Double Trouble | Двойная неприятность

Братья опустились на старый, продавленный диван, и тот сразу жалобно заскрипел под их весом. Пружины зашевелились, словно ожили после долгого сна, и Билл, поморщившись, едва заметно скривил губы. Том уловил это движение боковым зрением и, не сдержавшись, слегка поддел брата локтем в бок — мол, не выделывайся.

В комнате было душно, пахло сыростью и чем-то знакомым до боли — смесь дешёвой пыли, старой мебели и попыток выживания. Место, где краска с обоев давно сошла, но не исчезла мечта о лучшей жизни.

Они молчали. Но где-то под кожей это место отзывалось знакомым эхом. Всего несколько лет назад они и сами сидели в такой же квартире, на таком же убитом диване, с тем же самым чувством — отчаянной, голой решимости выбраться. Выбраться из нищеты, из безвестности, из закоулков города, которые никто не хочет вспоминать.

Хейли вернулась из соседней комнаты, крепко прижимая к груди старенький ноутбук и маленькую флешку, будто не технику несла — свою судьбу. Руки слегка подрагивали, но на лице — ни намёка на страх. Она села рядом с Ханной, напротив братьев. Между ними словно выстроилась невидимая линия фронта.

Ханна перевела взгляд с сестры на Тома — спокойно, отрывисто, будто прикидывала его реакцию. Потом — на Билла. Именно на него падал основной свет прожектора их правды.

— Не знаю, кому ты так сильно перешёл дорогу, — начала она медленно, голос чуть глуше обычного. — Но на флешке компромат. Сообщения. Аудио. Телефонные разговоры. Только ты, Билл.

На миг в комнате стало слишком тихо. Даже холодильник будто приумолк. Ханна перевела взгляд обратно на Тома.

— Тебя там нет. Ни одного упоминания.

Билл тут же фыркнул. Скривил губы — то ли в насмешке, то ли в раздражении. Но плечи чуть вздрогнули, будто холод прошёлся по позвоночнику. Что-то в её тоне — прямое, безэмоциональное — задело.

— Какой ещё, к чёрту, компромат? — голос его стал резче, чем он хотел. В нём промелькнуло нечто тревожное, будто он уже начал догадываться, о чём речь.

Том молчал. Глаза его не отрывались от Ханны — не от её слов, а от выражения лица. Он почувствовал, что она говорит правду.

Ханна выдохнула и взглядом кивнула Хейли. Та, не задавая лишних вопросов, аккуратно открыла ноутбук, воткнула флешку и, ловко клацая по клавишам, вывела нужную папку. Экран замер, осветив полутемную комнату бледным светом. Братья синхронно подались ближе, будто тянулись не только к экрану — к ответам.

С каждой открытой записью, с каждым щелчком — лица Каулитцев мрачнели. Воздух в комнате будто стал тяжелее, натянутый, как струна. Пальцы Хейли не дрожали, но сердце стучало слишком громко.

Билл сидел почти неподвижно, но под кожей читалось напряжение. Его руки сжались в кулаки, ногти вонзились в обивку дивана. На мгновение показалось, что он сейчас вырвет этот проклятый ноутбук из рук и вышвырнет в окно к чертям.

— Это... — начал он, но не договорил.

В глазах читалось недоверие. Растерянность. Злость. Он пытался понять: это чья-то месть? Предательство? Или Виктор действительно готов пойти на всё, чтобы прибрать «Инферно» к рукам?

Брови Тома нахмурились, с каждым новым файлом на экране его челюсть становилась всё жёстче. Аудиозаписи, фрагменты переписок, отрывки телефонных разговоров — всё крутилось вокруг Билла. Его голос. Его имя. Его грёбаная подпись под странными договорами.

Он молчал, но в глазах читалась ярость, а главное — непонимание, потом разочарование, и наконец — тихая боль, которую он пытался скрыть под нахмуренными бровями.

— Это что вообще такое? — спросил он наконец, взгляд резанул брата остро и почти хищно. Тон был спокойный, но в нем пряталась угроза.

Билл отвёл глаза. Плечи его опустились, как будто тяжесть слов Тома легла на них. Он сжал колено так, будто пытался удержать себя от того, чтобы не сорваться.

— Это не то, о чём ты думаешь... — сказал он глухо, не поднимая взгляда. — Я... я тебе всё объясню.

Том резко вскинул голову, в глазах метнулся гнев — не вспышка, а нарастающее пламя, которое он больше не собирался сдерживать.

— Объяснишь? Что ты мне объяснишь, Билл? — голос дрогнул, но не от слабости — от ярости. — Что ты действовал за моей спиной? Что этот долбаный клуб — твоя одержимость, а я просто идиот, который повёлся на твои красивые речи? Я пошёл на это ради тебя, чёрт побери! Мне плевать было на этот «Инферно»! Это была твоя мечта, и я... я, как идиот, решил, что если тебе это важно, значит и мне должно быть важно.

Он вскочил с дивана. Движение было резким, почти угрожающим. Ханна и Хейли тут же рефлекторно встали и сделали шаг назад — не из страха, но из инстинктивного понимания, что сейчас наэлектризовано всё вокруг. В груди у Ханны закололо — не за себя, а за Тома.

— Мне чуть нос не сломали из-за этой чёртовой флешки! — рявкнул он, проведя рукой по лицу, как будто пытался стереть не боль, а позор.

— Я пошел на это ради нас... — прошептал Билл. В его голосе впервые проскользнула настоящая вина. Он был хорош в браваде, в играх, в насмешках. Но сейчас он был просто младшим братом, который всё испортил. — Дай мне хоть объяснится!

— Да к чёрту твои объяснения! — Том резко отстранился, будто обжёгся о что-то. Руки вскинулись в воздухе — не в гневе, а скорее в бессилии. Слишком много. Слишком быстро. Его лицо потемнело от напряжения, и как только гнев прорвался наружу — в висках будто взорвалась боль.

Голова откинулась назад, нос снова дал о себе знать — тонкая струйка крови потекла по верхней губе.

— Блядь... — прошипел он сквозь зубы, резко вытирая салфеткой лицо. Всё это напоминало затянувшийся кошмар, из которого не выбраться.

Билл стоял чуть в стороне, его пальцы нервно теребили ткань штанов. Он хотел сказать что-то ещё, но слова не складывались. Каждый взгляд Тома в его сторону будто вонзал в него гвозди.

— Эй, может, хватит? — вмешалась Хейли, обвела обоих взглядом. — Вы же сами сказали, что нам грозит опасность. Может, сначала с этим разберёмся, а потом будете играть в семейную драму?

Ханна молча подошла ближе, в руке — чистая салфетка. Она протянула её, остановившись на полушаге от Тома. Он бросил на неё быстрый, колючий взгляд — будто хотел оттолкнуть, но всё же взял салфетку. Сжал её в пальцах, промолчал, потом засунул в ноздрю, мимолётно морщась.

— Лучше не закидывать голову, — тихо проговорила Ханна. — Кровь может попасть в горло.

Том фыркнул, но в голосе уже не было злости — только усталость.
— Да нихрена не будет. Я знаю, — буркнул он, не глядя на неё.

— Сядь, — спокойно, но уверенно сказала она, не повышая тон.

Он поколебался, но подчинился. Сел тяжело, как будто сдался не ей — себе. Ханна осталась стоять рядом, не двигаясь, только наблюдая, как он подбирает дыхание, стирает с губ остатки крови, и кажется — впервые за всё время, просто молчит.

— Я принесу что-нибудь холодное, — тихо сказала Ханна, и, не дожидаясь ответа, вышла из комнаты.

Её шаги эхом отозвались в узком коридоре, как будто только сейчас она позволила себе дышать. В груди все ещё давило — не страх, не тревога... что-то другое. Давление чужой ярости, чужой усталости. И, может быть, капля вины. Или сочувствия. Она не была уверена.

Холодильник скрипнул, когда она открыла дверцу морозилки. Порыв ледяного воздуха обдал кожу, от чего по спине прошёлся нервный озноб. Внутри — остатки замёрзшего мяса в старом пакете. Она взяла его двумя пальцами, чуть поморщившись от странного запаха, но решительно захлопнула дверцу.

Когда вернулась в комнату, там всё ещё стояла глухая тишина. Только Хейли переминалась с ноги на ногу, Билл смотрел в сторону, будто ждал, когда всё это закончится, а Том сидел, уткнувшись в пол.

Ханна подошла и без слов протянула свёрток. Том бросил на неё взгляд — всё ещё настороженный, но уже без агрессии. Он взял мясо, кивнул коротко и прижал к переносицы. Тонкая морщина пробежала по его лбу от ледяного прикосновения, но он молчал.

— Поможет сузить сосуды.

Он снова кивнул, но не посмотрел на неё. Просто сидел с прижатым пакетом, как будто эта холодная тяжесть напоминала, что всё ещё можно взять под контроль.

И только она заметила, как у него чуть дрожали пальцы.

Ханна молча прислонилась к стене, скрестив руки у груди. Грубая штукатурка холодила спину даже сквозь ткань. В углу комнаты Хейли будто не могла найти себе места — переминалась с ноги на ногу, то вскидывая глаза на братьев, то снова отводя взгляд. Тишина в комнате натянулась, как струна — одно неверное слово, и она оборвётся.

Ханна чувствовала: напряжение между Тома и Биллом заставляет нервничать не только Хейли. Это висело в воздухе, как запах табака и чужих решений.

— Знай только одно, Том, — наконец прервал молчание Билл. Его голос был другим. Ни тени прежней дерзости, ни фирменной насмешки. Только усталость и почти болезненная честность. — Я бы никогда не предал тебя. Не подставил бы под удар.

Он не смотрел в глаза брату, говорил как будто в пустоту, но каждый его слог был чётким, словно вымеренным.

Ханна перевела взгляд на Тома. Тот не шевелился. Лишь слегка дернулся его скул, будто он сдерживал эмоцию — злость или что-то более хрупкое, чего не хотелось показывать.

— Знаю, — наконец выдохнул Том, сжимая мясо у переносицы. Холод пробирал до костей, и он зажмурился от резкого, но отрезвляющего ощущения. — Просто... просто не ожидал. — Его голос прозвучал глухо, как будто он разговаривал не с братом, а с собственной обидой.

Билл молча кивнул. Он и сам знал — любые оправдания сейчас только всё испортят. Лучше просто замолчать и дать брату прожить этот момент без давления.

Все словно погрузились в свои мысли. Хейли опустилась обратно на диван, нервно теребя край кофты. Она больше не металась, но взгляд метал тревогу — как будто ждала, что ещё одна искра вспыхнет.

Ханна осталась у стены. Её взгляд скользил по комнате, по каждому из них, будто фиксируя всё: и напряжение, и усталость, и недосказанность. Она будто держала эту комнату в равновесии, просто молча наблюдая.

Тишина висела, вязкая, как дым. Не враждебная, не разрушительная — просто глухая. И в этой тишине что-то медленно начинало оседать. Не прощение. Не понимание. Но хотя бы пауза.

Но пауза длилась недолго.

Громкий стук в дверь, глухой и тяжёлый, как удар в барабан перед битвой, заставил всех резко обернуться в сторону прихожей. Напряжение, которое только что начинало стихать, мгновенно взметнулось до предела.

Хейли первой сорвалась с дивана, с облегчённым вздохом:

— Наверняка соседи... Опять пришли жаловаться на шум. Я разберусь.

Она прошла к двери, даже не оглядываясь, будто пытаясь сохранить остатки нормальности. Её шаги были уверенными, почти раздражёнными. Рука легла на замок, щелчок. Дверь приоткрылась, и Хейли подняла глаза, собираясь начать заранее заготовленную фразу.

— Мы постараемся поти...

Но не успела договорить.

Глухой, звериный грохот — нога со всей силы ударила в дверь. Дерево треснуло, створка распахнулась с оглушительным скрежетом, и Хейли отлетела назад, словно кукла. Её тело ударилось о пол, хрип вырвался из груди, и воздух на миг застыл в комнате.

— Чёрт! — рванулся Том, сбрасывая пакет с мясом и поднимаясь на ноги. Билл тут же последовал за ним, рука уже тянулась за оружием.

В дверном проеме — тени. Несколько человек. Слишком много для "соседей".

Дверь со скрежетом ударилась о стену, в комнату ворвались трое — массивные, одетые в чёрное, лица скрыты под капюшонами. Один с кастетом, второй с ножом, третий — с цепью, которая лязгнула, как грозовое предупреждение.

Том мгновенно рванулся вперёд, перехватывая нападавшего с ножом за запястье и врезая кулаком ему в челюсть. Хруст, мат, и тот отлетел к стене. Билл, выругавшись, схватил деревянную ножку от стула и с разворотом ударил одного из нападавших по плечу, отчего тот зашипел и кинулся на него с цепью.

На полу застонала Хейли, придавленная разбросанными подушками, когда приземлилась. Ханна тут же подбежала, встала на колени и попыталась помочь сестре подняться.

— Хейли, ты в порядке?

— Да нормально, — раздражённо рявкнула Хейли, смахивая руку сестры, она резко вскочила, подхватила с пола дубинку и, не теряя времени, вмазала одному из нападавших в затылок. Раздался глухой удар, и тот рухнул лицом вперёд.

— Вот и отлично, — буркнула она, перехватывая дубинку поудобнее. — Давно хотела кому-нибудь ею треснуть.

Тем временем Том, отбив атаку, ухватился за куртку противника, с силой врезал коленом в живот, а потом опрокинул его через себя на пол. Билл сражался молча, но жестко: ловко уходил от ударов цепи, пока не перехватил её, обмотал вокруг руки противника и с хрустом дернул в сторону.

Оставшийся противник замер, глаза метнулись в сторону выхода. Он понял — не по зубам. Но было уже поздно: Хейли поднырнула под руку и со всего размаху врезала дубинкой ему в лицо. Он пошатнулся, закричал, кровь пошла из носа.

Ханна застыла у стены, широко распахнутые глаза отражали беспорядочный вихрь происходящего: лязг цепей, удары, крики. В комнате летали предметы, трещал обломанный стул, будто это был не реальный бой, а какой-то ночной кошмар, от которого не проснуться.

Пошатнувшись назад, она ударилась лопатками о холодную стену. Сердце грохотало в груди. Щелчок — не физический, внутренний. Инстинкт. Паника отступила, на смену пришло холодное, быстрое решение.

Она рванулась прочь, на цыпочках — через коридор, мимо сцены хаоса, стараясь не попасть в поле зрения. Захлопнула за собой дверь в комнату, тут же метнулась к рюкзаку, на автомате начала заталкивать внутрь всё: деньги, паспорт, медицинскую карту, мелочь со стола, какие-то драгоценности. Всё, что может понадобиться в бегстве.

Вдалеке послышался треск: кто-то снова вломился через дверь. Значит, недоброжелателей стало больше. Она стиснула зубы, ускорилась. Краем глаза заметила мигание экрана ноутбука — флешка.

Ханна метнулась к столу, выдернула флешку с едва слышным щелчком и, не думая, сунула её в самый дальний внутренний карман рюкзака, на самый низ, под свёрнутую кофту. Проверила молнию. Дёрнула раз, два — застегнулась.

Ханна сорвала занавески с окна, впуская в комнату резкий уличный свет и холодный воздух. Ветер тут же рванулся внутрь, будто тоже хотел сбежать отсюда. Сквозь стекло она увидела пожарную лестницу, покрытую ржавчиной и пылью. Дернула раму — заклинило. Сжав зубы, она ударила по оконной раме локтем, второй раз — треск, окно дрогнуло. С третьего удара — поддалось. Металл заскрипел, Ханна выдохнула с облегчением. Её пальцы вцепились в раму, проверяя крепость лестницы. Держится. В голове промелькнула одна мысль: времени почти нет.

В коридоре с грохотом захлопнулась дверь, и в следующую секунду на пороге комнаты появился Том.

— Быстро! — крикнула она. — Через окно!

Следом за ним ввалилась Хейли, за ней — Билл, отдуваясь, с выбитым плечом и окровавленным кулаком.

— Все? — спросила Ханна резко. — Живы?

— Почти убили, но вроде да, — выдохнула Хейли, сдавленно смеясь. — Дерьмо... ты правда собираешься вылезти туда?

— А ты хочешь остаться? — бросила Ханна, уже взбираясь на подоконник.

Том одним движением выдернул рюкзак с её плеча и накинул на себя.
— Я первый, — сказал он, не терпя возражений. — Если кто-то внизу — лучше я.

— Тебе с носом спускаться? — фыркнула Ханна, но уступила, всё ещё дрожа от адреналина.

Том спрыгнул на лестницу, перила взвизгнули от нагрузки. Он оглянулся и махнул рукой.

— Чисто! Быстро!

Ханна вылезла из окна, Хейли — за ней, напоследок метнув взгляд на сожжённую квартиру. Из кухни всё ещё воняло гарью — кто-то бросил туда дымовую.

Билл замыкал цепь, обернувшись через плечо — кто-то вновь барабанил по входной двери.

— Пошли, Билл! — заорала Хейли снизу.

— Иду! — Билл стиснул зубы и сиганул на лестницу. Последняя ступень прогнулась под его весом.

Они начали спуск, торопливо, но осторожно. С каждым этажом напряжение спадало. Пятки отбивали железо. Тяжёлое дыхание, едкий запах крови и пыли. Наконец — асфальт под ногами.

— Сюда! — скомандовал Том, указывая на тёмный переулок за углом.

Все, не оборачиваясь, рванули туда, растворяясь в тенях.