Глава 7.
После занятий Гарри Поттер направился в гостиную Гриффиндора, дабы поговорить с
Джинни Уизли. Подобное решение пришло к нему в голову спонтанно, ведь до последнего Гарри был уверен, что в очередной раз приложит все усилия, чтобы избежать разговора, но в один момент, весь комок внутри распутался, даря осознание: независимо от того, что Поттер испытывал к Малфою, это не дает ему никакого права быть последним подонком по отношению к близким людям. К счастью, все сидели в своих комнатах, обсуждая предстоящий маскарад, выбирая костюмы и создавая образы, и, хотя никаких новостей относительно предстоящего события не было, каждый верил, что сегодня за ужином Макгонагалл обязательно все скажет.
Предстоящая работа в библиотеке не давала покоя, к тому же, Гермиона и Рон пропали после занятий, и Гарри не был до конца уверен, когда друзья вернутся, а оказаться в компании Паркинсон и Малфоя не казалось самой радужной идеей времяпрепровождения. Хотя, кого он обманывал: вряд ли Драко и Панси вообще придут, и едва ли эта идея не была шуткой с их стороны.
Джинни сидела на диване, подобрав под себя ноги, и читала книгу. Волосы были распущены и скрывали почти все лицо девушки. Гарри сел рядом, на что Уизли вздрогнула, очевидно, она слишком сильно увлеклась чтением и не заметила присутствия Поттера в гостиной.
— Прости, я не хотел напугать тебя, — его голос звучал неестественно. Поттер мог поклясться, что Джинни тоже чувствует это напряжение и одновременную тоску в пространстве вокруг. Она убрала книгу в сторону, сложила руки на коленях, поворачиваясь к Гарри. Губ коснулась приятная, теплая улыбка.
— Все хорошо, Гарри. — Девушка толкнула его плечом. — Ты уже думал о маскараде?
Можно сделать парные костюмы, ну знаешь... Это очень мило, на самом деле.
— Джинни...
— Да, согласна. Нам же не по десять лет, чтобы это было милым, — голос звучал неправильно быстро, словно Джинни казалось, что если она не будет останавливаться, то им не придется говорить о чем-то плохом, — Гермиона и Рон не верят, что праздник состоится.
Говорят, что это...
— Нам нужно поговорить, — Гарри сказал это достаточно резко. Девушка осеклась, брови сошлись, а губы образовали тонкую линию.
— Мы разговариваем, — тихо и неуверенно, она понимала, что между ними довольно большая пропасть. И она расширяется день за днем все больше, больнее, но рано или поздно об этом придется поговорить. Уизли была не готова, Гарри видел это.
— Нужно поговорить о нас, — на этот раз Поттер постарался говорить как можно деликатнее, но все эмоции Джинни отразились на лице. Строгое, отстраненное выражение.
Она поняла, что не сможет избежать происходящего и дальше притворяться, что все хорошо,
— Ты ведь понимаешь, что...
— Мы можем пойти туда, как друзья, — Поттер замер. Джинни натянуто улыбнулась: было видно, что ей неприятно, страшно, даже больно, — Я понимаю, что ты больше не любишь
меня...
— Я люблю тебя, Джинни.
— Не так, и... Если даже у тебя кто-то есть, я не хочу знать, понимаешь? Но мы не будем и дальше делать друг другу больно. Ты хороший человек, Гарри. Я не хочу заставлять тебя проходить через это.
— Джинни..
— Нет, правда, — она заплакала, едва сдерживаемые слезы скользнули по щекам. Поттер обнял девушку, крепко прижимая к себе, — Просто я не хочу терять тебя насовсем, понимаешь?
— Ты не потеряешь, мы...
— Друзья? — Джинни подняла голову, вытирая слезы рукавом свитера. — Так что с костюмами?
— Мне нужно в библиотеку, — Гарри отразил улыбку девушки, — когда я вернусь, можем обсудить это.
— Отлично, — она выпрямилась и потянулась за книжкой, — Тогда увидимся за ужином, Гарри.
Он поднялся на ноги и направился к выходу, глотая с каждым новым вдохом этот опустошенный воздух, чувствуя, как все тело бьет током, ощущая всю боль Джинни Уизли.
***
Малфой откинулся на спинку стула, делая глубокий вдох. Неудивительно, что в такое позднее время в библиотеке не было никого, кроме Мадам Пинс. Забавно, но она лишь пару раз прошла мимо Драко, дабы проверить, не замышляет ли он какую-то шалость.
Эти чертовы идиоты опаздывали. Даже Паркинсон еще не было.
Хотя она и втянула Малфоя в эту затею, девушка не спешила появиться одной из первых, чтобы воспользоваться шансом поглумиться над отношениями Поттера и Уизли, Уизли и
Грейнджер, и разумеется, умственных способностях каждого в отдельности. Кстати говоря, Драко казалось, что Панси имела на это полное право: есть разница между эрудированностью и умственными способностями. И, если Грейнджер смело можно назвать в большой степени эрудированной, то никак не умной: ведь в критической ситуации, она с огромным трудом нашла бы решение, без горы фолиантов под рукой. В то время, как Панси в одно мгновение могла решить головоломку на "чистом энтузиазме", благодаря неограниченному корками книг мышлению, и преподнести это как нечто очевидное, хотя подобное ни за что не пришло бы никому в голову. За это, возможно, Драко не послал ее к чертям до сих пор.
Однако несмотря на то, что до шкалы недалекости не дотягивал еще как минимум Уизли со всей своей семейкой, сейчас абсолютным идиотом себя чувствовал именно Драко. Он тщетно вглядывался в темноту дальних стеллажей, где до войны находился тайный кабинет Северуса Снейпа. С тех пор, никто так и не попытался проверить, осталась ли магическая комната на месте. Что до Малфоя и Поттера, то они и подавно обходили те стеллажи стороной.
Драко вздрогнул.
Пыльную тишину библиотеки нарушил голос мадам Пинс, эхом пронесшийся среди полок.
Очевидно, что в библиотеке появились посетители. Драко хотелось верить, что это не один из святой команды, а Паркинсон. Можно смело сказать, что Малфой был близок к тому, чтобы сдаться. Выдать Панси, "мол ничего хорошего из затеи не получится", забрать сумку и отправиться в комнату, игнорируя ужин, игнорируя все, что связано с Поттером и трио в целом. Однако едва ли сегодняшний день отличался хоть чем-то от других "везучих" дней Малфоя, ведь в следующий миг перед Драко возник несуразный силуэт в очках. Секундные ощущения, подобные вспышке света, прожгли тело, скрываясь под ногами. Драко постепенно привыкал к подобной реакции на появление Поттера и ему понадобилось всего мгновение, прежде чем масштабная волна внутри исчезла, оставляя за собой опустошение. И еще немного усилий, дабы голос звучал в максимальной степени безразлично:
— Поттер.
Гарри выдержал короткую паузу, прежде чем кивнул в ответном приветствии. Мадам Пинс пробурчала еще что-то относительно закрытия библиотеки через два часа, после ее фигура окончательно растворилась в книжном царстве. Драко мог видеть, как пальцы Поттера едва заметно дрожат, пока тот отодвигал стул и садился напротив. В эту секунду Малфой подметил за собой очередную новую привычку: анализировать каждый жест Поттера. И если раньше, подобное происходило довольно редко, то сейчас без внимания не оставался каждый вдох и выдох, нервно дергающаяся бровь или прикушенная губа.
Взгляд Гарри тут же опустился на принесенную с собой сумку. Ну, разумеется. Ведь проектная работа предполагала запись мозгового штурма.
На это он надеялся, когда шел сюда?
В подтверждение мыслей Драко, Поттер вытащил из сумки сверток пергамента и перья с чернильницей. Затем он окинул Малфоя весьма скептичным, относительно цели прибытия, взглядом, и брови его чуть приподнялись в удивлении.
— Считаешь то, что ты пришел сюда - твой главный вклад в работу?
— И единственный, — он улыбнулся, холодно, словно говорил очевидные вещи. Подобная реакция всегда помогала Драко сохранять отстраненность в ситуации, когда внутри все трещало по швам. Он был расслаблен. Абсолютно. По крайней мере, именно так Драко и хотел себя ощущать в этот момент. Малфой еще никогда не чувствовал такого внутреннего подъема и одновременного опустошения, словно эмоции и чувства отошли на задний план. Казалось, что именно в эту секунду он, черт подери, способен на все. Смеяться над Поттером, быть наглым, безразличным, иными словами Драко еще никогда не был настолько собой.
Поттер нервничал. Это было очень заметно. Малфой точно знал, что взгляд Гарри в ближайшие секунды столкнется с его запястьем, и тогда можно будет повернуть правила игры. Они здесь вдвоем, по крайней мере, ближайшие несколько минут, ведь Драко Малфой не собирался ждать часами, тем более золотое трио. Он и так слишком много времени провел в библиотеке, месте, где не хотел, да и не должен был находиться. А в голове, напротив, пульсировала лишь одна настойчивая мысль, от которой пальцы рук мелко подрагивали. Драко согласился на это только из-за Поттера.
Он должен был вновь занять главенствующую позицию в этой борьбе. Сомнения и мысли выбивали из колеи, но когда дверь внутри чуть прикрылась, Малфой понял, что справится. Со всем, что чувствует. И самое главное, он покажет это Поттеру. Ощущение счастья принесло слишком много боли, настолько, что главной целью было дать прочувствовать эту агонию Гарри. — Думаешь, я буду корпеть над этой работой? Я был у Пулхетт, у меня высший балл. Только поэтому я еще не ушел. Хочу увидеть лицо грязнокровки, когда она узнает.
Драко намеренно назвал Грейнджер именно так. Это придавало энергии. Позволяло вернуться к исходной точке, ведь когда все началось, Драко был другим. Сильнее.
— В определенные моменты мне казалось, что война изменила тебя, — Гарри пожал плечами. У него вполне получалось копировать безразличность Драко, только вот он, конечно же, не подмечал детали. Ведь некоторые вещи нельзя скрыть, вроде кома в горле, который Поттер пытался судорожно сглотнуть или нездорового румянца на щеках от агрессии, желания ударить больнее в ответ, сделать хуже, — Но стоило остановиться на идее, что быть ублюдком - характерная черта малфоевской крови.
Вместо того, чтобы посмотреть в глаза оппоненту, Поттер отвернулся, направляясь к ближайшему стеллажу, дабы изучить горы никому ненужных фолиантов. Его пламенную речь завершил резкий выдох, как своеобразная точка, нечто вроде "Я не стану продолжать обмен колкостями, Малфой". Настолько знакомо, близко, как раньше. Еще до войны. Именно такими были интонации Поттера, когда Драко задирал его. Это была не попытка избежать конфликта, а нежелание лицезреть плевки головешек после исполинского костра. Малфой всегда понимал это. Он зачастую, совершенно не знал, зачем шел до конца, зачем пытался сделать каждое новое оскорбление острее, больнее, резче?
Слова Поттера задели. Но продолжать это для Драко сейчас было важнее. Делать все как раньше и тогда, возможно, избавиться от чувств... Слегка самонадеянно, но все же действенно. Он начинал чувствовать злость. Злость, придающую уверенность в том, что намного проще быть таким, как до войны, до ситуации с Миртл, дня рождения Полумны.
Впрочем, кое-что Малфой все же принял для себя. То, что между ними было, и то, что чувствовал Поттер.
Драко поднялся на ноги, за несколько шагов сократил расстояние и оказался непозволительно близко, так что тепло от тела Гарри стало его личным пространством. Он встал позади и протянул руку к одной из книг, нарочито медленно доставая ее с полки. Необходимо было получить отклик - неважно каким способом. Гарри просто не имел права закончить все это сейчас.
— Значит... нравятся ублюдки, Поттер? — коротко, обжигая словами кожу на щеке. Взгляд Гарри переместился к запястью Драко, той самой руке, которой слизеринец доставал фолиант. Задержавшись буквально на несколько мгновений, Гарри закрыл глаза и медленно выдохнул. В следующую секунду позволяя Малфою встретиться с зеленым океаном за стеклами очков и услышать, как прерывается его дыхание, когда тихий голос начинает пробираться под кожу, едва уловимо, но вместе с тем занимая все пространство вокруг. Даже не прикасаясь, Малфой мог чувствовать как Поттер дрожит, и от этого вся уверенность трещала по швам.
Он должен был сказать что-то подобное. Несмотря на то, что все внутри противилось. Это был вызов. Ответить болью на боль, резкостью на резкость. Разве не в этом весь Драко?
Тот...Драко.
— Куча слов, а на деле сноп искр вместо отличного заклинания, — Поттер пожал плечами, стараясь продемонстрировать максимальную степень безразличия. Подбородок был слегка вздернут, всевозможные усилия, дабы показать, что Гарри это не волнует, не задевает. Дрожь практически исчезла, да и во взгляде появилось чуть больше уверенности. Поттер вел себя так же, как до войны: не собирался отвечать на выходки Малфоя, игнорировал попытки разжечь конфликт, — В этом весь ты, Малфой.
Последнее слово было как будто брошено в лицо. Довольно давно Драко не слышал из уст Поттера свое имя, произнесенное с таким презрением. Именно поэтому данная фраза резала больнее. Все можно было заглушить, если бы чертов Поттер не был здесь, в паре дюймов, и не смотрел прямо в глаза. И самое забавное, что Драко сам привел их к этому. Озвучить то, что каждый боялся озвучить — разве не это решение Драко? Разве не это возможность показать, что ему плевать? Грязно? Да. Но ведь так и нужно играть в этой ситуации: к этому располагают правила, сам Поттер. Он тот же, что и до войны, ровно как и Малфой, и его слова задевают больнее, чем когда либо, но... Драко сильнее.
Он взял чертову книгу и вернулся за стол. Необходимо было держаться как можно дальше от Гарри, чтобы все прошло как нужно. Малфой собирался разорвать это, уничтожить гребаные чувства и закрыть наглухо дверь внутри. Осознание, что для него и Поттера другой исход просто невозможен пришло в голову уже давно. Необходимо было дождаться момента, чтобы сделать это. Да, пускай кто угодно мог прийти в библиотеку в любую секунду, но Драко не мог больше ждать. Кожа под красно-золотой тканью горела, грудь стягивал металлический обруч и все, чего хотел Малфой сейчас, чтобы это просто закончилось. Необходимо было поступать правильно. Дело не в том, что это парень или его однокурсник, не в том, что Малфой и так зашел слишком далеко, и даже не в том, что чертов Поттер распахнул настежь дверь внутри и позволил на мгновение почувствовать себя счастливым.
Все могло быть иначе, не будь это... Поттер.
Тот самый Поттер, ненависть к которому росла годами, зависть, боль, зависимость от поддержки и этого взволнованного взгляда. Он никогда не сталкивался с подобными чувствами, не видел, как это бывает у других людей. Нормальных людей. Когда твоя мать не слепо поклоняется отцу, а действительно является частью его семьи. Когда чувства приносят что-то хорошее... Это должно быть так, разве нет? Драко не должно быть невыносимо больно, если это нечто настоящее, имеющее дальнейший исход, так? Он не должен сгорать изнутри сталкиваясь с Гарри в коридоре, видя как Уизелетта обхаживает его, демонстрирует свой статус всем и вся. Он не должен до боли сжимать кулаки, чтобы сдерживать себя, дабы не посмотреть в сторону Поттера. И не должен чувствовать, что сердце вот-вот остановится от элементарного желания прикоснуться. Это не нормально и окончательно сведет Малфоя с ума однажды. Он знал, что чувствовал к Поттеру. И озвучивать это было не так всепоглощающе, как испытывать секунду за секундой, истязать тело и мысли, резать по живому, без анестезии.
Это не должно быть так... разрушающе.
Гарри подошел к столу, но садиться на свое место не стал. Он смотрел прямо перед собой, прилагая всевозможные усилия, чтобы не обратить взгляд на Драко. Это было наглядно: читалось в напряженной позе и удушающей тишине.
— Как прошел разговор с Уизлеттой? — чуть тише, выискивая внутри Поттера ту самую брешь, за которую можно было зацепиться. Это сработало. Гарри переменился в лице: эти изменения отражались всего секунду, но времени было достаточно, чтобы Драко заметил их. Значит, разговор все же состоялся, и в этот раз Поттер даже не стал избегать его. Интересно, как же он оправдывался?
— Да, Поттер, нам безумно интересно это знать, — Паркинсон появилась в одно мгновение, заставив присутствующих вздрогнуть. Очевидно, мадам Пинс заснула на рабочем месте - это единственная причина, почему прибывшую Панси никто не заметил. Девушка облокотилась на один из стеллажей, скрестив руки на груди. — Малышка Уизли окончательно съела твои мозги?
— Я не собираюсь обсуждать это с вами, — Поттер нахмурился, рука на мгновение дернулась к учебным принадлежностям, дабы закинуть все в сумку и убежать как можно дальше. Впрочем, что-то его все же останавливало.
— Где Грейнджер?
— Они с Роном задержатся на полчаса, — нехотя выдавил Поттер, откидываясь на спинку стула.
— Потрясающе. Мы должны ждать пока голубки насладятся друг другом? — Даже
Паркинсон подобная ситуация выводила из себя, хотя девушка и вовсе только пришла. — Поттер, ты же в курсе, что нам с Драко плевать на эту работу? И если бы не мы, то выкручиваться Грейнджер пришлось бы самостоятельно.
— Я не уверен, что она настолько нуждается в помощи, — голос Гарри прозвучал с нотками сомнения. Вероятно, если бы он добился того, что Панси и Драко уйдут, то получил бы от Гермионы сполна. Это ее единственный выход. Даже недалекий Уизли понял это, раз собирается прийти.
— С меня хватит, — Панси фыркнула, — Имей хоть каплю уважения, Поттер. У меня были планы на вечер, а вместо этого я должна глотать пыль и копаться в книжках, пока Уизли и Грейнджер не закончат все свои дела?
— Отлично, — Поттер пожал плечами, стремясь казаться безразличным, однако все тело сковало напряжение. Драко усмехнулся, нагло, откидываясь на спинку стула. Вновь Гарри казался обозлившимся на весь мир, и это вызывало невероятное удовлетворение.
— Драко, ты идешь?
— Никто никуда не пойдет. — Боже, мадам Пинс определенно точно нужно уволить сию же секунду! Ладно, Паркинсон, но не заметить прибывших грязнокровку и Уизли - это нужно постараться. Они же определенно точно обтерли все стеллажи своими телами, в порыве постоянной страсти, пока шли от двери до сюда. Грейнджер стояла чуть впереди, скрестив руки на груди: подбородок вздернут, взгляд строг и непоколебим. Все как обычно. — У нашего опоздания есть уважительная причина.
— О, мы не сомневаемся, Грейнджер, — на этот раз Драко улыбнулся еще шире. Ему безумно нравилось все, что происходило.
— Почему бы тебе не заткн....
— Рон, прекрати пожалуйста. После ужина мы отправились к Пулхетт, чтобы взять у нее все необходимые для задания материалы.
— Дай угадаю, штурманом выступил Уизли, и именно поэтому вы искали дорогу сюда полтора часа? — Паркинсон закатила глаза, ей это тоже нравилось.
— А на дверь в библиотеку он вообще случайно наткнулся. Так бы и бродили по коридорам до утра, — парировал Драко.
— Мы могли бы не терять еще больше времени и заняться работой, — Грейнджер начинала закипать, однако прилагала неимоверные усилия, чтобы перенести разговор в более спокойное русло. Ей, действительно, нужна была эта работа и обязательное участие в ней каждого из присутствующих.
— Гермиона, при всем моем уважении к тебе и Гарри, я разнесу в щепки морду этого идиота, — привычная мина на лице Уизли: покрасневшие щеки и раздувающиеся ноздри. Он дернулся вперед, впрочем Грейнджер преградила ему дорогу учебником.
— Уизли, она кажется не давала тебе слова... — Панси хихикнула, так словно Рон действительно перешел черту и получит нагоняй. Кивок в сторону Грейнджер и предел ее терпения начинает трещать по швам.
— Может, хватит? — Главный заступник во плоти. Гарри поднялся на ноги, упираясь кулаками в поверхность стола, несмотря на то, что язвили оба, взгляд гриффиндорца был направлен на Паркинсон. Впрочем, Малфой мгновенно переключил его внимание на себя.
— А то что, Поттер? — Улыбка на губах стала по-настоящему хамской, наглой, той самой от которой воздух в помещении сгущался. Каждый из присутствующих был напряжен, но Малфой просто не имел права спустить все на тормозах. В конечном счете, он пришел сюда, чтобы уничтожить Гарри, и он это несомненно сделает. Ведь его друзья здесь, а значит все будет куда фееричней.
— Тебе пора закончить это, Малфой, — взгляд Поттера задержался на нем всего несколько секунд, прежде, чем он суетливо начал собирать свои вещи в сумку. Однако Драко предположил возможное развитие событий, поэтому следом поднялся на ноги, и склонившись над столом, проговорил:
— Кажется, следовало позвать Уизли, чтобы она вовремя затыкала тебе рот, — в эту секунду у Поттера не было выбора, кроме как встретиться с этим взглядом. Драко постарался вложить максимум презрения, ненависти и злости в каждую секунду их зрительного контакта. Вот он настоящий бросок, прямо в лицо. Он вынуждал Поттера ответить.
Я не дам тебе просто сбежать от этого.
Абсолютно все эмоции на лице Гарри кричали, что подобный расклад его не устраивает. И вместо привычного способа решения конфликтов с Малфоем, Поттер все же принял вызов.
— Сомневаюсь, что тебе бы понравилось, если бы она была рядом со мной сейчас, — Он слегка склонил голову на бок, и улыбка под стать малфоевской растянулась на губах. Маленькие искры с бешеной скоростью носились по всему телу, заставляя сгорать каждую клетку. Драко готов был сорваться с места и уничтожить Поттера, и плевать, грозило бы это ему исключением из Хогвартса или нет.
— Да что с вами двумя не так? — Голос Грейнджер прозвучал взволнованно, а взгляд метался между Драко и Гарри. Разумеется, никакого ответа она не получила. Впрочем, в эту секунду гуру всех конфликтов - Уизли решил внести свою лепту. И это сработало, озвученные слова привлекли внимание Драко, вынудив повернуть голову в его сторону.
— Малфой почувствовал свободу, после того, как выпросил у МакГонагалл возможность остаться в школе.
— Рон, может хотя бы ты будешь умнее? — Грейнджер попыталась пресечь очередной очаг ссоры, но было уже поздно. Улыбка на губах Драко перешла в смех, а взгляд медленно вернулся к Поттеру. На лице отразилось издевательски-наигранное удивление.
— О, так ты не сказал им? — Он медленно тянул слово за словом, вкушая эффект, который производил. Наблюдая за чуть приоткрывшимся ртом, в попытке оправдаться, очевидно. Но все уже было абсолютно не важно. Ведь в эту секунду лицо Гарри стало раскрытой книгой, и каждая эмоция становилась прозрачной, а смысл скрытый за ней - очевидным.
— Гарри, о чем речь? — Голос Уизли потерял былой натиск и звучал растерянно. Однако Поттер бы не ответил ему, Драко знал это. Да и попытки Паркинсон увести Малфоя прямо сейчас, и умоляющее "Драко, не нужно..." не производили ровным счетом никакого эффекта.
— Панси, что происходит? — Гермиона дернула ее за рукав свитера, в попытке обратить на себя внимание. Но Паркинсон была сосредоточена исключительно на том, чтобы увести Малфоя сию же секунду. Она прекрасно понимала, что происходит, и что следовало сделать.
— Драко, мы уходим, — чуть настойчивее, но также бессмысленно.
— Нет, ухожу я, — Поттер за долю секунды собрал все необходимое в сумку, развернулся, сделал несколько отрывистых шагов и замер, получив в спину ледяное до мозга костей:
— Ты трус, Поттер.
***
Кровь стучала в висках, все пространство словно отставало от реальности на несколько секунд. Белые пятна плясали перед глазами и каждый шумный вдох обжигал легкие. Тяжелые шаги утопали в глубине коридора. Гарри точно не знал, куда направляется и какое наказание ему грозит за блуждание по школе. Плевать. Необходимо было оказаться в одиночестве, чтобы позволить разъедающим глаза каплям вырваться наружу. Ненавидел ли он Малфоя каждой клеточкой тела? Черт возьми, нет. И от этого становилось только хуже, ведь Поттер должен был, просто обязан. Но вместо привычной агрессии, злости и гнева все внутренности разгрызала боль.
Правильно ли Гарри сделал, просто сбежав? Он не хотел об этом думать, но тогда, в библиотеке подобный расклад казался катастрофически верным решением. Слова Малфоя звучали в голове, ядовитые интонации и режущее стеклом осознание после каждый фразы. Он старался держаться, отвечать Драко тем же, но не получилось. В конечном счете, Поттер все же сбежал, а значит проиграл.
Гарри не верил, что Малфой притворялся все это время. Если бы подобное случилось до войны, то он бы еще подумал, что Драко хороший актер и полный ублюдок, но не сейчас... Тот самый Драко, которого он терпеть не мог, всего несколько минут назад стоял прямо перед ним и превращал Поттера в пепел, ничтожество. И, если раньше у Гарри хотя бы было что ответить, то сейчас гребаный Малфой оказывался прав в каждом своем слове. Он трус. Трус, потому что с самого начала не сказал Джинни, что не любит ее. Трус, потому что не признался друзьям в том, что Малфой ему важен. И трус, потому что сбежал. Всегда сбегал. Гарри никогда бы не подумал, что тот Драко, каким он был еще до войны, самый худший из возможных кошмаров. Он пытался прокрутить в голове каждый из моментов, которые происходили между ними, но они словно превратились в сон, нечто нереальное, на смену чему пришел уничтожающий взгляд и надменная усмешка.
Шаги ускорялись секунда за секундой, и Поттер перешел на бег. Легкие горели огнем, когда он все же поднялся в башню Астрономии и рухнул на колени, в следующее мгновение прижавшись спиной к холодной стене. Резкая боль не могла уничтожить кислоту внутри. Поскольку в ту секунду, даже смерть не казалась Гарри спасением. И, наконец, горячие капли скользнули по щекам.
Вся агония, которую Поттер испытывал по отношению к Драко, не была и толикой этих новых ощущений. Предательство, недоверие, насмешка и холод в серых глазах - все это не шло ни в какое сравнение с правдой. Правдой, которую Малфой всегда видел слишком хорошо, а Гарри пытался скрыть даже от себя самого.
Он знал, что Гермиона и Рон ищут его, но надеялся выиграть еще немного времени в одиночестве.
Впервые в жизни Гарри, действительно, хотел отдаться этому огню внутри, дать ему уничтожить себя.
И именно тогда, когда боль достигла своего апогея, шаги на лестнице заставили сердце остановиться. Он знал, что скорее всего это Рон и Гермиона, но все внутри неспроста застыло в напряжении. И, когда силуэт Малфоя стал четко различим, Гарри вдруг рассмеялся отрывисто и болезненно, на грани срыва.
— Наслаждаешься? — Он откинул голову назад. Глаза были закрыты, но соленые дорожки не остались без внимания Драко. — Ты победил, Малфой. Я обманываю Джинни, Рона и Гермиону, а еще я обманываю себя... — Короткая пауза, прежде чем голос приобрел надрывные нотки. Каждое слово давалось с трудом, но вместе с тем, приносило невероятное облегчение. Вот он - предел отчаяния. — Единственный человек, которому я не вру, по иронии, тот, кто должен вызывать меньше всего доверия и быть последним среди подобных. — Гарри открыл глаза, поворачивая голову в сторону Драко, уголок губ все еще был приподнят, но в глазах плескалась чистая боль, — Так что, ты смело можешь проваливать.
— Поттер.
Гарри видел, как рука сжимается в кулак. Очевидно, Драко пришел закончить начатое, уничтожить Поттера ко всем чертям.
— Я достаточно слышал о том, какой я ублюдок и как я не прав в том, что вру всем вокруг. Добивать лежачего в твоем стиле? — Дыхание прерывалось, а голос дрожал. Впрочем, Гарри едва ли было дело до этого. — Я сказал Джинни, что ничего не чувствую. Об этом ты спрашивал в библиотеке? И, если хочешь знать правда ли это, то да, я, действительно, не собираюсь и дальше мучить ее. Или считаешь, что жена и рыжие детишки - лучший расклад для меня?
— Все так считают.
— Я спрашиваю тебя. — В ответ ожидаемое молчание. Малфой медленно выдохнул, продолжая изучать взглядом носки ботинок. Спустя секунд десять разрушающего ожидания, Поттер спросил. — Почему ты все еще здесь? — В ответ недоуменный взгляд, хотя конечно же, Драко понимал, о чем Гарри говорит. — Я признал свое поражение и большего ты очевидно не добьешься, тогда почему не уходишь? Ну же, Малфой. Я был честен с тобой, пришло время отплатить тем же. — На этот раз пауза была намного длиннее, а слова Гарри стали бессмысленными ударами о стену. Резкий выдох и окончательное решение. — Отлично, тогда уйду я.
Гарри поднялся. Ноги едва ли слушались, но было все равно. Необходимо уйти. Все это более не имело смысла. Самовнушение отчасти работало, пока рука Драко не преградила путь, когда тот перехватил Поттера за предплечье. И вот они оказались на одном уровне. Собрав последние силы, дабы повернуть голову и посмотреть на Драко, Гарри едва не задохнулся от увиденного. Светлая челка касалась скулы, губы были напряжены, челюсти сжаты. Драко зажмурился, в попытках сдержать рвущиеся наружу капли, но не получалось. Дорожки медленно высыхали на щеках. Поттер мог видеть, как одна из слез скатилась вниз, замирая на губах Малфоя. Затем губы приоткрылись, и Драко резко выдохнул.
— Не надо, — он говорил очень тихо, на опережение мыслей, игнорируя импульсы мозга. В эту секунду Драко был тем человеком, который выбрал Поттера, спас Поттера, игнорировал всю злость и недоверие и делал наперекор. В тот день, когда Малфой запер Гарри в кабинете. Именно сейчас Поттер позволил себе взглянуть на эту ситуацию под другим углом: да, Малфой не дал ему выбора, но причина тому была прозрачной. Если бы Гарри был на его месте, то поступил бы точно так же.
Все эмоции обесценились, уступая место лишь одной. Рука Драко медленно скользнула ниже, касаясь ладони Гарри и переплетая их пальцы, смыкаясь сильнее, до боли, до взрыва каждой чертовой петарды внутри. Малфой не просто дрожал, его трясло. И тело Поттера резонировало в ответ.
— Драко, все...
— Хорошо? — Гарри будто молнией ударило от этого голоса. Малфой резко дернулся, вырывая свою руку. Он сделал шаг назад, открывая глаза. Если бы кто-то спросил Поттера полчаса назад можно ли визуализировать всю боль, что он испытывает, Гарри бы ответил "нет". Однако сейчас он видел детальное воплощение той бури, каждую разрушительную эмоцию в серых глазах. — Какой план? Ты и я. Что дальше? Будем ходить за ручку и делать вместе домашнее задание?
— Малфой.
— У всего этого нет продолжения, Поттер. И, если думаешь иначе, ты - идиот, — казалось все остатки уверенности, что были внутри Драко, он вложил в эти слова.
— Ты не можешь уйти, верно? — Гарри продолжал настойчиво игнорировать утверждения Малфоя, тело едва ли слушалось. Настолько разъедающе, молниеносно от кончиков пальцев и до сердца. — Потому что это не твое решение.
— Это правильное решение.
— Ты считаешь его правильным, — первое слово было выделено особой интонацией. Поттер не верил тому, что говорит Драко.
— Мне этого достаточно.
— Ты упрекал меня в самообмане, но делаешь то же самое, Малфой. — Нервный смешок сорвался с губ Гарри, он покачал головой, подтверждая свои слова, голос срывался, — ...это не сработает, черт возьми, ты же знаешь.
— Это твоя жизнь, Поттер. Популярность, всеобщее признание, домик с детишками и работа в Аврорате. Тебе это доступно.
— Совершенно не важно, что мне это не нужно, да? — Гарри чертовски нервничал, но при этом все внутренности заполнила злость. Драко не имел никакого права решать за него. Так вот, что он решил для себя. Доказать Поттеру, что Уизли и Аврорат — то, что нужно? — Ты определил для меня будущее и прекрасно знаешь, что я буду врать себе и дальше все время?
Каждый день этой жизни.
Малфой медленно выдохнул, делая еще один шаг назад. Он усмехнулся и покачал головой, взгляд был устремлен в пол, руки запущены в карманы.
— Знаешь, почему я вернулся в Хогвартс? Макгонагалл решила, что у всех равные права. Таких людей очень мало, Поттер. А знаешь, каких много? Тех, кто ненавидит меня и мне подобных. Кого-то в определенной мере сдерживают правила школы, вроде Финнигана и Томаса, но когда этих правил не будет, они станут ублюдками, коих я встречал до возвращения в Хогвартс. И это настоящее, которое происходит изо дня в день: люди ненавидят меня, а я прячусь как ничтожная крыса, скрываю синяки на теле и жду, когда моя мать окончательно сойдет с ума. — Он остановился, поднимая взгляд на Гарри, и в серых глазах читалась тоска. Острая, ранящая тоска внутри. — И поверь мне, Поттер, я бы чертовски сильно хотел внушить себе, что для меня уготовано нечто лучшее. Только вот, я знаю, каким будет завтрашний день и у меня нет возможности исправить это. А у тебя она есть, Поттер, и если проблема в том, что ты не хочешь подобной жизни, значит проблемы нет. — Драко усмехнулся, словно собственные слова не внушали ему доверия. — Так что, обманывать себя относительно чувств к тебе - не самое худшее из решений.
— Ты хочешь, чтобы никому не было до тебя дела. Я хочу того же самого.
— И какое решение? — Он резко поднял голову, светлая чёлка порезала скулу. Все тело застыло в напряжении. — Проживать каждый день, боясь, что однажды выйдя из дома, не вернешься обратно? Или может, сбежать к магглам и жить с ними? Такие, как я, в этом новом мире не просуществуют долго. Посмотри на Нотта, это лишь вопрос времени.
— Ты думаешь, кто-то собирает единомышленников, чтобы уничтожать бывших пожирателей смерти? — Гарри нахмурился. Эта мысль не приходила к нему в голову. И даже, если зачатки ее могли появиться, разум блокировал их. То, что произошло с Ноттом не закономерность. — Если подобное случится, то это обнаружат и уничтожат.
— Мерлин, Поттер, ты правда так считаешь? Каждый из тех, кого ты знаешь, тех, кто сражался на стороне Хогвартса, ненавидит меня. И если бы той же Грейнджер или Уизли дали свободу действий и сказали, что никакого наказания не последует, то они бы не медлили ни секунды. Пусть ты не испытываешь ненависти ко мне, но глубоко внутри ты не сможешь принять то, кем я являюсь.
— Ты не можешь решать за моих друзей и, тем более, за меня.
— В этом и разница, Поттер. Ты не понимаешь, как это, но будь ты на моем месте, подобное даже не подвергалось бы сомнению.
— Ты не хотел быть Пожирателем смерти, — Гарри нахмурился.
— Пытаешься оправдать меня? — Бровь выгнулась в недоумении. — Я рос день за днем с мыслью о том, что это мое призвание, моя цель. И тот факт, что в определенный момент я решил, что подобное ужасно не оправдывает меня.
— Значит, так ты решил для себя?
— Поттер...
— Возможно, раз все в твоей голове уже сложилось кристально правильно, ты не станешь меня слушать, но я все равно скажу. Мне плевать, Малфой. Ты прав, я не был на твоем месте и не могу оценить всю ситуацию с другой стороны. Но я надеюсь...знаю, есть кое-что одинаковое для нас обоих. И, если для тебя самообман относительно чувств ко мне решение, возможность жить дальше, то для меня это страх. Я до последнего твердил себе, что все нереально, потому что происходящее медленно разрушало мою жизнь. Ту самую жизнь, которая просто была у меня и не приносила никакого удовольствия, но сам факт ее потери казался крахом. Думаешь, осознавать, что тебя все ненавидят хуже, чем ненавидеть все, что у тебя есть? — Что-то в лице Драко изменилось в тот момент. Он сделал шаг вперед, затем еще один, оказываясь ближе к Гарри. С каждый словом, впитывая новое осознание. Возможно, он не смотрел на ситуацию с данной стороны, что вполне логично. Поттер продолжал, несмотря на то, что по мере приближения Малфоя, голос начинал дрожать сильнее. — Но ведь ты точно также не был на моем месте, чтобы судить... Я не испытываю ненависти к тебе, Малфой.
Тот, кто не испытывает к тебе ненависти и тот, к кому я не испытываю ненависти.
Это решение.
— Что ты... — Гарри опустил взгляд, но ресницы предательски подрагивали, посылая импульсы по всему телу, заставляя сердце срываться на износ. Малфой был настолько близко, что невозможным стало сделать вдох. Он слегка склонил голову набок, глядя на
Гарри оценивающим взглядом, специально задерживая окончание фразы, выжидая, когда Поттер дойдет до крайней точки. Ведь тот самый, до одури горячий космос затопивший радужку, заставлял сделать движение вперед, оказаться еще ближе, коснуться своими губами губ Драко, осторожно провести кончиком языка, чувствуя ответный резонанс. Впрочем, Поттер сдерживал себя из последних сил, дабы не броситься в этот омут с головой. Полностью черный, затягивающий, уничтожающий пространство и время вокруг. Взгляд запечатлел прикушенную нижнюю губу, сменившуюся полуулыбкой. Такой невероятно теплой, без сарказма, насмешки, но с вызовом. Чертовым вызовом в каждом жесте, и в наконец, законченной фразе, — чувствуешь, Поттер?
Гарри закрыл глаза, когда слова Малфоя коснулись сознания и он провел кончиком носа по скуле Поттера, заставляя откинуть голову назад. Малфою не нужны были слова в качестве ответа. Только не они. Поттер коснулся кончиками пальцев ладони Драко, поднимаясь к его запястью, сжимая и резко дергая на себя, перемещая руку Малфоя на свою талию. В эту секунду слизеринец оказался еще ближе, обнимая Поттера одной рукой, касаясь губами подбородка, заставляя отчаянно умирать от желания. Он наконец опустил голову и открыл глаза, касаясь губами губ Драко, едва заметно, не позволяя себе начать это первым. — Мне жаль, но...
Они оба дернулись, отходя друг от друга, когда этот голос заполонил пространство вокруг. Драко запустил руки в карманы, уголок губ чуть приподнялся, а бровь изогнулась. Впрочем, уже в следующую секунду голос его прозвучал поразительно спокойно.
— Что случилось, Паркинсон?
Девушка медленно приближалась к ним из темноты. Вид у нее был крайне довольный и она еле сдерживалась, дабы не заулыбаться во весь рот.
— Уизли и Грейнджер этажом ниже, собирались проверить башню Астрономии. Драко, ты идешь на ужин?
Он кивнул, затем направился к Панси, и Гарри мог поклясться, что улыбка не сходила с губ слизеринца.
— Увидимся, Поттер.
— Панси?
— Что такое, Гарри?
— Спасибо...