9.
Лиса смотрела на приближавшуюся вражескую армию. Сердце у нее сжималось от яростных криков, звона оружия — всех тех звуков войны, что предвещают смерть и разрушение. По полю продвигались группы людей, которые несли осадные лестницы, по обе стороны от каждой группы шли воины, вооруженные мечами и секирами. Но главные силы наступавшей армии были нацелены на ворота замка.
Рядом с Лисой вдруг появилась Дженна — с кухонным ножом за поясом и метлой на плече.
— Я буду рядом с тобой, — объявила она.
Упрямое выражение в глазах Дженны и плотно сжатые губы говорили о том, что спорить с ней бесполезно. Поэтому Лалисе осталось лишь сказать:
— Только не стой слишком близко. Не то попадешь под мой меч.
Лиса оглянулась на Брайана и с изумлением обнаружила рядом с ним Дженнифер. Та была вооружена кинжалом и крюком и горячо спорила с Брайаном, который, судя по всему, пытался уговорить ее уйти.
Лестницы с треском ударились о каменные стены, в воздух взвились веревки. Воцарился хаос, в котором каждый видел только то, что творилось прямо перед ним, но скоро стало ясно: как и ожидала Лиса, главный удар пришелся на ворота замка.
Лиса и тем, кто был с нею над воротами, приходилось туго. Они уже оттолкнули столько лестниц, что у них немели руки, а мечи Лисы и Брайана были обагрены кровью врагов, добиравшихся до верха стены.
Они уже сразили бесчисленное множество людей, но поток не иссякал, словно место каждого поверженного воина занимали двое новых.
Через два часа Лиса уже не сомневалась в том, что замок будет взят. Вопрос был лишь в том, сколько еще продержатся его защитники. Но она была так измотана, что даже не испытывала отчаяния, а продолжала делать то, что еще было в ее силах.
Наконец в замке раздались победные крики, и Лиса поняла, что врагам удалось прорваться внутрь.
Зрелище, открывшееся глазам Чон Чонгука, заставило его похолодеть. «Им не будет пощады!» — поклялся он сам себе, узнав цвета клана Макдугалов. Он отдал приказ и ринулся на захватчиков.
Рядом с Чонгуком скакал король Эдгар. Две сильные армии, соединившись, ударили в тыл осаждавшим. Чонгук как одержимый прокладывал дорогу к воротам, с его меча стекала кровь, а за ним оставалось пустое пространство. Его люди без труда рассеивали ряды врагов и добивали тех, кто пытался спастись бегством. Эдгар держался поближе к Чонгуку, прикрывая ему спину. Они оба одновременно обратили внимание на жаркую схватку, происходившую над воротами.
По команде Чонгука ворота открылись, он проскакал внутрь, спрыгнул с коня и бросился вверх по лестнице. Эдгар и Эндрю последовали за ним, а остальные столпились внизу. Все глаза были прикованы к невероятной сцене, разыгравшейся над порталом.
Брайан Манобан сражался с двумя воинами, а Лиса сдерживала атаку одного. Дженнифер и Дженна, зажатые между ними, как могли помогали своим, нанося беспорядочные удары по нападавшим, причем Дженнифер лихо размахивала кинжалом, а Дженна больше полагалась на ручку метлы. Под натиском двух врагов Брайан упал на колени, но продолжал отражать удары, защищая находившихся за его спиной женщин. Однако новый мощный удар перекинул его через стену, и он упал во двор.
Вражеские воины теперь без труда могли расправиться с Дженнифер и Дженной. Увидев занесенный над ней меч, Дженнифер завизжала, но в это мгновение за спиной у нападавшего раздался громовой окрик Чонгука. Оба врага резко развернулись, чтобы лицом к лицу встретить опасность, и Дженнифер была спасена.
Лиса покачнулась, потеряла равновесие, когда ее противник нанес мощный боковой удар. Он уже замахнулся мечом, готовясь нанести следующий, который мог стоить Лалисе жизни, но раньше, чем она успела поднять руку, чтобы отбить удар, Дженна ткнула метлой прямо в лицо вражескому воину. Тонкие гибкие прутья попали ему в глаза, и на время он перестал видеть. Этого оказалось достаточным, чтобы его клинок скользнул по клинку Лисы, задев ей руку. Из раны хлынула кровь, но Лиса не выпустила меч, хотя уже не могла поднять руку, чтобы защищаться.
Воин вырвал метлу из рук Дженны, отбросил ее в сторону. Он рукавом утер с лица грязь и снова занес меч над головой Лисы. На его губах играла жестокая усмешка.
Чонгук вонзил меч в своего противника и тут же взглянул на Лису. Он с ужасом понял, что еще мгновение — и его жена погибнет.
— Лиса!
Этот вопль, казалось, вырвался из самой глубины его сердца. Одновременно он метнул меч, как бросают копье. Меч со свистом рассек воздух, в мгновение ока преодолев расстояние, отделявшее Чонгука от врага, и вонзился тому в шею. Воин опрокинулся назад, перевалился через стену и упал во двор.
Лиса стояла, покачиваясь из стороны в сторону, как пьяная, у нее отчаянно кружилась голова. На ее лице застыло детское выражение облегчения и удивления, и это выражение растрогало Чонгука до глубины души.
— Твои люди и твой дом в целости и сохранности, милорд.
Чонгук взял ее на руки.
— Да. Но моя жена ранена.
Битва за стенами замка давно кончилась. Клан Макдугалов не мог противостоять свежим силам прибывших воинов, и те, кому не удалось спастись бегством, были убиты или взяты в плен.
Лиса вдруг поняла, что наступила тишина, и приподняла голову, оглядываясь по сторонам.
— Неужели все кончилось?
— Да, эти трусы пустились наутек, стоило нам только появиться, — ответил Чонгук, с тревогой вглядываясь в ее бледное лицо.
Король прошел через двор вслед за Чонгуком. Но крики приветствия, раздававшиеся со всех сторон, были адресованы не королю и не лэрду, а его жене.
— Они хорошо сражались, Чонгук. Они заслужили твою похвалу и благодарность, — услышали стоявшие поближе женщины голос Лисы.
— Это не мы, милорд, это леди Лиса спасла замок и всех нас! — громко выкрикнула Гергес.
Чонгук внес Лису в большую комнату, куда незадолго до того доставили раненого Брайана, и положил ее на стол. Ему не было нужды звать кого-нибудь на помощь — женщины уже стекались сюда, полные тревоги за свою предводительницу.
Чья-то рука отстранила Чонгука от стола. Оглянувшись, он увидел свою мачеху.
— Мы позаботимся о твоей жене, — мягко сказала она, потом обратилась к Лалисе: — Мне придется разрезать твою красивую одежду, дорогая. Но я обещаю, мы сошьем тебе новую, — сказала она и бросила неуверенный взгляд на Чонгука, словно ожидая возражений.
Лиса потянула леди Бренну за юбку, привлекая ее внимание.
— Чонгук будет в ярости, — еле слышно произнесла она и слабо улыбнулась. Глаза у нее закрывались от усталости и потери крови.
— Тише, тише, — улыбнулась в ответ леди Бренна, осторожно разрезая рукав и обнажая рану Лисы.
Чонгук и Эдгар обменялись взглядами и подошли к Брайану Манобан.
— Что здесь произошло? — спросил Чонгук своего недавнего врага. Что делает здесь Брайан и почему он дрался на стороне Чонов? Не было никаких сомнений в том, что он рисковал жизнью, пытаясь защитить Лису, Дженнифер и Дженну.
— Сегодня на рассвете на замок напали Макдуга-лы. Благодаря леди Лалисе женщины были готовы к нападению и сражались с поразительной храбростью, — рассказывал Брайан, а в это время Дженнифер перевязывала его раны и прикладывала к голове холодный компресс.
Король выступил вперед.
— Но откуда леди Лиса знала, что надо готовиться к нападению?
Брайан встал со стула, чтобы отвечать своему королю, и Дженнифер бросила на него неодобрительный взгляд.
— Этого я не знаю, сир. Когда я приехал в замок, женщины уже учились военным приемам под руководством леди Лисы.
Дженнифер толкнула Брайана обратно на стул, как раз в то мгновение, когда Чонгук открыл рот, чтобы задать новый вопрос. Подбоченившись, она напустилась на брата:
— Довольно, Чон. Брайан Манобан ранен и нуждается в отдыхе. — В ее голосе звучали властные нотки, которых он прежде никогда не слышал, а в глазах горело нетерпение. — Я сама отвечу на твой вопрос.
Король поднял брови, удивленный ее резким тоном.
— Дженнифер! — воскликнул Чонгук, испытывавший даже не удивление, а настоящее потрясение. — Ты забываешься.
Он обернулся к Эдгару.
— Она немного не в себе после всех этих событий, — извиняющимся тоном объяснил он. — Дженнифер, ты проявила непростительную грубость.
— Ничего подобного, Чонгук! — Леди Дженнифер вздернула подбородок — любимый жест Лисы, отметил про себя Чонгук. Его натура восставала против этих проявлений независимости, но ему не хотелось, чтобы король стал свидетелем неприятной сцены.
Король же, по-видимому, верно оценил положение и решил вмешаться.
— Леди Дженнифер, этот воин может умереть, не дождавшись, пока ты просветишь нас и наконец возьмешься за его раны.
Дженнифер покраснела и кивнула.
— Леди Лиса сказала, что надо уметь самому защищать себя, а не полагаться на кого-то другого.
Король улыбнулся, и в это время прозвучал слабый голос Лисы:
— Вы говорите обо мне так, будто я уже умерла. Если кто-то хочет узнать мое мнение, пусть спросит меня.
Король с интересом взглянул на Лису, а Чонгук подошел к ней. Но прежде чем он успел открыть рот, раздался пронзительный голос:
— Не слушайте эту рыжеволосую ведьму! Она безбожница. — Священник бросился к королю и схватил его за руку. — Ее надо предать смерти за ересь. — Повернувшись к Чонгуку, он добавил: — Ты должен передать свою жену в руки церкви для допроса.
Голубые глаза Чонгука стали похожи на две льдинки. Он, прищурившись, посмотрел на священника и низким голосом, подобным отдаленным раскатам грома, проговорил:
— Что все это значит, святой отец?
— Она грешница и должна быть наказана. — Священник указал пальцем на Лису. — Рыжие волосы — признак бесовщины, а ее поступки прямо подтверждают, что она прислужница сатаны.
Брайан хмыкнул:
— Поосторожнее, фра Джон. — Он ухватил себя за рыжую бороду. — Леди Лалисе может не понравиться, как ты отзываешься о ее роскошных волосах, да и мне тоже.
— Спокойно, — предупредила Брайана Лиса. Она коснулась руки Чонгука. — Муж мой, сослужи добрую службу богу, королю и своей земле и дай мне меч, чтобы я могла убить этого труса. Он с самого начала пытается мутить воду. Фра Джон, Чон теперь здесь.
Почему же ты не велишь ему сдаться врагу, как велел мне?
Король рассмеялся, Чонгук угрожающе двинулся к священнику. Тот побледнел, развернулся и вылетел из комнаты.
— Чонгук, — строго окликнула его леди Бренна, которая уже держала наготове иголку с вдернутой в нее ниткой, — этот человек может подождать, а Лиса ждать не может.
Чонгук подошел к столу, на котором лежала Лиса, и стал держать ее раненую руку в нужном положении. Гергес принесла чашу крепкого вина с обезболивающими травами и поднесла ее к губам Лисы, та сделала глоток, поморщилась и больше пить не захотела.
— Выпей, — приказал Чонгук.
— Мне не нравится это питье. — Лиса попыталась оттолкнуть руку Гергес.
Дженна ласково погладила хозяйку по руке.
— Пожалуйста, голубка моя, выпей. Это зелье облегчает боль.
Лиса упрямо помотала головой:
— Я обойдусь без него.
Недоумение и раздражение Чонгука переросли в гнев. Его лицо приняло такое грозное выражение, что те, кто стоял рядом с ним, осторожно, стараясь не привлекать его внимания, отошли подальше.
— Муж мой, пожалуйста, не смотри на меня так свирепо. Меня нельзя заставить делать то, чего я делать не хочу, — сказала Лиса, прежде чем Чонгук успел открыть рот.
Брайан, пряча улыбку, вмешался в разговор:
— Ты уже призналась в том, что упряма, миледи. Если ты выпьешь это вино, я согласен молчать о другом твоем признании. Помнишь, о чем ты случайно обмолвилась? — Он замолчал, на его губах появилась загадочная улыбка. Увидев, что Лиса смутилась, Брайан продолжал: — Одна интересная фраза касательно закатов… — У Лисы расширились глаза, и Брайан удовлетворенно ухмыльнулся. — Ага, я вижу, ты помнишь. Я думаю, твой муж найдет твое высказывание столь же занимательным, каким оно показалось мне.
Лиса сверкнула на него глазами.
— Теперь я очень сожалею, что хорошо о тебе думала и откровенно говорила, Брайан Манобан. В тебе нет ни капли благородства.
Чонгук заметил, что щеки его жены стали пунцовыми. Отчего же она так смутилась?
— Поскольку моя жена отказывается от напитка, тебе придется просветить меня, Манобан, — сказал Чонгук, и всем было понятно, что намек Манобан задел его за живое.
Лиса судорожно глотнула воздух.
— Это совершенно необязательно, — с легко различимой тревогой в голосе сказала она мужу.
Чонгук победоносно усмехнулся:
— Стало быть, ты выпьешь лекарство? — Но его улыбка быстро угасла, потому что он увидел знакомый жест — Лиса вскинула голову, а ее губы сжались в тонкую линию. Его жена не любила чувствовать себя побежденной, и он с некоторым беспокойством ждал ее ответа.
Но в это время злополучная чаша со снадобьем уже была в руках короля Эдгара, который протягивал ее Лалисе. Она вздохнула и с мягкой укоризной покачала головой.
— Как тебе не стыдно спрашивать, Чонгук? — ангельским тоном проговорила она. — Разве я могу в чем-нибудь отказать своему государю? — Лиса взяла здоровой рукой чашу из рук короля. — Благодарю тебя, сир. Я и впрямь испытываю сильную жажду.
Эдгар рассмеялся, отдавая должное ее остроумию.
— Ладно, пей, — угрюмо пробурчал Чонгук. — Мы еще поговорим о том, что ты так хочешь от меня скрыть. Только позже. — Он многозначительно подчеркнул последнюю фразу.
Лиса осушила чашу до дна.
— Хорошо, поговорим, — произнесла она еле слышно и закрыла глаза.
Леди Бренна промыла рану и принялась ее зашивать. Чонгук крепко держал жену за руку, и хотя она, по всей видимости, не чувствовала боли, у него замирало сердце каждый раз, когда игла втыкалась в нежную плоть.
— Стойкая женщина, — заметил король Эдгар и искоса взглянул на Чонгука. — Вот тебе и цветочек. Как видишь, мы здорово ошибались относительно характера леди, воспитанных в Англии.
Чон устремил взгляд на лицо жены — бледное и умиротворенное.
— Да, она не похожа ни на одну из известных мне женщин. И хлопот с ней даже больше, чем я предполагал.
Эдгар вздохнул:
— Не пора ли нам все-таки выяснить, что здесь случилось во время твоего отсутствия?
Чонгук осторожно поднял Лису на руки. Такая маленькая и хрупкая — и такая отважная.
— Да, сейчас я уложу этого маленького воина в постель, а потом уж попробую выяснить, что, черт побери, они тут без меня делали.
Дженна поспешила вперед, чтобы успеть приготовить для своей госпожи постель.
Чонгук медленно поднимался по каменным ступеням с Лисой на руках. Его переполняло желание крепко-крепко прижать ее к груди, но он не мог этого сделать, боясь причинить ей боль. Сегодня он едва не потерял эту женщину. Занесенный над ее головой меч все еще стоял у него перед глазами, и при мысли о том, что случилось бы, если бы он не успел вмешаться, его охватывал леденящий ужас.
Он вошел в свою опочивальню, увидел приготовленное ложе и хлопочущую возле него горничную Лисы.
— Оставь нас, — велел он. Ему не хотелось, чтобы о жене заботился кто-то другой.
Дженна бросила быстрый взгляд на хозяйку, потом на Чонгука и после минутного колебания сделала ему реверанс и вышла из спальни.
Чонгук заметил ее недовольство и сокрушенно покачал головой. Он бережно положил Лису на постель.
— Маленький воин, ты оказываешь дурное влияние на всех женщин, кто с тобой знается, — сказал он своей спящей глубоким сном жене. — Не ты становишься похожа на них, а они на тебя.
Он осторожно начал раздевать ее, стараясь не прикасаться к раненой руке. Самым разумным было бы просто разрезать одежду, но Чонгук знал, что этот наряд воина очень дорог его жене.
Чонгуку не раз приходилось раздевать женщину, но сейчас собственные руки казались ему грубыми и неуклюжими, и он не мог справиться с застежками. Наконец он расстегнул одежду и застыл, не веря своим глазам. Под грубой верхней одеждой на Лалисе оказалось тончайшее, искусно вышитое нижнее белье. Обнаружив эту забавную непоследовательность, Чонгук понимающе улыбнулся.
— Оказывается, у тебя есть слабость, Лиса. Ты можешь прятать свою женственность под мужской одеждой, но все равно останешься тем, кто ты есть.
Лиса не шевелилась, и он бережно снял с нее всю одежду. Когда она осталась обнаженной, его заново поразила хрупкость ее изящного тела. Чонгук долго смотрел на нее, держа в руках приготовленную ночную рубашку, и думал о том, что такая женщина должна жить в неге и роскоши, а не сражаться с мечом в руках и рисковать жизнью. При этой мысли ненависть к человеку, осмелившемуся нанести ей рану, вспыхнула в нем с новой силой.
Наконец он осторожно приподнял Лису, натянул на жену ночную рубашку, выправил волосы из-под ворота и нежно уложил ее голову на подушку.
Кровоподтеки и раны, белоснежное одеяние, ангельское выражение лица делали ее похожей на христианскую мученицу. Чонгуку хотелось лечь с ней рядом, заключить ее в объятия, чтобы уверить ее и себя, что теперь она в безопасности. Он наклонился и легко коснулся губами ее губ.
— Спи, маленький воин, — прошептал Чонгук, подоткнул со всех сторон одеяло и неохотно покинул спальню.
Его ждал король, а он и так уже сильно задержался.
Когда Чонгук закрыл дверь спальни, он сразу услышал внизу мужские голоса. Он подошел к балюстраде, перегнулся через перила и посмотрел вниз, в главный зал. Там оставались только король Эдгар и Брайан Манобан. Их негромкие голоса отдавались от сводчатого потолка, и Чонгук без труда слышал каждое их слово.
— Я думаю, тебе пора объяснить свое присутствие здесь, — говорил Эдгар.
Брайан подошел к нему поближе.
— Меня послал отец Лисы. Он хотел, чтобы я мог защитить женщину из рода Манобан в смутное время. Я не знал, что мне придется защищать весь клан Чонов.
От этого объяснения Чонгука передернуло. Теперь получалось, что он обязан Манобан, и эта мысль выводила его из себя.
— Какие причины были у лэрда Манобан посылать тебя? — прогремел он сверху и стал спускаться по лестнице.
Брайан вздрогнул, оглянулся, встретился глазами с лэрдом Чоном.
— Лэрд Манобан не посвящал меня в причины. Возможно, он сможет удовлетворить твое любопытство, если, конечно, пожелает. — Тон Брайана был подчеркнуто безразличным. — Государь, я еще тебе нужен?
Эдгар переводил взгляд с Манобан на Чона. Со свойственной ему дипломатичностью он положил руку на плечо Брайана и сказал:
— Позже, когда ты как следует отдохнешь, мы продолжим беседу.
Проходя мимо Брайана, Чонгук задержался.
— Прими мою благодарность, Манобан, — отрывисто проговорил он и по удивленному выражению лица Брайана понял, что тот не ожидал услышать эти слова — впрочем, как сам он не ожидал, что их произнесет.
Король и Чонгук провели целый день, допрашивая пленников и выслушивая восторженные отзывы женщин о смелости Лисы. Когда они поздно вечером вернулись в замок, то обнаружили в главном зале Брайана Манобан, расположившегося на стуле перед камином.
Сразу вслед за ними там появился Эндрю, который тащил за собой пленника — связанного, но все еще сопротивлявшегося.
— Чонгук, посмотри, кого мы нашли в лесу. Он пытался удрать, но не тут-то было. — Эндрю вытолкнул пленника вперед, и Алек его узнал. Это был один из предводителей клана Макдугалов.
Брайана уже сморила усталость, и он задремал, откинувшись на спинку стула. Чонгук же должен был допросить пленника.
Как и все те, кого они уже допрашивали, задержанный сказал, что причиной их нападения на замок была месть за убийство Чонгука мужа Дженнифер. При этом заявлении доселе закрытые глаза Брайана вдруг широко открылись, и он стал с интересом прислушиваться.
— Если мужчина похищает женщину и принуждает ее к браку, он заслуживает смерти от руки ее защитника, — презрительно ответил Чонгук. — Ты, Карадок Макдугал, и твой клан имели низость напасть на женщин и детей, трусливо избегая честного боя с мужчинами. Но эти женщины и дети дали вам отпор, и теперь вся Шотландия будет не только презирать вас за трусость, но и смеяться над вашим поражением.
— Посмотрим, Чон, — заносчиво проговорил предводитель Макдугалов. — Это еще не конец.
— Для тебя — конец. — Чонгук сделал шаг к пленнику. — Тот, кто нападает на Чонов и терпит поражение, становится их собственностью. — Он повернулся к Эндрю: — Отведите лэрда Макдугала к остальным пленным.
Эдгар налил в кубок вина, сделал большой глоток, а потом заговорил:
— Это нападение заставило меня понять, что я несправедливо поступил с моим военачальником, лэрдом Чоном. Отныне, Чонгук, ты будешь оставлять достаточное количество людей, чтобы защищать свою вотчину. Нельзя, чтобы человек сражался за короля, а возвращаясь в дом, находил его разрушенным. У тебя и так есть враги, но думаю, что наша с тобой дружба сильно увеличивает их число.
— Ты только что видел одного из них. Я лучше останусь с тобой, как бы это ни было рискованно, чем стану жить в мире с такими людьми.
— Тогда давай насладимся дарами твоей земли. — Эдгар поднес кубок к губам, потом добавил: — Я поражен тем, что у твоей жены хватило ума собрать со всей округи зерно и другое продовольствие в замок. Она не только научила женщин обороняться, но и оставила врага без еды на время осады.
— Я уже говорил тебе, что у нее ум не леди, а воина. — Чонгук провел рукой по шее, чувствуя, что напряжение, накопившееся за этот день, дает себя знать.
— Тогда ты счастливый человек, — сказал король.
Заметив удивление Чонгука, Эдгар пояснил:
— Если бы она думала как леди, твоя земля и дом сейчас полыхали бы огнем, а твой клан был бы обезглавлен. Я не верю, что они просто собирались захватить в плен Дженнифер и Лису, чтобы заманить тебя в ловушку.
— Я тоже не верю, — вмешался Брайан.
Внимание обоих мужчин устремилось на него.
— По крайней мере в этом мы с тобой единодушны, — признал Чонгук. Он налил вина в два кубка и протянул один из них Брайану.
Брайан поднял кубок.
— За твою маленькую женушку, которая спасла твой клан!
— Не забывай о себе, Манобан. Ты тоже сыграл немалую роль, — напомнил король.
— Нет, государь. Если бы меня здесь не оказалось, ничего бы не изменилось. Она принесла клятву верности и пошла бы на смерть, чтобы ее исполнить. — Брайан пригубил вина и добавил: — Преданность женщины из моего клана клану Чонов достойна уважения, даже если кому-то она может показаться неуместной. К сожалению, голова у нее полна странными идеями, и я боюсь, что это создаст много трудностей и ей, и окружающим.
Чон ошеломленно уставился на Брайана. При мысли о том, что чужой мужчина успел так хорошо узнать его жену, он насторожился.
— Ты не одобряешь поведения моей жены? — с вызовом спросил Чонгук.
— Мое одобрение или неодобрение никакого значения не имеет. Я восхищаюсь твоей женой. Но среди шотландцев много таких, у кого ее поведение отнюдь не вызывает восхищения. Если бы она была моей женой, я ради ее же блага постарался урезонить Лису, — ответил Брайан, очевидно, ничуть не испугавшись угрожающего взгляда прищуренных глаз Чонгука.
Король с довольным видом усмехнулся.
— Манобан говорит не хуже любого адвоката. — Он повернулся к Чонгуку: — Когда этот человек женится, мы напомним ему его собственные слова.
Чонгук проговорил, обращаясь к Брайану:
— Поведение Лисы — это мое дело и ничье больше. Со временем все уладится.
— Я так не думаю. Священник не простит ни тебе, ни ей своего унижения, — заметил Брайан, ответив Чонгуку твердым взглядом.
— Ни Чоны, ни Манобан не станут его слушать, — возразил Чонгук.
— Да, но в Англии найдутся люди, которые станут, — предостерег его Брайан. — Вернувшись домой, Лиса может стать объектом неприязни, если не преследования. — Он говорил спокойно, не повышая голоса, и сам его тон делал его слова еще более весомыми.
Такой возможности Чонгук не рассматривал. Он задумчиво допил вино и наконец заговорил снова:
— Это мое, а не твое дело, Манобан. — Интерес Брайана к Лалисе задевал его, а сознание этого еще больше выводило из себя.
— Может, пойдем навестим фра Джона, Чонгук? В том, что говорит Брайан, есть смысл. — Король поставил кубок и направился к двери.
— Правильно, — согласился Чонгук. — Мне здесь не нужны лицемеры, прячущиеся под личиной святости.
Брайан отсалютовал Чонгуку, подняв кубок.
— Я неверно судил о тебе, Чон. Теперь я вижу, что ты и вправду желаешь ей добра.
Чонгук, который уже был на полпути к двери, встал как вкопанный и обернулся.
— А ты что, в этом сомневался?
— Не стану лгать. Было время, когда я всерьез за нее беспокоился. Очень рад, что мои страхи оказались беспочвенны, — ответил Брайан.
— Как ты думаешь, Чонгук, что лучше подействует — подкуп или угрозы? — спросил король, когда они дошли до комнаты священника.
— Я не политик. И то и другое противно моей натуре.
— Тогда это большое счастье, что здесь оказался я, — заметил Эдгар.
— Знаешь, иногда здравый смысл необходим, а иногда он только мешает. Эдгар, если он не захочет внять твоим словам, — Чонгук многозначительно положил руку на рукоять меча, — ему придется рассуждать о праведности перед лицом Создателя. Я не позволю, чтобы моя жена пала жертвой козней самодовольного глупца.
Эдгар склонил голову в знак согласия, а Чонгук пинком распахнул дверь и остановился в проеме.
Свет хлынул в комнату, открыв взору две сплетенные фигуры на широкой кровати. Застигнутые врасплох любовники стали судорожно натягивать на себя одеяло, чтобы прикрыть наготу, но король и хозяин замка все же успели заметить внушительный голый зад святого отца и пышные формы кухарки.
— Утешаете скорбящих, фра Джон? — Чонгук подался вправо, заслонив собой короля.
— Чон! Как ты смеешь вторгаться в мои покои без стука? — визгливо вскрикнул священник.
Он вскочил с постели, по грудь завернутый в одеяло. Начисто забыв о той, что делила с ним ложе, он угрожающе двинулся к Чонгуку, но остановился, когда заметил, что тот не один.
— Кто там прячется у тебя за спиной? — Не дождавшись ответа, фра Джон продолжал: — Если это, конечно, не сам король, то, сколько бы ни было у тебя свидетелей, епископ поверит моему слову, а не твоему. Твоя жена будет гнить в тюрьме, и, если ты выдвинешь против меня обвинение, все будут считать, что ты оболгал меня с целью ее освободить. — Он рассмеялся в лицо лэрду. — Радуйся, что я решил пока пощадить тебя самого.
— Пощадить меня? Когда ты находишься у меня в замке среди моих людей? — Рука Чонгука многозначительно двинулась к мечу, дабы священник лучше уяснил смысл его слов.
— Глупец! Причинить мне вред для тебя все равно что собственноручно подписать приговор твоей жене. Я уже отправил послание епископу.
Священник вернулся к кровати, улегся и потянулся к женщине, не сводя с Чонгука глумливого взгляда.
— Ты ничего не можешь со мной сделать. Забирай своего прислужника и уходи. А завтра, если ты будешь хорошо себя вести, я, может быть, переменю свое решение относительно леди Чон.
Эдгар придвинулся ближе к Чонгуку, но его все еще не могли видеть из комнаты.
— У Чона нет причин тебя бояться. А тебе следовало бы как следует подумать, прежде чем пытаться запугать моих подданных. — Тут король вышел на свет. На его губах играла жестокая улыбка.
— Государь! — в ужасе вскричал фра Джон.
— Да. И сегодня нам с тобой предстоит долгая беседа. Но прежде ты напишешь признание, где будешь молить твоего епископа, твоего бога, твоего короля и лэрда Чона о прощении.
Священник поспешно натянул на себя одежду и уже собирался надеть на шею серебряное распятие, когда король остановил его:
— Оставь распятие. Ты недостоин носить свой сан и его символ.
Священник сжал распятие в кулаке, потом кивнул и положил его на стол. Когда он повернулся к двум мужчинам, его голова была опущена, но глаза горели ненавистью.
— Государь, — сдавленным голосом начал он, — я должен предупредить тебя, что тот, кто затевает войну с церковью, рано или поздно может обнаружить, что ему нет места ни в этом мире, ни в ином.
— И ты еще имеешь наглость читать мне проповедь на тему смирения? — возмутился Эдгар. — Учти, никакие силы не смогут тебя спасти, я тебя достану хоть на краю света. Мой военачальник мог бы в два счета лишить тебя жизни, но я пощажу тебя, если ты исправишь зло, причиненное тобою моей подданной, леди Лисой.
Король бросил взгляд на скорчившуюся в испуге женскую фигуру и приказал:
— Оденься и принеси мне суму, куда собирают почту!
Женщина кое-как напялила на себя одежду и с явным облегчением, едва не бегом покинула комнату.
— А теперь, святой отец, — сказал король, — ты напишешь другое послание в епископат.
Он указал священнику на табурет. Тот сел, с плохо скрытой злобой схватил письменные принадлежности, кусок пергамента.
— Что ты хочешь, чтобы я написал? — сварливым тоном осведомился он.
Терпению Чонгука пришел конец.
— Пиши правду, святой отец. Тебе ли не знать, что человек, особенно человек духовного звания, должен говорить только правду?
Священник положил перо и бросил на Чонгука уничтожающий взгляд.
— Если бы ты ратовал за правду, шотландец, ты отослал бы мое первое донесение. Говори, я буду писать под твою диктовку.
— Чтобы потом ты отказался от своих слов? — процедил сквозь зубы Чонгук, раскусивший хитрый ход священника.
— Опиши все, что произошло, правдиво и своими словами, святой отец.
Расскажи о сражении — кто нападал и кто защищался, — приказал Эдгар. — Потом я напишу постскриптум, чтобы епископ знал, что я прочел твои показания и подтверждаю их.
Чонгуку пришлось по душе мудрое решение Эдгара, и он взглядом выразил ему свое одобрение. Священник не мог не подчиниться приказу, а также был лишен возможности исказить факты.
Эдгар прибавил к посланию похвальное слово смелости Лалисе и скрепил пергамент своей восковой печатью.
— Я лично вручу его епископу. И смотри, фра Джон, старайся больше не привлекать к себе моего внимания.
В это время в комнату вбежала кухарка с письмом, за которым ее послал Эдгар. Не обращая внимания на священника, поспешно протянувшего руку, она вручила документ королю, неуклюже присела перед ним и выскользнула из комнаты.
Эдгар вскрыл письмо, быстро прочел его, потом передал Чонгуку.
С каждой новой прочитанный строкой, с каждой новой ложью его охватывала все большая ярость. «Безбожница, приспешница дьявола, прелюбодейка…» Когда он наткнулся на это последнее обвинение, кровь застыла у него в жилах. Он не мог себе представить, что человек, осмелившийся нанести такое оскорбление его жене, а значит, и ему самому, выйдет из этой комнаты целым и невредимым. Чонгук сложил письмо, сунул его в карман. Его взгляд, казалось, должен был испепелить служителя церкви.
— Если ты хочешь увидеть рассвет, то уберешься отсюда немедленно.
Не дожидаясь ответа, он вышел из комнаты. Его переполняла ярость, которая искала выхода, и Эдгар, видевший его состояние и знавший причину этого состояния, шел рядом, не произнося ни слова.
Они вернулись в главный зал, где накрывали стол к ужину. Хлеб, сыр и масло уже стояли на столе, но мясо и овощи всегда подавали только после того, как лэрд занимал свое место за столом. Не обращая внимания на мужчин и женщин, собравшихся в зале и ждавших его, Чонгук прошел мимо столов к очагу, где сидел Брайан Манобан.
Оставив без ответа его вопросительный взгляд, он бросил ему на колени письмо фра Джона.
Брайан прочел послание, вернул его Чонгуку.
— Я жалею только о том, что этот негодяй принял смерть не от моей руки.
Чонгук же, которым владела одна-единственная мысль, спросил, глядя в упор на Брайана:
— Что ты скажешь по поводу обвинения в прелюбодеянии?
Брайан встретил его взгляд с недоумением.
— Разве священник не покаялся во лжи перед смертью?
Чонгук отрицательно покачал головой, и Брайан обратился к королю:
— Государь, я не понимаю…
Эдгар сухо объяснил:
— Фра Джон пребывает в добром здравии.
— Он жив! — взревел Брайан. Его пылающий негодованием взгляд встретился с обвиняющим взглядом Чонгука. — Ты глупец, Чон!
— Глупец я или не глупец, но прежде всего я муж и хочу, чтобы ты дал мне ответ.
Прежде чем Брайан успел ответить, раздался голос Лисы:
— Какой ответ, муж мой?
Чонгук круто развернулся. Его жена с перевязанной рукой стояла у подножия лестницы и ждала ответа.
Воспоминание о том, как и когда она получила эту рану, наполнило его душу горечью и раскаянием. Он не имел права подвергать сомнению ее верность, но его мучила неосознанная ревность, и Чонгук ничего не мог е собой поделать.
Он повернулся к Брайану.
— Лиса никогда меня не обманывала и никогда не обманет. — Потом он перевел взгляд на Лису. — Разве это не так, миледи?
— Конечно, так, милорд, — со смешком ответила Лиса, делая вид, что приняла его вопрос за шутку. Когда король помог ей сесть, она продолжала: — Такого человека, как Чонгук, обманывать опасно. Если бы я решила его обмануть, мне прежде следовало бы получить свободу. — Увидев на лице Чонгука откровенное облегчение, она коварно добавила: — И уж вряд ли моим избранником оказался бы шотландец.
В разговор вмешался Брайан:
— Не суди обо всех шотландцах по Чону, миледи. Ни король Эдгар, ни я нисколько не похожи на твоего сурового мужа. — Брайан улыбнулся мальчишеской улыбкой, а король Эдгар галантно склонился перед Лисой.
— Разумеется, некоторые шотландцы еще хуже, чем мой муж. — Лиса в притворном ужасе закрыла глаза и тяжело вздохнула, вызвав у Чонгука приступ смеха.
— Жена моя, тебе не нужен меч, чтобы сразить мужчину наповал. Хватит одного твоего язычка.
— Если хочешь испытать на себе и то и другое, попробуй снова несправедливо меня обвинить, — улыбнулась Лиса.
Чонгук поморщился. Он протянул ей письмо священника.
— Прочти это, и ты поймешь, что это не я тебя обвинил.
Читая омерзительные измышления священника, Лиса все гуще заливалась краской гнева. В глазах ее вспыхнул огонь.
— Да, муж мой, у тебя была причина. Я обещаю, что буду ухаживать за могилой фра Джона.
— Миледи, — Эдгар взял Лису за руку, — я не мог позволить твоему мужу убить священника.
Лиса отняла у него руку.
— Почему? Он запятнал грязью меня и имя Чонов! — Она взглянула в глаза мужу, и он увидел в ее глазах боль. — Ты поверил ему, — проговорила Лиса слегка дрожащим голосом и тут же перевела взгляд на короля. — А ты, государь? Почему ты подарил жизнь этому недостойному человеку?
Эдгар смущенно откашлялся:
— Из соображений дипломатии, миледи. Шотландия не может себе позволить враждовать с Римом. Кроме того, смерть фра Джона лишь придала бы достоверность его лживым измышлениям. — Он с довольным видом похлопал себя по карману. — Здесь у меня другое его письмо, которое обелит твое имя.
Лиса повернулась к Брайану:
— А ты, воин? Что бы ты сделал, если бы я попросила тебя отомстить за мое опороченное имя?
Брайан ответил, глядя ей прямо в глаза:
— Миледи, меня не обременяет ни ревность мужа, ни ответственность за королевство. Я бы отомстил, не раздумывая.
Чонгук увидел, какой улыбкой одарила Лиса Манобан, и ему захотелось его убить.
Лиса взглянула по очереди на короля и Чонгука.
— Я предпочла бы, чтобы вы отстаивали мои интересы другим способом — более подобающим воинам. Будь я на вашем месте, я решила бы, что только кровью можно смыть подобное оскорбление. Жаль, что вы руководствовались иными соображениями.
В ее голосе звучала боль, и, глядя на жену, Чонгук понял, что она искренне считает его поведение предательством и глубоко страдает. Его захлестнуло чувство вины, чувство, доселе ему незнакомое, и одновременно он ощутил безмерное раздражение, потому что знал, что решение, которое принял Эдгар и которому заставил подчиниться его самого, было единственно верным.
Лиса встала и направилась к двери.
— Стой! Тебе никто не разрешал уходить! — приказал Чонгук, и Лиса, ощутив его гнев, застыла на месте.
Она медленно повернулась.
— Милорд, прошу твоего разрешения удалиться. Я устала, — холодно произнесла она.
— Может быть, мы и варвары, жена, но здесь, в Шотландии, принято благодарить тех, кто оказывает тебе услугу, — сказал Чонгук, имея в виду вмешательство короля в историю с письмом священника. Он встал, выпрямился во весь рост, скрестил руки на груди.
— В Англии тоже так принято, муж мой, — отвечала Лиса. Она подошла к Чонгуку, выжидательно посмотрела ему в глаза.
— И что же?
— Я жду, милорд.
— Чего ты ждешь? — взорвался он, взбешенный ее ответом.
— Твоей благодарности за то, что я уберегла твой замок и твоих людей, — объявила Лиса, изображая простодушное удивление. — Разве не за это ты хотел меня поблагодарить?
Король засмеялся, встал и взял Лису за руку.
— Леди Лиса, я в тебе не ошибся. Твое остроумие сделает честь любому двору. Я настаиваю на том, чтобы в ближайшее время ты посетила мой замок.
— Благодарю тебя, государь.
Король обернулся к Чонгуку и подмигнул ему:
— У леди Лисы безупречные манеры. Я считаю, что недоразумение между вами улажено.
Лиса улыбнулась и сокрушенно заметила:
— Государь, вы обвели нас вокруг пальца.
— Это называется дипломатией. Может быть, когда-нибудь и вы с Чонгуком научитесь этому искусству. — С этими словами он увлек Лису к столу и усадил ее. — Останься с нами, леди Лиса. Ночь еще только начинается, и, если ты нас покинешь, часы покажутся нам бесконечными.
— Как тебе будет угодно, господин, — ответила Лиса, и король занял свое место.
Чонгук наклонился и шепнул на ухо жене:
— Ты сможешь выразить мне свою благодарность с глазу на глаз.
Лиса повернула к нему голову, на ее губах играла ослепительная улыбка, но свистящий шепот, которым она ему ответила, не предвещал ничего хорошего.
— Только после того, как ты принесешь извинения за то, что заподозрил меня в измене.
— Поосторожнее, Лиса, мы здесь не одни, — предупредил ее Чонгук, напоминая об обещании повиноваться ему на людях. — Но уже поздно, и скоро мы останемся наедине друг с другом.
— Жду не дождусь, муж мой, — протянула она сладким голосом, обратив на него томный взгляд. Со стороны могло показаться, что она нежна и покорна, но глаза ее ясно говорили Чонгуку: «Только подожди, пока мы останемся одни, варвар. Только подожди».
— Ты снова бросаешь мне вызов, миледи? — тихо спросил Чонгук.
— Ты очень догадлив, муженек, — ответила Лиса, наливая ему вина. Придвинувшись к нему поближе, она прошептала: — И поскольку ты не расплатился за прошлый проигрыш, на этот раз условия буду назначать я.
Чонгук отпил вина, и оно вдруг показалось ему кислым.