Глава 8.
Иней хрустел под подошвами, сопровождая каждый шаг Гарри. Высокие деревья дрожали от холода, роняя на землю обесцвеченные листья — последнее напоминание уходящей осени. Поттер ежился, натягивая шарф на покрасневший нос. Он часто моргал, в попытках избавиться от льдинок на ресницах. Но несмотря на то, что погода не была дружелюбно настроена к студентам Хогвартса, пушистые хлопья снега лениво падали на землю, создавая какое-то странное спокойствие, ощущение защищенности в невообразимом снежном хаосе. Солнце отдавало людям свои последние, едва ли теплые лучи, которые не успевали касаться кожи, а холодный ветер пробирал до костей. Впрочем, Гарри, Гермиона и Рон дружно шагали по территории школы.
Прошлым вечером девушка рассказала о том, как Панси пообещала убедить Драко продолжить участие в проектной работе. Поведение Малфоя совершенно не злило ее, а напротив, очень сильно напугало. Ведь слизеринец сорвался с места всего через минуту после того, как Поттер покинул библиотеку. Что касается Гермионы, то вопросов она не задавала:
и в этот раз подобное поведение подруги Поттера не взволновало. Грейнджер как будто надоело выпытывать из Гарри мотивы поступков, фразы и мысли относительно Драко, поэтому она оставила его в покое.
Хотя обсудить им, определенно, было что. Расставание с Джинни едва ли обошло Грейнджер стороной: этой ночью девушки долгое время сидели на диване в гостинной, и даже глупец понял бы, о чем шла речь в их беседе. Рон рассказывал, что Уизли плакала, пытался узнать, что случилось, но ни девушки, ни Поттер не смогли унять любопытство гриффиндорца. Касательно темы с Уизли, здесь Гермиона тоже ни словом не обмолвилась, за что Гарри был безумно благодарен. Как и за то, что девушка вырвала их из теплых постелей ранним утром, вытащила на улицу для прогулки и насыщения организма кислородом. И на изумленное: «Мерлин, вы видели, какие там огромные снежинки?» ответить было нечего, поэтому поворчав немного, парни оделись и отправились лицезреть первые зимние деньки. Спустя какое-то время, Поттер понял истинную ценность задумки Гермионы: они дурачились, смеялись, говорили ни о чем, и это было одно из самых лучших мгновений в его жизни.
Ему нужен был этот чистый воздух, непринужденная атмосфера, как отчаянная попытка вернуть ясность. Ведь, впервые думая о Малфое, Поттер хотел улыбаться. Оттого и запутаннее становился клубок событий, уводя Гарри все дальше от спокойной действительности к хаосу перемен.
Этой ночью Гарри очень плохо спал. Изначальные попытки уснуть, наравне с разрывающей голову болью, спровоцировал инцидент в башне Астрономии. И, несмотря на то, что впечатление он оставил относительное, Гарри казалось, что он был буквально вывернут наизнанку. Мозг был напряжен настолько, что возникало ощущение, что малейшее физическое воздействие, вроде элементарного прикосновения к подушке, подобно детонатору, разорвет голову на маленькие кусочки. Поэтому Гарри сидел на кровати, ощущая как все тело наливается свинцом.
Сегодня осмыслить все без раздирающей голову боли, было намного проще. События прошлого вечера не сливались в неразличимое марево, и с минимальными усилиями вставали на свои места. Многие фразы Драко засели в голове, вроде отношения окружающих к бывшим Пожирателям или же идея насчет возникновения противодействующей группы людей, возомнивших себя теми, кто вершит правосудие. И, на контрасте с предыдущими мыслями Гарри, в сложившейся ситуации, инцидент с Ноттом приобретал иную окраску.
Впрочем, обсуждать подобное с кем бы то ни было, Поттер не стал. Глупо делать важные заявления, притягивая аргументы за уши.
— Я до последнего надеялся, что новость об этом маскараде — обычные слухи, — Рон покачал головой, а выражение лица вмиг стало недовольным. Речь шла об ужине, на который Поттер не пошел. Сославшись на элементарное отсутствие аппетита, он даже не наткнулся на укоризненный взгляд или уговоры. Казалось, что прошлым вечером Рон и Гермиона стали поразительно проницательными в вопросах Гарри, и не стали дергать его. Именно за этим ужином Макгонагалл официально объявила дату предстоящего праздника и подробно рассказала об условиях его прохождения. — Все словно помешались на этих танцах.
— Нет ничего плохого в маскараде, Рон. Идея отличная, — Гермиона пожала плечами, — Мы подберем костюмы и на денек притворимся членами элитного общества Викторианской эпохи, к примеру.
— Виктори... А, к черту.
— Рон, что такого в обычном празднике? — Гарри улыбнулся вспыхнувшим в голове воспоминаниям. — Тот костюм тебе давно не по размеру, не переживай...
— Очень смешно, — Уизли усмехнулся, но в следующее мгновение серьезно задумался.
— Мама может сшить еще дюжину костюмов.
— Знаешь что, Рон Уизли, — Грейнджер закатила глаза, а тон голоса приобрел уверенные нотки, — я думаю, что Молли не сильно расстроится, если ответственность за костюмы на себя возьму я.
— И, это не означает, что ты должен начать переживать меньше или... — Гарри рассмеялся в голос, когда осознавшая смысл его слов Грейнджер, неслабо пихнула друга локтем. — На самом деле, Гермиона права. Мы отлично проведем время.
Рон нахмурился сильнее обычного, следом он поднял взгляд на Поттера, медля, перед тем как все же озвучил свои мысли. Именно в эту секунду, Гарри понял, что вчера Гермиона рассказала Уизли о случившемся, и это едва ли обрадовало гриффиндорца.
— Я знаю, что это не мое дело, — ему стало жутко неловко, — но Джинни не чужой человек для меня и ты...
— Рон, все в порядке. — Поттер улыбнулся. Через силу. Мысли о Джинни все еще доставляли неудобство, ведь он поступил как полнейший ублюдок и, признание вины, ни в коем случае не оправдывало его. — Мы пойдем вместе, как... друзья.
— Как друзья... — Уизли кивнул, переваривая сказанное. — Да, это вроде как хорошо, м?
— Рон, я не думаю, что Гарри хочет говорить об этом сейчас, — предел терпения Гермионы достигал своей черты, но очевидно, девушке также было интересно услышать ответ Поттера, именно поэтому она не стала настойчиво затыкать Рона.
— Ты не подумай. Я не осуждаю или что-то подобное... Просто, даже если ты нашел себе другую девчонку, я не стану винить тебя, но ты... ты ведь расскажешь нам, — Уизли поднял взгляд на друга, улыбаясь уголком рта, — мы же друзья, так?
— У меня никого нет, Рон, — Гарри произнес это максимально отстраненно, дабы пресечь дальнейшее обсуждение данной темы. Впрочем, на секунду он заметил, как бровь Гермионы выгнулась.
— Хорошо... то есть, не хорошо, конечно, просто...
— Я думаю, нам нужно возвращаться. — На этот раз голос Гарри звучал чуть жестче и это, действительно, подействовало. — Скоро завтрак.
— Да, извини, я несу полнейшую чушь, — Рон кивнул. Гарри надеялся, что точка в разговоре все же была поставлена.
— Все в порядке, друг.
Они уже собирались возвращаться, но стоило Поттеру развернуться, его буквально пригвоздило к земле. В десяти метрах от них находились Малфой и Паркинсон — они уверенно направлялись к трио. Девушка была почти по макушку замотана в шарф, а темные волосы блестели от снежинок. Утепленная мантия совершенно не согревала Панси, так как ресницы ее точно также покрыл иней. Драко тоже был закутан в шарф, впрочем лицо он не скрывал, и Гарри мгновенно мог заметить, как покраснели щеки Малфоя и чуть потрескались от холода губы.
— Доброе утро, Панси, — Гермиона кивнула, губ ее коснулась вежливая улыбка, наравне с удивлением. —... Драко.
— Грейнджер, мы хотели узнать, во сколько сегодня встреча в библиотеке, — Панси была необычайно мила: говорила она спокойно и довольно приветливо, что разумеется, очень сильно настораживало. Именно поэтому, прежде чем ответить, Гермиона едва не подавилась воздухом.
— Вы придете? — Удивление на лице девушки скрывать было просто невозможно, что и заметили Панси с Драко. Гарри наблюдал за тем, как уголок губ Малфоя чуть приподнялся.
Он смотрел на Гермиону, игнорируя всех присутствующих.
— Да, только при условии, что время будет спланировано грамотно, с учетом ваших с Уизли личных дел, — Панси пожала плечами, словно говорила очевидные вещи, однако, Грейнджер все равно стало немного неловко. Она хотела было открыть рот, дабы оправдаться, в очередной раз сказать, что они делами занимались, а не друг другом, но сдержалась. Ей все еще безумно сильно нужна была их помощь. Именно поэтому голос звучал миролюбиво.
— И без конфликтов, — парировала она, соглашаясь с предложением Паркинсон. Взгляд девушки в эту секунду был адресован к Драко. Малфой улыбнулся чуть шире, сталкиваясь с вниманием Гермионы. Насколько бы бредово не звучала фраза девушки, в ней был определенного рода смысл.
— Я постараюсь быть очень милым, Грейнджер, — голос звучал почти без издевки и сарказма. Очевидно, что Драко приложил довольно много усилий, дабы сказать это с необходимой в данной ситуации интонацией. Впрочем, Гермиона предсказуемо растерялась от сказанного, поэтому не нашла иного выхода, кроме как обратиться с аналогичным условием к Поттеру.
— Гарри?
— Никаких конфликтов, — он говорил достаточно спокойно, до тех пор, пока не столкнулся, наконец, со взглядом Малфоя. Серые глаза изучали, пробираясь под одежду, кожу, в мысли. Гарри становилось жарко, но взгляд отвести он не мог физически. Возможно, это было неправильно, но ему хотелось продолжать зрительный контакт. Между ними что-то поменялось, определенно точно, после вчерашнего разговора. И, если Поттеру не показалось, Малфой согласился с его словами, относительно того, что делать дальше. А значит, все теперь может быть совершенно иначе. И фраза, касательно отсутствия дальнейших конфликтов имела весомое значение.
На самом деле, Гарри вчера почувствовал невероятное облегчение. Они словно разрушили чертову стену, говорили настолько искренне, касаясь чего-то, действительно сокровенного. От этого замирал дух. И, единственное, чего боялся Поттер — то, что Драко сделает шаг назад, закроется вновь, выберет свою правду.
— Уизли? — Паркинсон широко улыбнулась, глядя на Рона. Он в одно мгновение покраснел до кончиков ушей, начиная потихоньку злиться, но все же кивнул, соглашаясь, что в конфликты влезать не будет. — Вот и славно. Тогда, может сегодня после занятий?
— Да, было бы здорово, — Гермиона кивнула и на ее лице отразилась по-настоящему искренняя улыбка. — Спасибо, Панси.
— Слишком часто мне последнее время говорят «спасибо», — всего на одно чертово мгновение взгляд Паркинсон скользнул по Поттеру, но этого было достаточно, чтобы провалиться сквозь землю, освежив вчерашние события в памяти.
Они отправились в Хогвартс чуть позднее, позволив Драко и Панси скрыться за горизонтом, дабы вынужденно не составлять им компанию. Даже, если для Гарри и Грейнджер подобное не казалось чем-то из ряда вон выходящим, то Рон и добрая половина школы, по достоинству новый состав команды не оценили бы. Разумеется, Уизли уже пробубнил пару ласковых касательно совместной работы, но повторно согласился не проявлять неприязнь публично. По крайней мере, Грейнджер действительно верила, что подобное возможно. Да, конечно же, ее вера могла быть спровоцирована исключительной нуждой в выполнении проекта, но Гарри в этот момент захотелось приложить всевозможные усилия, чтобы все сложилось хорошо.
Сегодня утром Поттер чуть дольше положенного изучал свое отражение в зеркале. Из-за раннего пробуждения, он мог себе это позволить. Рон, в привычной манере, пренебрег утренней гигиеной, сведя все процедуры к минутной чистке зубов и оставил Гарри в полнейшем одиночестве. Следы на шее стали бледными, но все еще проглядывались, однако, Поттер решил, что сегодня вполне может перестать таскаться везде в чертовом шарфе.
Холодная погода за окном позволяла наконец-таки надеть белую рубашку, галстук и свитер.
Убедившись, что следы определенно точно не будет видно, Гарри вздохнул с облегчением.
Волосы Поттера чуть отросли, темные пряди касались шеи, совсем немного не доставая до плеч. Уложить их казалось гиблым делом, поэтому Поттер смирился. Он привел себя в порядок, надел новые очки, которые приобрел в конце лета и оправился на раннюю прогулку.
Когда трио добралось до большого зала, собралась немаленькая толпа студентов. До завтрака оставалось чуть меньше пяти минут, поэтому гул стоял невероятно громкий. Каждый из присутствующих обсуждал что-то свое. Впрочем, основной вектор всех бесед был обозначен вчерашним заявлением Макгонагалл за ужином. Именно поэтому, когда Гарри приблизился к столу, мог услышать, как Шеймус и Дин решают кого пригласить на бал. Джинни не было ни в гостиной, ни в большом зале. Гарри, честно признаться, сомневался, что девушка появится где-либо, кроме занятий. И хотя, не считая Рона и Гермиону, никто из гриффиндорцев не знал о их разрыве, сильнейшее давление все же царило в воздухе вокруг. И источником его был Рон, который, черт его подери, прожигал Поттера виноватым и в тоже время подозревающим взглядом. Гарри был уверен, что Уизли считает, мол Поттер не мог просто так расстаться с Джинни, а значит у него кто-то есть. Поэтому Рон проводил тщательный анализ всех, с кем беседовал его друг с момента, как пересек порог большого зала.
— Прошу минуточку внимания, — весь гул в одно мгновение стих, и взгляды присутствующих обратились к Макгонагалл, — Для начала хочу сделать несколько объявлений. Во-первых, прошлым вечером нашу школьную семью решила покинуть одна из студенток Слизерина Миллисента Булстроуд. Причины ухода девушки неизвестны, однако, решение было принято окончательное. Все мы знаем, что Миллисента была старостой факультета Слизерин. Поэтому, воспользовавшись своими полномочиями, я предлагаю коллегам, отойти от школьных правил и выбрать нового старосту для факультета не в начале учебного года, а сейчас, учитывая сложившиеся обстоятельства, — Макгонагалл окинула взглядом всех присутствующих в зале преподавателей и, получив одобрительные кивки, продолжила, — Мое решение основывалось на том, чтобы выбрать человека, который проявлял ответственность и преданность своему факультету. Эта девушка отлично соответствует всем вышеперечисленным качествам. Поэтому, прошу вас поприветствовать новую старосту факультета Слизерин — Панси Паркинсон.
Все студенты поднялись на ноги и начали аплодировать. Все, кроме учеников последнего курса, не считая Гарри и Гермионы. Те в свою очередь получили неодобрительные взгляды со стороны сокурсников почти мгновенно, впрочем решили не придавать этому значения. Гарри даже почувствовал, как Рон потянул его за край свитера, шепча что-то о неправильности подобной реакции. Макгонагалл заметила отношение студентов, но решила его проигнорировать. Она позвала девушку к себе, дабы вручить ей значок старосты. Поттер видел, как неловко самой Панси от столь пристального внимания. Каждый ее шаг сопровождался гробовым молчанием со стороны младших курсов и возгласами возмущения со стороны старших.
Дин даже выдал нечто вроде «Надеюсь, они все убегут один за другим. Как гребаные крысы». Гермиона возразила что-то по этому поводу, но никто не обратил на нее внимание. Даже Рон принялся оживленно обсуждать возможность того, чтобы Панси сделали старостой. Он твердил, что она не отличается умом. А, про преданность Паркинсон своему факультету парировал Финниган «Вот уж точно преданная своим. Ничего хорошего от этого ждать не следует».
Впрочем, девушка, без особых эмоций на лице, вернулась на свое место. Поттер проводил ее взглядом. Он видел, как Драко изучает каждую эмоцию Панси, пытаясь понять ее реакцию, но при этом не говорит ей ни слова, касательно произошедшего. Гарри понимал, что Малфой, действительно, переживает за нее. И уход Милисенты стал еще одним ударом, еще одним способом загнать в угол и без того немногочисленное число студентов последнего курса Слизерина.
Между тем, Макгонагалл продолжала. В этот раз, ее речь касалась темы предстоящего бала. Несколько дополнительных уточнений, относительно распития алкогольных напитков и самоуправства.
Дальше Гарри предпочел не слушать.
***
После завтрака, мисс Пулхетт перехватила трио в коридоре. Занятия начинались через полчаса, и первым как раз стояла Защита от темных сил, поэтому Гарри, Гермиона и Рон решили, что явно что-то натворили. Впрочем, как оказалось, Пулхетт хотела дружелюбно побеседовать с ними буквально десять минут: никакой конкретики в ее словах не прослеживалось, ясно было лишь то, что речь пойдет про предложение, «от которого они не смогут отказаться». Поэтому студентам не оставалось ничего, кроме как проследовать за преподавательницей.
Кабинет мисс Пулхетт выглядел весьма доброжелательно. Обилие теплых кофейных тонов и огромное количество растений в горшках производили хорошее впечатление. Взгляд цеплялся за каждую деталь в интерьере: крошечный сервиз из фарфора, где каждая маленькая чашечка была украшена темно-синим бархатным бантиком. Или же небольшого размера фигурка совы, с огромными, совершенно непропорциональными относительно тела, глазами из белых камней. Позолоченная фурнитура и массивные шторы цвета темного шоколада венчали каменный пол молочно-белой бахромой.
Впрочем, атмосфера едва ли оправдывала себя, ведь несмотря на столь рьяные попытки создать уют, как такового комфорта не было. Как ни пытался Гарри расслабиться, элементарно откинуться на спинку обитого бархатом кресла, легкие заполнял запах сырости, а кожа покрывалась мурашками. Поттер ежился от холода, а взгляд не мог зацепиться за чтото конкретное чуть дольше, чем на мгновение.
Возможно, дело было вовсе не в кабинете. Ведь каждый, кто оказывался здесь, с воодушевлением изучал детали, вдыхал терпкий аромат свежесваренного мисс Пулхетт кофе, и вовсе не задумывался о том, чтобы удрать как можно скорее. Гарри был уверен в этом, оттого неприятнее становилось на душе, ведь дымящаяся кружка перед ним совершенно не интересовала, а ненавязчивый аромат заставлял легкие сжиматься.
Как и следовало ожидать, на лицах его друзей не было и намека на то, что испытывал сам Поттер. Грейнджер едва могла усидеть на месте, настолько сильным было желание вскочить на ноги, но не для того, чтобы сбежать прочь, а напротив, непозволительно долго задерживаться у каждого нового корешка на книжной полке. Рон уплетал кофе с пышными кексами, обилие которых Уизли уже уничтожил за завтраком, но отчего-то именно эти казались вкуснее всего, что тот когда-либо ел.
— Мне кажется от поедания глазами не будет никакого толка, мистер Уизли, — Пулхетт мило улыбнулась, присаживаясь напротив и подталкивая к Рону тарелку с кексами. Румянец на щеках скрылся буквально через мгновение, и Уизли с огромным аппетитом стал уплетать угощения. Даже строгого взгляда со стороны Гермионы не последовало: ее глаза блестели интересом, а с губ вот-вот грозилась сорваться целая куча вопросов, — Надеюсь, вы любите корицу? Я всегда добавляю ее в кофе. Сейчас уже наверняка немного поздно спрашивать....
— она мило хихикнула, делая глоток из маленькой чашечки.
— Кофе изумительный, — парировала Грейнджер, наконец оторвавшись от книжных полок, и с наслаждением втягивая носом насыщенный аромат.
Гарри к угощениям не притронулся вовсе, чем огорчил мисс Пулхетт, ведь уголки ее губ опустились, а брови нахмурились, стоило лишь взглянуть в сторону Поттера. От подобного внимания Гарри почувствовал себя еще неуютнее, поэтому вынужден был обжечь горло большим и резким глотком.
— Мисс Пулхетт, вы говорили, что есть какое-то занимательное предложение, — Грейнджер отставила кружку с кофе, а в глазах вновь вспыхнул интерес. Она с недовольством взглянула в сторону Гарри, который не проявлял даже толики нужного дружелюбия. Впрочем, Поттер даже если бы очень захотел, не смог бы это исправить. Несмотря на милую улыбку и трогательное гостеприимство, Мисс Пулхетт стала воплощением того типа людей, который Гарри ненавидел и до войны, и после. Она считала его особенным, проявляла больше внимания, чем к другим, называла везением возможность обучать его. Над этим уже давно шутили другие гриффиндорцы, но отчего-то это никогда не цепляло Гарри так, как сейчас.
Она слишком старалась что ли... Незаслуженно. Гарри совершенно не заслуживал подобного. — Да-да, у нас не так много времени, — она кивнула, следом оставляя кружку с кофе. Вид у нее был крайне взволнованный, девушка сгорала от нетерпения поделиться новостями. — Вы, наверное, помните, что моя бабушка преподавала в Ильвермонии...
— Разумеется, мисс Пулхетт, — выражение на лице Гермионы словно кричало «Как можно такое не запомнить?».
— Очень хорошо, — одобрительный кивок в сторону девушки, и Поттера начинало немного подташнивать от приторности беседы. Подобные ощущение он наблюдал и у Рона, впрочем, тошнота друга, могла быть вызвана размерами порции его завтрака. — Разумеется, все там знают о подвиге, который Гарри Поттер и его друзья сделали для Магического мира. — Ну, вот опять. Гарри одновременно заливался краской и мечтал сбежать как можно дальше. Хотя даже Рон встрепенулся и стал слегка оживленнее слушать речь преподавательницы, не говоря уже о Грейнджер, которая в эту секунду могла согласиться с чем угодно. — Ежегодно в Ильвермонии... — Пулхетт резко подняла голову, так как в дверь постучали. Гарри воспринял происходящее как знак свыше, помощь, возможность не слушать о том, какой он молодец. Дверь чуть приоткрылась и из-за нее высунулась голова студентки младшего курса Когтеврана. Дрожащим голосом девочка пыталась объяснить, что двое ее однокурсников спорят в коридоре, относительно задания, которое Пулхетт дала им. И дабы, все не дошло до драки, не могла бы преподаватель разъяснить им все подробности. На лице Пулхетт отразилось явное недовольство происходящим, но скрыв всю неприязнь за очаровательной улыбкой, девушка поднялась на ноги, — Прошу прощения. Я буквально на минуту.
После этих слов, она скрылась за дверью. Гарри, Рон и Гермиона обменялись взглядами. Эмоции парней были схожими, хотя в глазах Уизли читался хоть какой-то интерес к данной беседе. Что касалось Грейнджер, то на данный момент она уже представляла в голове все варианты, которыми может этот разговор закончиться. Возможно, она будет преподавать в
Ильвермонии после школы, или...
Безмолвный обмен эмоциями нарушил резкий стук в окно. На подоконнике сидела красивая сова. Она бросила на стол Пулхетт весомый конверт и скрылась в эту же секунду. Ребята, разумеется, поднялись со своих мест, дабы посмотреть что же принесла птица. Да, в какой-то степени это было не их дело, но... Весомый сверток был обернут плотной веревкой. Конверт без какой-либо печати, лишь аккуратным почерком было выведено имя:
— Джонатан Краш, — едва слышно прочитала Грейнджер, в то время как Уизли потянулся к конверту, дабы убедиться, что никакого герба нет. Впрочем, Гермиона не успела остановить его, и в одну секунду, стоило пальцам Рона коснуться плотной бумаги, конверт вспыхнул и исчез.
— Какого черта? — Удивление Уизли было искренним. И с трудом можно было понять, что вызвало столько эмоций: самовозгорающийся конверт, либо наказание, которое последует от Гермионы, ведь «Нельзя трогать чужие вещи, Рон Уизли».
— Ничего не было, — проговорила Грейнджер, вглядываясь в то место, где всего мгновение назад был сверток, а теперь никаких следов его существования, — Быстро сядьте на свои места!
Стоило парням принять былую позу, как дверь в кабинет открылась и улыбающаяся Пулхетт вернулась на место.
— На чем я остановилась? Ах, да... — девушка присела за свой стол, и ребята вздохнули, когда никаких изменений Пулхетт не обнаружила, — Ежегодно, в канун Рождества в
Ильвермонии проходит собрание. На нем присутствуют выдающиеся деятели Магического мира, даже Дамблдор посещал данное мероприятие...
— И вы хотите, чтобы мы поехали? — Рон успел озвучить это, прежде чем Гермиона пихнула его локтем и залилась краской от смущения.
— Все в порядке, мисс Грейнджер, — Пулхетт засмеялась, — Мистер Уизли абсолютно прав.
Эта была бы огромная честь как для Ильвермонии, так и для Хогвартса...
— Мне кажется, вы переоцениваете...
— Я уверена, что нет. Вы — настоящие легенды, — девушка поднялась со своего места и подошла к окну. Рассеянный взгляд изучал улицу, пока она продолжала, — Я прошу вас лишь подумать, и сообщить мне о своем решении до начала маскарада. А теперь, извините, но и мне и вам нужно подготовиться к занятию.
Гарри задержал воздух в легких до тех пор, пока дверь за ними не захлопнулась, оставляя тонкий силуэт мисс Пулхетт с дымящейся кружкой в руках, у окна.
***
— Отлично, Рон. Просто потрясающе, — очень редко парням удавалось запечатлеть такой суровый взгляд на лице Гермионы. К счастью, к огромному, черт возьми, счастью. — Что мы теперь будем делать? В следующем письме этот Джонатан Краш уточнит, почему не последовало ответа, мисс Пулхетт сопоставит события и мы с вами окажемся...
— В Азкабане? — Рон нахмурился, явно не понимая масштабов переживаний девушки.
— Хуже, — Грейнджер вздернула подбородок, а в глазах отразилась вся тягота бед грядущих. — Нас могут исключить из школы!
— Гермиона, мне кажется, что ты очень сильно преувели...
— Мерлин, — но девушку едва ли можно было остановить. Именно поэтому, ребятам не оставалось ничего, кроме как следовать за рьяно размахивающей руками, подругой, надеясь, что вспышка эмоций продлиться не слишком долго, — мои родители не переживут... Я же мечтала работать в Министерстве магии! А что если она узнает до нашей поездки в Ильвермони? Мои мечты рушатся прямо сейчас. Из-за тебя, Рон Уизли! — Она толкнула его в плечо, и в тот момент, Гарри восхищался терпением друга. Ведь буря только зарождалась....