Глава 13.
Драко наблюдал за тем, как засыхает кровь на костяшках пальцев. Кисти рук горели от боли, словно кто-то раздробил все кости в пыль. Возможно, так оно и было. Малфой не мог сказать как долго, а главное, с какой силой он наносил удар за ударом по каменной стене. Лишь одно слизеринец мог заявить с полной уверенностью — это ничерта не помогло. Жгучая боль, сбитые в кровь кулаки и горящие от соли глаза. Ничто из этого не могло вылечить зияющую дыру в груди.
Тяжелое дыхание заполнило узкое пространство тайного кабинета Снейпа. Именно сюда прибежал Малфой. Именно эти стены он пытался превратить в развалины, чтобы стало легче... но легче не становилось. Ни на миг ледяная рука, сжимающая сердце, не ослабляла хватку. Холод проникал по сосудам, а счет шел на секунды. Несколько мгновений, прежде чем сердце остановилось бы вовсе. Никто не способен выдержать подобную агонию. Драко точно не мог. Он думал об этом, когда зажмурился и откинул голову назад, касаясь затылком холодного камня. В те секунды, когда вслушивался в каждый хриплый вдох, захватывающий пространство кабинета. Мозг отказывался воспринимать недавнюю информацию, и Малфой, подобно мазохисту, озвучивал это вслух. По кругу. Снова и снова. Запуская новую волну боли по венам, срываясь на крик, утопающий в липкой тишине. Он кричал в пустоту, затем следовал всхлип, секундная тишина и все заново. Каждые несколько минут хриплый голос эхом отражался от стен.
Порог кабинета Макгонагалл. Драко медлит мгновение, прежде чем поднимает руку и стучит в дверь. Бурлящая внутри волна напряжения достигает своего апогея. Та волна, которая и привела его сюда, вынудила нестись на полной скорости, срывая дыхание. В голове лицо Паркинсон. Застывшие слезы и ударивший в спину шепот: "Не надо, Поттер". Он знает, что произошло ужасное. Чувствует каждой клеточкой тела, ощущает в бешеной пульсации сердца. Слышит в чертовой неуверенности профессора, когда она предлагает ему присесть. Замечает в ее дрожащем голосе и потухших глазах. Сознание предлагает ему сыграть в детскую игру. Если кто-то не озвучил плохое, значит ничего не случилось, пока голос не зажжет пространство, ничего нет. Малфой ухмыляется собственным мыслям, а пальцы на руках немеют.
— Драко, прежде чем я скажу, я попрошу тебя не делать глупостей, — она практически шепчет.
Молчи, чертова дрянь. Не говори. Просто... не говори. Гребаная старуха, ты не должна этого делать, слышишь? Просто не открывай рот.
... если кто-то не озвучил плохое, значит ничего не случилось.
— Ты меня слышишь?
... пока голос не зажжет пространство, ничего нет.
Малфой чувствует, как его трясет. Как твердый ком застревает в горле, готовый вот вот поднять слизеринца на ноги и заставить бежать. Голос профессора звучит будто через толщу воды. Она обращается к нему. Не нужно. Пожалуйста. Начинается обратный отсчет.
Десять.
Он поднимает взгляд на Макгонагалл.
Девять.
Старуха поджимает губы и выжидает паузу, прежде чем начать.
Восемь.
Ее голос раздражающе мягок.
Семь.
— Около часа назад сова принесла мне письмо из мэнора.
Шесть.
— Все в порядке? — Его голос сух.
Пять.
— Драко, это письмо отправили домовики.
Четыре.
Она ерзает на своем скрипучем стуле и не выдержав, поднимается на ноги.
Три.
Ее каблуки раздражающе цокают.
— Моя мать уехала?
Два.
— Драко...
— Моя мать мертва, — он в очередной раз произносит это, глядя на ровную серую стену. Каждый раз, озвученный самим же слизеринцем слова касаются оголенного сознания, принося невероятную боль. Драко безумно желал сейчас, чтобы кто-то подключил провода напрямую к мозгу и запускал мощнейшие разряды тока, пытаясь выжечь мысли, уничтожить воспоминания. Но фраза была кристально-чистой. Каждый раз и... снова.
Мгновения минувшей давности вновь мелькают в голове. Без какого-либо порядка.
Совершенно хаотичные обрывки перед глазами.
Драко медлит буквально пару мгновений, рьяно заполняя легкие большими глотками воздуха. Голова кружится. Он все еще стоит возле кабинета Макгонагалл, но готов бежать. Ее мягкий тон голоса, подобно стеклу разрезает мозг на маленькие кусочки. Она сказала не делать глупостей.
Не нужно, Драко. Ты не слабак. Настоящий Малфой не разменивается на эмоции. Ну же, чертов щенок!
Перед глазами отец.
Скривившая половину лица ухмылка. Он наносит первый, хлесткий удар по щеке матери.
Драко помнит. Его отец стабильно избивал Нарциссу раз в неделю, но этот случай особенно ярко врезался в сознание. Люциус убирает длинные волосы назад свободной рукой. Его лоб покрыла испарина. Белые зубы оскалились.
Драко закрыл глаза, втягивая носом воздух. Он пытался вспомнить заветы отца, представить их в виде кусочков пергамента с идеально-ровными строчками. Но чернила размывались под веками. Вместо так необходимых сейчас правил, надежды на вновь вспыхнувшие силы, в голове звучал голос матери.
— Люциус был трусом, не способным однажды пустить в свое сердце самое главное из чувств.
— Мама, — собственный голос казался Драко чужим, — мертва.
Его тело охватила крупная дрожь. Мадам Пинс дала слизеринцу всего пять минут, чтобы найти необходимую книгу. Забавно, как легко придумывались на ходу легенды, и как кстати женщина оказалась в библиотеке в столь поздний час. Впрочем, его уже должны искать, верно?
Наверняка мадам Пинс обшарила каждый закоулок и не обнаружив ученика, ринулась к Макгонагалл. Старуха чувствует вину за неприятные новости, которые именно ей пришлось преподнести.
Как же плевать...
Прошли ли эти пять минут? А может, час?
Вечность?
Плевать.
Воспоминания уносят Малфоя к встрече с матерью. Они сидят друг напротив друга в мэноре. Мать сжимает его руку и улыбается. Разговор, который должен был состояться больше десяти лет назад. Надежда на лучший исход для слизеринца. Ощущение, что он действительно нужен маме. Мысль, что отношениям с Поттером уготовано нечто лучшее. Яркие картинки, мгновенно гаснущие под веками.
— Я отпустила домовиков и испекла твои любимые черничные пирожные, — улыбка не сходит с губ матери. Она поднимается на ноги и тянет Драко за собой. — Расскажешь мне, кто твоя избранница?
Он улыбается. Странно-неуютно. На лице впервые за долгие годы появляется виноватое выражение.
— Я должен вернуться в школу, — он понимает, что бежит от этого разговора, чувствует, что не готов настолько сильно открыться матери. Однако вместе с тем, неизмеримо благодарен за желание ... жить?
Мама поджимает губы и кивает.
— В следующий раз ты не сбежишь от этого разговора, Драко Малфой, — Нарцисса улыбается и слизеринец понимает, что все мотивы и мысли его прозрачны. Впрочем, мама дает ему время, чтобы все осознать.
Она будет ждать...
В следующий раз, — губы растянулись в усмешке, прежде чем тело охватила усталость.
Медленно поднимаясь от кончиков пальцев, выше, к голове.
Он слышит голос Паркинсон. Едва уловимые интонации за толстой стеной. Девушка просит открыть дверь. Забавно, но Малфой не удивлен, что именно Панси нашла его здесь. Это был лишь вопрос времени.
— Минут через пять здесь будут все остальные, — девушка начинала злиться, однако голос едва заметно дрожал. — Половина школы, в том числе, Пинс, Поттер и Грейнджер. Ты этого хочешь?
Нет.
Он не хочет.
— Открой гребаную дверь.
Тишина.
— Ты не уйдешь... — едва уловимый шепот, который Панси, конечно же, не слышит. И как подтверждение, уверенный голос.
— Я с места не сдвинусь, Драко Малфой, слышишь меня?
Обратный отсчет находит свое завершение здесь.
Один.
Слизеринец поднялся на ноги, сделал шаг к двери и произнес анаграмму. Панси сидела возле стены, с обратной стороны кабинета. Она подняла голову, когда дверь открылась, и Драко застал на лице девушки удивленное выражение. Впрочем, эмоции мгновенно сменились.
— Ты едешь в мэнор, — голос Паркинсон был переполнен настойчивостью. Она словно собрала последние силы, чтобы озвучить это. — Сейчас. Макгонагалл позволит сделать это.
Ты готов?
Драко лишь кивнул в ответ.
Ноль.
***
— Самоубийство, — донесся до Гарри слишком бодрый голос Томаса. Тот сидел рядом с Уизли и энергично обсуждал то, что Малфою воздалось за все грехи отца. Разумеется, слухи по Хогвартсу разносятся быстро. Забавно, что шкала отвратительности Дина зашкаливала в последние дни учебы, когда он должен был собрать свои вещи и катиться к чертям. — Полоумная заказывала у какого-то зельевара снотворное, а может, что посерьезнее.
— Она выпила слишком много зелья? — голос Рона звучал довольно робко и тихо.
Гриффиндорец периодически поглядывал на Гарри, очевидно, пытаясь оценить его реакцию.
— Откуда тебе это известно?
— Все об этом знают, — Дин удовлетворенно пожал плечами, словно говорил самые очевидные вещи. — Малфой, конечно же, сбежал посреди ночи. Он же теперь сирота, единственное наследство, которое ему осталось это мэнор. Видать помчался продавать дом. — Закрой свой грязный рот, — Поттер вздрогнул, когда Гермиона бросила вилку на стол и поднялась на ноги. Ее голос звучал громко и был наполнен гневом. — Как ты смеешь?
Дин откинулся на спинку стула, заводя руки за голову. На его губах появилась отвратительная усмешка.
— Полюбуйтесь! — гриффиндорец фыркнул. — И этот человек боролся с Поттером за наш мир. Жалеешь крыс, из-за которых все началось?
Гарри едва успел удержать Гермиону на месте. Он обнял ее сзади, подарив тем самым Дину шанс избежать участи быть уничтоженным. Тонкие пальчики Грейнджер уже сжимали палочку. Впрочем, Поттер едва ли был против такого расклада. Однако не позволил бы подруге ввязаться в неприятности.
— Единственная крыса, которую я знаю, это ты, — прошипел Поттер, впиваясь в Томаса взглядом.
— О, так поливать семью своей девушки и лучшего друга грязью за их же спиной совсем не гнусный поступок? — Дин выпрямился и поднялся на ноги, упираясь руками в поверхность стола. Он наклонился, обращаясь непосредственно к Гарри. — Ты на их стороне, Поттер. Волан де Морт убил твоих родителей, а ты защищаешь его прихвостней. Сначала сдохла одна дрянь, затем и ее сыночек сгниет. И вот тогда, Поттер, все будет правильно. Это то, за что мы все боролись!
— Я не боролся за ублюдков вроде тебя, Дин.
— Ты во всем виноват, — его голос зазвучал тише, на уровне угрожающего шипения. — Из-за тебя пришел Волан де Морт, из-за тебя эти выродки существуют. Как смеешь ты защищать тех, кто убил Дамблдора?
— И Фреда, — на этот раз голос Уизли звучал намного увереннее. — Люпина, Тонкс,
Добби...
— Рон, — голос треснул, когда Гарри обращался к бывшему другу.
— Хватит, — Гермиона выдохнула, и Поттер слегка ослабил хватку, позволяя девушке высвободиться. Она резко развернулась и направилась к выходу из большого зала. Гарри, не медля ни секунды, пошел за подругой.
***
Гермиона, Гарри и Панси собрались в библиотеке после полудня. К счастью, занятий сегодня было совсем немного. Разумеется, выполнение совместной работы стало лишь формальностью. Никто совершенно точно не мог сосредоточиться на задании.
— Поттер, еще пара минут и ты просверлишь во мне дыру, — Панси нахмурилась, встречаясь взглядом с гриффиндорцем. Все время, с того момента как троица пришла в библиотеку, Гарри не сводил с Панси глаз. Она выглядела очень измотанной, очевидно, девушка не спала этой ночью. Темные круги под глазами, слегка неопрятный вид. Возможно, Паркинсон даже не была в своей комнате с прошлого вечера. Честно признаться, сам Гарри тоже едва ли сомкнул глаз. На протяжении всей ночи, он боролся с практически невыносимым желанием быть там, где Драко. Просто находиться рядом, чтобы видеть, что все в порядке. Разумеется, довольно относительном, если брать в расчет произошедшее. Прошлым вечером они бросили все силы на то, чтобы найти слизеринца. Поттер винил себя. Винил за то, что не направился к тайному кабинету Снейпа, в первую очередь. Он должен был знать, что Драко там. Также
Гарри злился. Злился на Паркинсон, которая не пустила его вслед за Малфоем к Макгонагалл. Но с другой стороны, что он мог сделать?
Гарри потерял своих родителей будучи ребенком и это не шло ни в какое сравнение с теми эмоциями, что испытывал Драко. Впрочем, был человек, который понимал слизеринца даже слишком хорошо. Именно этот человек и обнаружил его в тайном кабинете. Паркинсон, очевидно, приняла правильное решение, отправив Малфоя домой. Ему необходимо было быть там сейчас. Но от осознания правильности мотивов и поступков, Гарри едва ли становилось легче.
— Прости, — он отвел взгляд, целенаправленно прожигая дыру на этот раз в поверхности стола. Панси шумно выдохнула.
— Драко пришлет сову, как только будут новости, — она сложила руки на столе. — Поттер, он будет в порядке.
Гарри мгновенно поднял голову. Лучше чем Панси, никто не понимал состояние гриффиндорца на данный момент. Слабая улыбка коснулась его губ.
— Я совершенно не знаю, что делать, — Гарри чувствовал, как неприятно жжет глаза от подступающих слез и странно доверительных отношений между ним и Панси. С другой стороны, девушка прекрасно видела то, что происходило между Гарри и Малфоем, и всегда помогала, а значит, кому как не ей он мог доверять.
— В любом случае, когда Драко вернется, ты будешь нужен ему как никогда.
Он заметил, как Паркинсон перевела взгляд на округлившийся рот Грейнджер. Всего пару мгновений на ее лице отражалось смятение, но затем Гермиона произнесла:
— Я знала, что не сумасшедшая, — девушка выпрямилась, скрестив руки на груди. — Ты был без галстука вчера.
На несколько секунд на лицах присутствующих отразились самые искренние улыбки.
— Мерлин, Грейнджер, — бровь Панси изогнулась, — как ты вообще стала старостой с таким навыком подмечать детали?
— Я просто жду, когда Гарри сам мне все расскажет, — она нахмурилась. На мгновение могло показаться, что слова Панси задели Гермиону, поэтому девушка решила ударить в ответ. — До твоего навыка лезть в чужие отношения мне еще далеко.
— Вот как, — она фыркнула. — Что скажешь, Поттер?
— Вы собираетесь поругаться из-за моих отношений? — Гарри нахмурился. Впервые он озвучил то, как называется происходящее между ним с Драко безумство.
— Дело в том, Грейнджер, что я переживаю за своих друзей. Если бы я не знала, что происходит, то не смогла бы помочь в ситуациях, когда их чертов роман могли раскрыть по щелчку пальцев. Стала бы я мирить вас с Поттером? Сидела бы сейчас здесь, чтобы ты получила отличную оценку? — девушка осеклась, ловя на себе удивленные взгляды. — Что?
— Ты назвала нас друзьями, — Гарри пожал плечами.
— Черта с два!
— Да, Панси, ты это сделала, — на губах Гермионы появилась очередная улыбка. Слизеринка нахмурилась, выражение ее лица напомнило тучу перед мощнейшим штормом.
— Вообще-то, я пришла сюда, чтобы кое-что обсудить, — ей было совершенно не комфортно, но оттого ситуация становилась более забавной. — Вы знаете Асторию Гринграсс?
— Слизеринка, учится на пятом курсе, — Гермиона пожала плечами. — Сестра Дафны.
— Дело в том, что ее родители раньше тесно общались с Малфоями, — Панси заговорила чуть тише и склонилась над столом. — Она должна была быть невестой Драко, кстати. Чистокровная волшебница, выгодная сделка для двух значительных семей, отличное продолжение рода и тому подобное...
Поттер нахмурился. Он не знал эту девушку лично, оттого не понимал сути всей речи Панси.
— Можно ближе к делу, — голос прозвучал слишком резко, чем моментально привлек внимание слизеринки.
— Спокойнее, Поттер. Теперь роль его невесты занимаешь ты, — Паркинсон усмехнулась, наслаждаясь выражением на лице гриффиндорца. Впрочем, последующая эмоция Гарри вынудила ее, действительно, перейти к сути. Он разозлился. — Сегодня утром Астория получила письмо от матери, содержимым которого поделилась со мной.
— С чего вдруг?
— Потому что не только вы мои друзья, Грейнджер, — голос прозвучал настолько язвительно, насколько это вообще было возможно. Гермиона хмыкнула.
— Что было в письме?
— Мать Астории сообщила, что произошло убийство, о котором в Хогвартсе почему-то никто не говорит. Помните, как Макгонагалл сообщила в большом зале о смерти Нотта?
Гарри и Гермиона кивнули.
— Убили кого-то еще, а профессор скрывает это? — прошептала Гермиона, наклоняясь к Панси.
— Именно, Грейнджер. Миллисента была убита в нескольких метрах от дома родителей. Не несчастный случай, а убийство, — голос Паркинсон звучал едва уловимо.
— Зачем Макгонагалл скрывать это? — Поттер нахмурился.
— Потому что кто-то убивает слизеринцев и тех, кто хоть как-то был связан с Пожирателями смерти, — Гермиона выдохнула. — Они не знают, кто это, а значит, не хотят создавать панику.
— Верно, — Панси отвела взгляд, обдумывая то, что планирует сказать. — И мне кажется,
Нарцисса тоже была в этом списке.