да это же логово для тех, кто хочет кончить быстро и без обязательств.
— Нам и нужно быстро и без обязательств, — буркнул Том, не оборачиваясь.
Фасад здания облез, неоновая надпись мигала, словно умирала на их глазах. По стенам бежали трещины. Рядом у двери спал кто-то под пледом, пахло гарью и кислой капустой.
— Тут безопасно? — тихо спросила Ханна, но вопрос был скорее риторическим.
— Безопаснее, чем в вашей квартире, — отозвался Билл, оглядываясь. Его голос звучал хрипло, от усталости или злости было неясно.
Том подошёл к окну на ресепшене, постучал. Пожилой мужчина с грязной седой бородой откинул газету и вяло кивнул:
— Наличные?
— Наличные, — подтвердил Том, достал из внутреннего кармана смятые купюры. — Две комнаты.
Мужчина с обвисшими щеками кивнул, взял протянутые купюры и медленно поднёс их к тусклой лампе над стойкой. Свет жёлтым пятном лег на его пальцы и затуманенные глаза. Он хмыкнул, будто ему было лень жить, не то что проверять деньги. А потом, издав почти театральный вздох, развернулся — с усилием, как старый шкаф — и поплёлся к стене с ключами.
Дёрнул один из них, но вдруг замер, посмотрел через плечо. Сначала на Тома и Билла, потом перевёл взгляд на сестёр Блум. Ухмылка, неприятная, вязкая, поползла по его губам. Глаза блеснули чем-то склизким, будто он пытался сложить у себя в голове сценарий поинтересней.
Том заметил — и как по команде, скула у него дёрнулась. Но он промолчал. Просто резко протянул руку, выхватил ключи из толстой ладони и развернулся.
— Держите, — сказал он и передал ключ Ханне.
Пальцы их слегка соприкоснулись, но оба сделали вид, что этого не заметили. Ханна сразу же сжала ключ так, словно он был чем-то большим, чем просто от двери. Том отвёл взгляд и сунул руку в карман, будто торопился спрятать нечто, что успело выдать его с головой.
— Умойтесь, успокойтесь... потом заходите к нам. Будем разбираться, — буркнул он устало, и голос его стал ниже, почти шершавый.
— Хорошо, — кивнула Ханна, кашлянув, чтобы смягчить напряжение. — Рюкзак.
Том моргнул, будто выдернули из мыслей.
— А, да, — Том снял рюкзак с плеча, передал ей, не глядя. Ханна перекинула его на себя, будто возвращала себе контроль, хотя бы символически.
Их взгляды пересеклись лишь на секунду. Больше не было слов.
Потом они разошлись — каждая пара в свою сторону, унося с собой тяжесть молчаливого напряжения, нерешённых вопросов и ещё не признанных страхов.
* * *
Шум воды в ванной наконец стих. Из-за приоткрытой двери вырвалось облако пара, словно последний выдох старого мотеля. Хейли вышла, с полотенцем на плечах, встряхивая мокрые волосы. Капли стекали по её коже, и каждый шаг по холодному полу сопровождался тихим звуком — шлёп-шлёп.
— Я там таракана убила, — объявила она с выражением глубокой травмы в голосе. — Так что ступай осторожно. Мне даже противно было его кедами трогать, не то чтобы подбирать...
У неё по коже снова пробежала дрожь, будто она ощутила, как мерзкое тело всё ещё прикасается к подошве.
— Даже с туалетной бумагой? — отозвалась Ханна с кровати, не поднимая взгляда. Её волосы, мокрые от душа, распластались на подушке, впитывая запах дешёвого шампуня из пластикового дозатора. Она лежала, сцепив пальцы на животе.
— Закончилась, — буркнула Хейли, плюхаясь на соседнюю кровать. Пружины под ней жалобно застонали, словно мотель тоже страдал от перенапряжения последних часов.
— Почему? Она же была, — лениво приподняла голову Ханна.
— Была. А потом исчезла, — выдохнула Хейли и бросила на сестру тяжёлый взгляд. — Из-за этого долбаного побега у меня живот прихватило, ясно?
Ханна усмехнулась, прикрыв лицо ладонью.
— То есть ты от страха обос—
— Да иди ты! — перебила её Хейли и метнула ближайшую подушку прямо в лицо сестре.
— Ай! — Ханна вскрикнула от неожиданности, но голос её был скорее довольным. — Серьёзно?
— Не надо было умничать, — буркнула Хейли, но в уголках её губ дрогнула усмешка.
Пауза повисла между ними, но не гнетущая, а тихая, родная. За тонкими стенами мотеля слышались голоса, где-то щёлкнул выключатель, скрипнула кровать в другом номере. А здесь, в этой крошечной комнате старого мотеля, впервые за весь день чувствовалась капля нормальности. Хоть и в дешёвом постельном белье.
— Том же сказал прийти, когда мы умоемся и придём в себя, — наконец нарушила тишину Ханна. Её голос звучал ровно, но с отголоском усталости. Она всё так же лежала, уставившись в потолок, где медленно и монотонно кружился старый вентилятор, гонимый скрипучим мотором. Пальцы её постукивали по мягкой ткани футболки, будто она всё ещё перебирала мысли, как бусины в чётках.
— Вообще-то... — Хейли приподнялась на локтях, бросив взгляд на сестру. — Нам надо решить, что именно мы собираемся делать, — её голос стал чуть тише, но твёрже. Бровь её поднялась, будто она уже спорила с возможным решением Ханны, даже не услышав его.
— С флешкой? — переспросила Ханна, не отводя взгляда от потолка.
— Да, — кивнула Хейли.
— Мы же договорились, — тихо проговорила Ханна, не отводя взгляда от потолка. Её голос был ровным, почти безжизненным — будто обсуждала погоду, а не сделку, от которой зависело всё. — Обменяем флешку на деньги. Тем более теперь, когда наша квартира кишит непонятными людьми, которые взялись из ниоткуда... — она сделала лёгкий вдох, сдерживая усталость. — Деньги нам нужнее всего.
Хейли не ответила сразу, задумчиво разминая пальцы, будто так могла вытравить из себя беспокойство.
— А если не дадут так просто уйти? — произнесла она, чуть склонив голову, глядя на сестру сбоку. В её голосе звучало знакомое упрямство — не злоба, а вечная тревога, вечное «а что если». — Схватят флешку — и убегут к чёртям?
Ханна медленно повернула к ней голову. Несколько секунд они молчали, обменявшись взглядами. Спокойствие одной раздражало неуверенность другой, но в этом — вся их суть. Две половинки одной системы, постоянно балансирующей на краю.
— Тогда... пусть попробуют, — тихо сказала Ханна. — У нас уже почти ничего не осталось, терять нечего. Но я хочу хотя бы попытаться взять за это цену.
Она потянулась к рюкзаку и, не поднимаясь с кровати, расстегнула один из карманов, нащупывая флешку.
— Всё равно назад дороги нет, — добавила она, уже тише, почти для себя.
* * *
В номере братьев Каулитц висела тишина — густая, как сырой дым, разлитый по крошечному пространству. Она будто обволакивала стены, тяжело давила на плечи, делала каждый вдох осторожным, как шаг по минному полю.
Том сидел в низком, расшатанном кресле у стены. Оно выглядело чужеродным, как будто кто-то притащил его сюда из другого времени или мира, просто чтобы заполнить пустоту. Кресло тихо поскрипывало под его тяжестью, но Том не обращал внимания. Между его пальцами тлела вторая сигарета, и вьющийся дым плавно уносился вверх, растворяясь под грязноватым потолком.
Он затянулся, сдержанно, привычно. Глаза не фокусировались ни на чём конкретном, но в периферии зрения он следил за братом. Билл лежал на кровати, спиной к нему. Влажные после душа волосы раскинулись по подушке, лицо — без макияжа — казалось бледнее, уязвимее. Ушли чёткие линии, театральные тени, осталась только усталость.
И всё же Том знал — за этой спиной не просто усталость. Там была напряжённость. Тот самый застывший момент, когда слова не помогают, а молчание говорит слишком много.
Он выдохнул дым через нос, резко.
— Зачем ты это сделал? — спросил он наконец, голос хриплый, не столько от сигарет, сколько от накопленного.
Билл не ответил. Не шевельнулся. Только скатал одеяло ближе к груди, будто защищаясь не от холода — от брата.
Том стёр пепел о край кресла, глядя на тлеющий конец сигареты, как будто ждал, что в нём появится ответ.
— Хотел как лучше, — наконец выдавил он ответ.
Том выдохнул, пальцы сжали сигарету.
— И с кем же ты все это провернуть хотел?
Билл зажмурился ещё сильнее, зная, что ответ Тома никак не устроит.
* * *
[ За неделю до событий ]
Острые шпильки дробно отбивали ритм по асфальту, как счёт перед чем-то неизбежным. Тонкий, едва уловимый, но насыщенный парфюм проник даже сквозь стекла машины — терпкий, сладковатый, с металлическим послевкусием. Билл сразу узнал его.
Он напрягся, его пальцы судорожно сжали край руля. Сидя на водительском, он оглянулся в зеркало. И когда она появилась в поле зрения — сердце пропустило удар.
Дайен.
Красные волосы — яркие, как кровь на снегу. Губы в тон — алые, сочные, словно в насмешку. Она улыбалась. Уверенно, легко, словно её здесь ждали.
Билл выдохнул, но лёгкости в этом выдохе не было. Он не знал, как правильно себя вести. Он вообще сомневался, стоило ли это всё затевать.
Она небрежно нагнулась и чмокнула его в щёку, не задавая лишних вопросов. Всё у неё было по плану.
— Не рад меня видеть? — её голос прозвучал будто медленно натянутый шёлк, с поддёвкой, почти игриво.
— Рад, — Билл неловко усмехнулся, пряча напряжение в плечах. — Давно не виделись, Дайен.
Она откинулась на заднее сиденье, как хозяйка, не дожидаясь приглашения. Сняла перчатки, пальцами с длинным маникюром поправила волосы.
— Я даже соскучилась по твоей мордашке. Ты же получил мой подарок? Тебе понравилось?
— Да, очень, — кивнул Билл, дёрнул рукавом, показывая на запястье блестящий браслет с нефритовыми камнями. — Как я и мечтал.
— У меня такая же. Будем как близнецы, — промурчала Дайен, её голос был тягучим, с лёгким ядом, будто бы случайно... но нет.
Она подалась вперёд, скрестив ноги так, чтобы юбка чуть приподнялась, и повела пальцем по браслету на его руке, медленно, лениво. В салоне повис густой запах её парфюма, удушливо-сладкий, цепкий.
— Кстати о близнецах... — её голос стал тише, но не менее ядовитым. — Как поживает Том? У него всё хорошо?
Билл едва заметно отпрянул, плечи напряглись.
— Всё нормально, — коротко бросил он, взгляд его скользнул в окно. — По-старому. Ничего нового.
— Вот как... — в её голосе мелькнула едва уловимая усмешка. — А что насчёт девушек?...
Она сделала паузу. Тон — игривый. Глаза — острые. Интонация — опасная. Билл криво улыбнулся, но внутри зазвенел тревожный колокол.
— Ты же его знаешь... — Билл слегка пожал плечами, будто защищаясь. — Когда он разбит — любит и чужие сердца поразбивать.
— Ну-ну, — отозвалась Дайен, взгляд её скользнул в окно, где отражался тусклый свет фонаря. Пальцы медленно перебирали край кожаной перчатки. — Насчёт клуба. Птичка нашептала мне: Клаусу грозит срок. И не условный, а такой — с видом на решётку на ближайшие десять лет.
Билл приподнял брови, чуть наклонился вперёд.
— Серьёзно?
— Если подойти к нему первыми, — продолжила она, будто проверяя его реакцию, — можно скинуть цену до грязных копеек. Я ведь помню, как ты говорил: «Быть владельцем такого места — это как быть богом в аду».
Он хмыкнул, почти с теплотой.
— Зачем ты мне это рассказываешь? Почему... помогаешь?
— Потому что мой милый папочка тоже узнал об этом. — Голос её стал ледяным. — Слышала, как его шавки уже строят планы. Он хочет прибрать клуб к рукам и сделать из него новый штаб. Для грязи, шантажа, и всего, что ты так ненавидишь.
— Чёрт... — Билл откинулся в кресло, нервно провёл рукой по лицу. — Если Виктор уже на хвосте, мы не успеем. Он сожрёт всех — и не подавится.
— Вот почему я тебе и позвонила, — её голос стал мягче, почти нежным. — Он вас терпеть не может. А я его. Сделаем больно вместе?
Она склонила голову, и на её губах расплылась крошечная, ядовитая улыбка.
Билл почувствовал, как внутри всё тянет в узел.
— Я пошепчу Тео, скажу, что вы достойные кандидаты. Но...
— Том вряд ли согласится, — прервал он, покачав головой.
— Тогда сделай так, чтобы согласился. Ты умеешь, Билли. — Её голос стал твёрже, тон обострился. — И включи меня в сделку. Я хочу процент. Только... карты не раскрывай сразу. Он уйдёт при одном моём имени.
Билл закусил губу, пару секунд молчал, затем медленно кивнул.
— Договорились.
И тут она вновь улыбнулась — хищно, красиво, как хищница, чувствующая приближение крови.