Глава 2
Оленька отлично сдружилась со своим новым братом. Гуляли с ним целыми днями, бегали к реке, пускали палочки, нарекая их кораблями, которым предстоит дальнее плавание. Все это продолжалось до тех пор, пока не вырос Никита и не начал выходить в свет, бывать на общественных балах, разъезжать с собственным слугой по гостям.
Теперь-то Ольга точно осталась одна, с отцом она виделась только по вечерам, днями он был в отъездах. С матерью Никиты отношения не особо ладились, поэтому находиться с ней дома все время было изнурительно. Оленька убегала к реке и проводила там почти все время, разговаривая с самой собой. Пустив очередной "великий" корабль в дальнее плавание она завалилась на спину на пушистый травяной ковёр и прикрыла глаза. Солнце беспощадно слепило, хоть и жмурилась Ольга, все равно было ярко. Вдруг резко появилась тень. То ли туча заслонила солнце, то ли... Кто-то кашлянул. Молодая княжна резко открыла глаза и увидела над собой Никиту.
- Никитушка, - улыбнулась она и поднялась, села.
- Скучаешь? - присел он рядом.
- Приходиться, - пожала плечами она и, сорвав охапку травы, принялась по одному листку кидать в воду.
- Ты уже такая большая, - погладил он Ольгу по голове.
- Кто бы говорил, - рассмеялась она и посмотрела на брата, - ты изменился куда больше меня. Тебе вот уже восемнадцать, - с тоской в голосе добавила княжна.
- Полно тебе, через год и мы сможем потанцевать на балу. А хочешь? - подорвался Никита и схватил Ольгу за руки, - станцуем прямо сейчас.
- Хочу, - обрадовалась Мещерская, и закружилась с князем Соколовским в танце.
Всё это было так захватывающие, не хотелось останавливаться и отпускать руку горячо любимого ей братца. Она смотрела ему в глаза и улыбалась, так глупо и по-детски. Наконец торжественная музыка в их воображении смолкла и они замерли. Молодой князь держал Ольгу одной рукой за талию, другой крепко сжимал её пальчики. А Мещерская свободно могла ощутить биение его сердца, поскольку её ладонь лежала прямо на его груди. Они сперва, улыбнулись, затем засмеялись и отпрянули друг от друга.
- Твой корабль совершил путешествие, - сказал Никита и, сломав с дерева ветку, пустил её по воде, - пора и моему отправится следом за твоим.
- Мой уже не догнать, - пожала плечами молодая княжна.
- А то не твой ли корабль? - Соколовский указал на застрявшую палочку в камышах.
- Мой, - обрадовалась Оленька, - смотри, твой догоняет.
Два «корабля» встретились и поплыли дальше вниз по течению.
- Бежим за ними, - Никита Сергеевич схватил сестру за руку.
Они бежали до тех пор, пока узкая речка не впала в большое озеро.
- Это же озеро, - воскликнул молодой князь, - наша речка впадает в озеро.
Почувствовав себя как-то неловко, Ольга выдернула свою ладонь из руки Никиты.
- Пора возвращаться.
- Позволь ещё полюбоваться этой красотой, - Соколовский остался неподвижен, он даже не заметил, как Ольга покинула его. Раздался крик, а затем всплеск и Никита увидел барахтающуюся в воде сестру.
- Оленька, - кинулся к ней парень. Он лёг за землю, пачкая свой серый фрак в глиняную поверхность земли, - держись, - он потянул руку и сумел вытащить Мещерскую на берег, - почему ушла без меня? - прикрикнул он на сестру.
- Потому что...
- Я испугался, - он прижал дрожащую девушку к себе.
Молодой князь помог Ольге подняться, накинул на неё свой измазанный фрак и взял её за руку, повел домой.
Анастасия Павловна встретила их не дружелюбным взглядом, но ничего им на это не сказала. Няню она отправила вместе с Ольгой в баню, а на сына лишь посмотрела презрительно.
- Простите, матушка, - склонил голову Никита.
Княгиня лишь гордо подняла свой нос и вернулась в зал.
Так проходили дни за днями, недели за неделями. Время шло, но ничего не менялось. Только встречи с Никитой Сергеевичем стали ещё реже. Чтобы увидеться с ним, застать его хотя бы глазком Ольге надо было либо поздно ложиться, либо рано вставать. Как-то проснувшись ещё на заре, Оленька вышла во двор и услышала такой разговор. Княгиня Соколовская отчитывала её няню, Елену Васильевну.
- В конце концов, Ольга Дмитриевна уже не ребёнок, вы все ещё смеете обращаться к ней так не уважительно. Не забудьте также объяснить ей, как надлежит обращаться к молодому князю Соколовскому.
С этих самых пор, больше она не слышала от своей няни простого обращения. Отныне стало, либо Ольга Дмитриевна, либо Ваша Светлость.
- Почему не зовёшь меня больше Ольгой? - возмутилась молодая княжна.
- И пожалуйста, относитесь к князю Соколовскому более уважительно, зовите его по батюшке.
Мещерская не замечала, чтобы Анастасия Павловна много разговаривала. Она её считала практически нелюдимой, замкнутой в себе. С кем княгиня могла свободно поговорить так это со своим сыном, либо с отцом Ольги. Слугам лишь иногда делала замечания.