22.
Лиса неподвижно стояла под палящим солнцем. Облачение воина, которое Чонгук запретил ей надевать, прилипало к влажному от пота телу, но в сердце она ощущала ледяной холод, который не могли прогнать ни жара, ни теплая шерсть.
Воздух был неподвижен — ни ветерка, ни шелеста листьев. Стояла неестественная тишина, не нарушаемая пением птиц и стрекотанием кузнечиков. Лиса знала, что это та самая зловещая тишина, которая падает на землю перед сильной грозой или великой битвой. Она нарочно распустила волосы, чтобы дед мог издали узнать ее. За ее спиной возвышался западный гребень, а впереди, на противоположной стороне глубокой лощины, стояли ее муж и отец.
Она прижала к груди сверток тряпья и почувствовала, что на ее плечо ободряюще легла рука Эдгара. Уэнтворд не догадается, что ноша, которую она будет держать на руках, не его правнук, пока не развернет сверток. Лиса проверила, на месте ли кинжал, спрятанный под нижней рубахой. Пальцы нащупали подарок отца, и Лиса ощутила странное успокоение, словно услышав слова поддержки. Она знала, что кинжал Манобан сегодня ей пригодится.
Лиса признавала, что план Эдгара — блестящий образец военного искусства, но в нем был существенный недостаток. По расчетам Эдгара, Лиса должна была прервать обмен в дальнем конце поля. Но в этом случае Чонгук и Энгус все равно оставались под угрозой. Все трое — Энгус, и Чонгук, и Лиса становились хорошей мишенью для лучников Уэнтворда. Если же довести обмен до конца, ее муж и отец достигнут позиций Эдгара и будут в безопасности. Она слишком любила мужа и отца, чтобы позволить им погибнуть. А поскольку для нее не было места рядом с ними, ее жизнь станет ее прощальным подарком. Глаза у нее защипало, она проглотила комок, застрявший в горле. Она не стала сообщать Эдгару, что внесла изменения в его план. Он сам все увидит.
Прозвучал сигнал к началу обмена. Лиса набрала в грудь побольше воздуха и двинулась вперед, сдерживая шаг. Тысячи мыслей вихрем проносились в ее голове. Странно было сознавать, что эта неспешная прогулка последняя в ее жизни. Перед ее мысленным взором вставали одно за другим лица тех, кого она любила, и тех, кто любил ее. Разве можно расставаться с людьми, которые так дороги сердцу? Судьба отпустила ей слишком короткий срок земной жизни, и теперь она сожалела о впустую потраченных мгновениях.
Прямо впереди навстречу ей бок о бок шагали Чонгук и отец. Их руки были связаны, лица искажены напряжением.
Как больно было видеть Чонгука и знать, что, может быть, именно этот его облик ее память унесет в могилу. Он был так мрачен. Несомненно, он верил, что Эдгар не согласится на обмен. Она поймала взгляд Чонгука и увидела в нем ледяную ярость. Ведь он привык повелевать и приказывать, и теперь его больше всего бесило собственное бессилие.
Они все больше сближались. Лиса не могла отвести взгляда от Чонгука. Как она хотела, чтобы у нее было время все ему объяснить. Но когда-нибудь потом, очень не скоро, Эдгару придется просветить его. Лиса не завидовала королю: когда он узнает, что его жизнь и свобода куплены ценой жизни женщины, его ярость обратится на того, кто принял такое решение. Она продолжала смотреть на Чонгука и читала в его взгляде ненависть. Он думал, что она предала его и собирается отдать их сына Уэнтворду. Но она не могла открыть ему правду — слишком много было поставлено на карту.
Лиса приблизилась к небольшой канаве, пересекавшей лощину. Она стала внимательнее смотреть под ноги и вдруг едва не вскрикнула от изумления, увидев Брайана и Эндрю, которые, распластавшись, лежали в канаве. Рядом с ними наготове лежало оружие. Она поняла их план — они собираются освободить заложников от пут и вооружить их, когда те дойдут до канавы.
Манобан и Чон приближались. Связанные руки затрудняли пленникам движение, и они спотыкались на каждой кочке. Лиса продолжала идти вперед, зная, что, когда Энгус и Чонгук пересекут канаву, их руки уже будут свободными, а в ножнах появятся мечи. Почему Эдгар утаил это от нее? Это меняло ее планы.
Лиса уже видела горящие от нетерпения глаза деда. Его охрана стояла поблизости, но не настолько близко, чтобы немедленно подоспеть на помощь. Напряжение росло. Что ей делать? Бежать назад, к канаве, или идти вперед?
Она чувствовала, как по спине сбегают струйки пота. Она уже проделала примерно три четверти пути. Чонгук и Энгус сейчас получат оружие. Самым правильным было бы присоединиться к ним. Вдруг ее взгляд упал на человека, стоявшего по правую руку от Уэнтворда. Его лук был заряжен и нацелен на нее. Лиса узнала его — это был лучший лучник Уэнтворда, стрелявший без промаха. Ей не удастся добежать до канавы.
Она услышала, как тишину прорезал боевой клич Эдгара, и в то же мгновение ее дед поднял меч, призывая войско, ждавшее приказа на гребне. Воздух наполнился криками и топотом копыт — два войска устремились навстречу друг другу, спускаясь в лощину. Дед сделал рывок вперед, а Лиса бросилась бежать. Она бежала, прижимая к груди сверток. Со всех сторон раздавались крики — страшные вопли людей, отведавших холодного железа. Ноги Лисы едва касались земли, она летела как птица, и вдруг сбоку от нее в землю вонзилась стрела. Следующая стрела пронзит ее плоть.
Она была уже почти у канавы, когда железная рука сзади схватила ее за плечо. Лиса попыталась вырваться, одновременно доставая кинжал.
Уэнтворд резким движением развернул ее к себе лицом, острие его меча уперлось в ее горло. Она молча ждала, понимая, что на расстоянии, которое их разделяло, кинжал бесполезен.
— Иди к моим людям, — бесстрастно проговорил он, пронизывая ее холодным взглядом. Он слегка нажал на меч, потом убрал его.
У Лисы дрожали колени. Она покорно повернулась и почувствовала прикосновение острия меча между лопатками. Когда она увидела, что всадники, спустившиеся с гребня, истребляют кучку англичан, у нее перехватило дыхание. Как только дед поймет, что его опять провели, он захочет отомстить, и Лиса знала, чья кровь обагрит его клинок.
За ее спиной Уэнтворд выругался сквозь зубы, давление меча ослабло, и Лиса поняла, что наступил долгожданный миг. Она бросилась вперед, но в тот же миг сильные руки обхватили ее за талию. Бросив полный отчаяния взгляд через плечо, она вдруг увидела Эндрю. При виде ее изумленного лица он улыбнулся во весь рот.
С того места, где остался Уэнтворд, раздался боевой клич шотландцев. Искаженное дикой яростью лицо Чонгука делало его похожим на посланца самой смерти. Дуга, которую описал его клинок, должна была закончиться на голове Уэнтворда, но Серебристый Лис ловко парировал удар. Удары следовали друг за другом, и в воздухе стоял звон железа. Ни один из мужчин не отступал ни на шаг и не выигрывал ни шагу. Они бились, как два древних титана, принявших земное обличье.
— Ты посмел тронуть то, что принадлежит мне. Теперь расплачивайся! — Меч Чонгука с такой силой обрушился на меч противника, что тот покачнулся и упал на землю.
Чонгук занес меч для смертельного удара, но его рука застыла в воздухе. Глядя на поверженного врага, он колебался.
— Сдавайся, Уэнтворд. Теперь твоя жизнь и свобода принадлежат дому Чонов.
Увидев, что ее дед склоняет свою седую голову, Лиса ахнула. Она никогда не видела его побежденным и знала, что он не примет жизни в рабстве. Серебристый Лис стал медленно подниматься на ноги, опираясь на меч. В следующее мгновение в лицо Чонгука полетела горсть земли.
Лиса с криком рванулась из рук Эндрю одновременно с яростным выпадом Уэнтворда. Она отчаянно завизжала, но меч ее деда зазвенел, отброшенный сильным ударом, и чья-то фигура заслонила собой Чонгука. Это подоспел Энгус.
Лисе наконец удалось вырваться, и она бросилась к мужу.
Ужас, испытанный ею в то мгновение, когда она едва не потеряла его, еще не покинул ее. Дрожащими руками она коснулась его покрытой грязью щеки.
— Чонгук…
Когда он наконец снова обрел способность видеть, первым, что Лиса увидела в его глазах, было огромное облегчение. Она привстала на цыпочки и поцеловала его.
— Я люблю тебя, Чон Чонгук.
— Я знаю, Лиса. — Он так крепко сжал ее в объятиях, что у нее перехватило дыхание.
Лиса понимала, что он хочет удостовериться в том, что она действительно цела и невредима. Он проводил руками по ее плечам, спине, сжимал в ладонях ее лицо. Наконец он приник к ее губам, и она — отчаянно и страстно — ответила на поцелуй.
Когда они оторвались друг от друга, Лиса снова услышала лязг железа и шум битвы. Она вспомнила об отце и со страхом взглянула туда, где два меча раз за разом ударялись друг о друга.
— Ты зажился на этом свете, старик, и слишком многим испортил жизнь. Тебе пора отдохнуть, — раздавался густой бас Энгуса.
Для пожилого человека Уэнтворд поразительно хорошо владел мечом. Было видно, что не зря его считали великим воином. Время ослабило его руку, но не лишило мастерства.
Энгус безжалостно теснил противника, обрушивая на него град быстрых ударов. Лица воинов были искажены такой нечеловеческой яростью, словно каждый из них сражался за нечто большее, чем сама жизнь. Но вот Уэнтворд оступился, и меч Энгуса вонзился ему в грудь.
— С этим покончено, — проговорил Манобан, выдергивая меч из тела врага. Он повернулся к дочери. — Наконец-то ты свободна. — Он раскрыл ей свои объятия.
Лиса смотрела на него во все глаза и не двинулась до тех пор, пока Чонгук не подтолкнул ее навстречу отцу. Тогда она как пушинка подлетела к Энгусу, и он прижал ее к груди.
— Двадцать лет я ждал, когда смогу обнять свое дитя, — сказал Энгус.
Лиса почувствовала, что к глазам подступают слезы. Двадцать лет она думала, что не нужна отцу, и все эти годы ее терзала боль.
— Ты любил меня?
— Да. И если бы не злая воля твоего деда, я оставил бы тебя при себе. Твоя мать взяла с меня обещание отослать тебя в Англию. Она знала, что слишком многие погибнут, если этого не сделать. Лиса, она любила тебя так же сильно, как я.
Лиса опустила голову к отцу на грудь и заплакала. Поток слез словно очищал ее душу от боли, которую оставило в ней одинокое и безрадостное детство.
Лиса почувствовала, что за ее спиной кто-то стоит, но не обернулась. Ее отец выпрямился, и по его лицу она догадалась, кто это.
— Я отвезу ее домой, Чон. Не отказывай мне в этой малости. После стольких лет разлуки нам надо немного побыть вдвоем.
Лиса отстранилась от отца. Она знала, что Чонгук ни за что не согласится на эту просьбу. Ее заплаканные глаза устремились на мужа, и она бросилась к нему. Чонгук сжал ее в объятиях. Из груди Лисы вырвался вздох облегчения — бой кончился, а двое дорогих ей людей живы.
Она ждала, что Чонгук откажет ее отцу и, как всегда, властно прикажет ей ехать с ним. Конец войны, несомненно, означал конец временного союза между кланами.
Чонгук наклонился и шепнул ей на ухо:
— Энгус прав. Вам надо побыть вместе.
Ошеломленная, она заглянула в яркие голубые глаза и увидела в них нежность и понимание. Он улыбнулся, потом взглянул на Энгуса.
— Я не знаю более великого воина, чем лэрд Манобан. С тобой моя жена будет в полной безопасности. — Чонгук протянул Энгусу руки, и Лиса поняла, что многолетней вражде двух кланов пришел конец.
Эдгар с улыбкой протянул документ Энгусу Манобан. Со дня смерти лорда Уэнтворда прошел месяц. Нежданный визит короля удивил Энгуса, но он приветствовал его с обычной сдержанностью.
— Что привело тебя в наши края, мой господин?
— Твоя дочь, — так же сдержанно ответил король. — Королю Англии потребовалось довольно много времени для ответа, зато сам ответ превосходит все мои ожидания.
— Боже милосердный, — выдохнул Энгус, пробежав глазами документ. — Уэнтворд не изменил завещание.
— Да. — Эдгар хлопнул Энгуса по спине. — И нам надо торопиться, пока все английские лорды не начали охоту за Лалису. У Уэнтворда самые обширные владения во всей Англии.
Энгус тяжело опустился на стул.
— Я думал, мой меч покончил с ним навсегда, а он и из могилы вершит судьбу моей дочери.
— Поехали. Надо поскорее принести Чону радостную весть, — нетерпеливо встал Эдгар. — Теперь ничто не мешает примирению Чонгука с Лисой и их браку.
— Боюсь, господин, уже поздно. — Лицо Энгуса выражало сожаление. — Брайан, наверное, уже увез ее. Она попросила убежища.
Эдгар вздохнул и задумался.
— Я вместе с тобой подожду вестей от Брайана. Если Лиса ушла от Чонгука, мы последуем за ней. Сегодняшний вечер принесет нам немало интересного.
— Сир, — медленно заговорил Энгус, тщательно выбирая слова, — у моей дочери теперь есть возможность начать новую жизнь. С таким наследством она может выбирать мужа среди всех мужчин Англии и Шотландии. Мы не имеем права скрывать от нее эти новости.
— В свое время она все узнает. Давай сначала посмотрим, как она себя поведет, когда появится Чонгук. — Увидев, что Энгус все еще колеблется, Эдгар добавил: — Умерь свои страхи, Манобан. Покуда я жив, я прослежу за тем, чтобы Лиса была счастлива. Если она решит выбрать нового мужа, я не стану ей мешать. Даже если он придется мне не по душе.
Лиса взяла младенца на руки и нежно поцеловала в бархатистую щечку.
— Я больше никогда не увижу тебя, мой маленький.
Слезы застилали ей глаза.
Необходимость разлуки с сыном разрывала ей сердце. Она передала спящего ребенка Дженне.
— Расти моего сына, как ты растила меня. Знаю, я не могла бы отдать его в более надежные и любящие руки. — Лиса увидела слезы в глазах Дженны и с трудом сглотнула. Пора было уходить, но она никак не могла расстаться с сыном. — Иан, я всегда буду тебя любить.
Лиса громко всхлипнула и выбежала из комнаты. Она не могла взять с собой Иана и не могла больше оставаться в замке. Все, что мог предложить ей Чонгук, — это стать его любовницей, а эта роль не для нее. Клан был для Чон Чонгука важнее всего. И всегда будет. Остаться с сыном значило принять условия Чонгука, а этого она не могла сделать. Когда-нибудь он приведет в дом жену, и она, Лиса, этого не переживет.
Она вышла из замка. День был солнечным и тихим. Лиса ничего не взяла с собой. Брайан обещал, что будет ждать ее в лощине и проводит в замок Манобан. Больше ей было некуда идти. Отец даст ей приют, а если не даст, ей все равно. Будущего у нее нет, прошлое похоронено, а настоящее причиняет боль.
Достигнув условленного места, Лиса обернулась и долго смотрела на замок. Она знала, что оставляет здесь частицу себя. Иан взял ее сердце, а Чонгук душу. Осталась только бесчувственная оболочка из плоти и крови.
Она тряхнула головой и приказала себе больше не плакать.
Брайан помог ей сесть на лошадь.
— Ты твердо уверена, что хочешь уехать?
— Да. — Она тронула лошадь. Брайан больше ничего не говорил. Он знал, что сестра нуждается в одиночестве.
Чонгук вошел в замок легким пружинистым шагом. Погода была прекрасной, и жизнь тоже. Урожай собрали хороший, народ был сыт и весел. Дома его ждали Лиса и сын, с которыми ему хотелось поскорее увидеться.
— Лиса, — позвал он, потом вспомнил о ребенке и умолк.
Лиса рассердится, если он потревожит сон Иана. Прыгая через две ступеньки, он взлетел по лестнице, открыл дверь спальни. У колыбели сидела Дженна с красными распухшими глазами.
— Лисы здесь нет, милорд.
— А где она? — беззаботно спросил он. Лиса часто гуляла после дневной трапезы.
— Не знаю я, куда она уехала, — сказала Дженна. — Может статься, в Англию.
— В Англию? — Чонгук заглянул в колыбель. Вид ребенка сразу успокоил его. Лиса не могла уехать без сына.
Горничная устремила горестный взгляд на маленького Иана.
— Она уехала из-за ребенка. Не хочет его позорить.
— Ты говоришь загадками, женщина. Быть матерью будущего лэрда — это не позор, — с недоумением проговорил Чонгук.
— Да, — обвиняющим тоном сказала Дженна. — Позор ходить в любовницах у его отца.
Чонгук почувствовал страх. Он знал, что думает Лиса о своем положении в его доме. Но почему она не хочет его понять? Клан никогда не примет жену-бесприданницу.
Он вышел из спальни, зная, что должен найти Лалису и вернуть ее. Правда, в этом, было не много смысла. Если Лиса решила убежать, она все равно убежит. Но сейчас она одна, и ее подстерегает множество опасностей.
Он шагал по двору, не обращая внимания на приветствия и вопросы. Погода уже не казалась ему прекрасной.
Когда Чонгук садился на лошадь, к нему подошел Эндрю.
— Леди Лиса что-то загулялась, — сказал он.
— Пожалуй, — согласился Чонгук. Он не хотел никому говорить о побеге Лисы. Пусть думают, что она задержалась на прогулке. Он разыщет ее, привезет домой, и никто ни о чем не догадается.
Солнце уже садилось, и Чонгук понял, что ему не обойтись без посторонней помощи. Он был так близко к замку Манобан, что разумнее всего казалось обратиться к нему. Мысль о том, что Лиса окажется одна на дороге в поздний час, подстегивала его, и он гнал коня во весь опор.
До Лисы донеслись сердитые мужские голоса, и она приоткрыла тяжелую дубовую дверь, чтобы лучше слышать. Теперь голоса звучали достаточно громко. Узнав их, она затаила дыхание. В том, что там, внизу, были ее отец и Брайан, не было ничего удивительного, но она никак не ожидала услышать короля и его военачальника. Голос Чонгука звучал громче других.
— Эдгар, что, черт побери, ты здесь делаешь? Впрочем, это неважно. Мы сейчас же должны ехать искать Лалису. Она убежала.
— А почему это тебя волнует, Чон? Она тебе больше не жена, и ты за нее не отвечаешь, — проговорил Энгус.
— Какой же ты отец, если так говоришь? Она одна и нуждается в защите, — возразил Чонгук.
— Да, но твоя защита ранит ее хуже вражеского меча, — резким тоном проговорил Брайан. — Мою сестру называют шлюхой Чона.
До ушей Лисы долетел шум, похожий на шум драки. У нее не было желания встречаться с Чонгуком, но драку надо было прекратить. Брайан и Дженнифер прожили в браке всего несколько недель. Возобновление клановой вражды не пошло бы им на пользу.
Лиса открыла дверь. Из большого, мрачного зала доносился голос короля. Лалису удивил его неожиданный визит, но она вздохнула с облегчением. Если кто и может помочь ей урезонить Чона, так это Эдгар.
Внезапное появление Чонгука смутило и встревожило ее. У него не было причины следовать за ней — ведь она оставила ребенка. Почему он здесь?
Несомненно, его мучили опасения за ее судьбу. Но она сама могла о себе позаботиться. Как он смеет думать, что без него она пропадет? Это было правдой, но совсем в другом смысле. Она не могла жить с ним на его условиях, но жить без него тоже было невозможно.
— Чонгук, — позвала Лиса с лестницы.
Он отпустил Брайана и уставился на Лису, словно не веря собственным глазам.
— Что ты здесь делаешь, Лиса? — Тон у него был угрожающим, но Лиса не обратила на это внимания.
— У меня есть право быть здесь. Это ты должен извиниться за столь поздний визит. — Ее голос звучал спокойно, но каких усилий ей это стоило! Видеть его было более мучительно, чем она предполагала. Боже! Даже если между ними ляжет целая страна, она все равно будет страдать.
— Я приехал, чтобы отвезти тебя домой. — Чонгук стоял, широко расставив ноги, словно изготовившись к бою.
Лиса вспылила:
— Ты предлагаешь мне не дом, Чонгук! — Она спустилась по лестнице настолько, чтобы их глаза находились на одном уровне и ей не приходилось смотреть на него снизу вверх. Ей было трудно выдержать его взгляд, но она выдержала. — Ты предлагаешь мне отношения, которые позволяют тебе спать со мной. Когда тебе надоест мое тело, ты охладеешь ко мне, но постараешься сделать так, чтобы я всегда была под рукой, даже когда ты женишься.
— Я никогда не женюсь. Неужели ты этого не понимаешь, Лиса? — сказал Чонгук. — Если я не могу получить тебя, мне не нужен никто другой.
— У тебя есть выбор, Чонгук, но ты предоставляешь твоему клану решать за тебя. А у меня в отличие от тебя выбора нет. Я должна буду выйти замуж. — Лиса увидела, что его глаза вспыхнули гневом, но продолжала, желая причинить ему такую же боль, какую он причинил ей: — Я лягу в постель с мужчиной, которому принесу клятву верности, и дам ему все, что хотела давать только тебе.
Рука Чонгука потянулась к мечу, а Лиса бессознательно взялась за кинжал. Она слишком далеко зашла, но не жалела об этом. Как только Чонгук обнажил меч, то же самое сделали Энгус и Брайан. Лиса смотрела на Чонгука и думала, что он никогда не был так близок к смерти. Подняв на нее меч в присутствии ее семьи, он подписал себе смертный приговор.
Эдгар что-то шепнул на ухо Энгусу. Мужчины не вложили оружие в ножны, но позы их стали менее напряженными. Тогда Лиса снова обратилась к Чонгуку:
— Тебе придется воспользоваться своим мечом, потому что я с тобой не поеду.
Чонгук перевернул меч и протянул его Лисе.
— Тогда убей меня, потому что я не могу без тебя жить. — Лиса взглянула на него с изумлением. Она никогда не слышала, чтобы он так открыто выражал свои чувства, тем более на людях.
Она взяла меч, все еще не понимая, чего хочет Чонгук.
— Я не вернусь в замок как твоя любовница, Чонгук. И конечно, я не стану причинять тебе боль. Возьми свой меч.
— Назови твои условия, Лиса, — потребовал Чонгук. — Я приму любые.
— Ты знаешь мои условия. На меньшее я не согласна. — В ее голосе звучала горечь. Она знала, что цена слишком высока для Чонгука.
Чонгук высоко поднял меч, потом вонзил клинок в деревянную ступеньку. Лиса смотрела то на меч, то на Чонгука, словно пытаясь угадать его мысли. В ее душе забрезжил свет надежды.
— Да, Лиса, — сказал Чонгук. — Я согласен на любые условия, и клан не сможет мне противостоять. Теперь дай свой ответ.
Она не верила своим ушам. Ее глаза наполнились слезами, она отвернулась. Но слезы тут же сменились радостной улыбкой. Она вынула из ножен кинжал, подняла его над головой.
— Подожди! — раздался голос Эдгара. Он подошел к Лисе. — Прежде чем дать ответ, леди Лиса, ты должна кое-что узнать.
— Что еще, Эдгар? — взревел Чонгук.
— Лиса — богатая наследница, — объявил Эдгар. — Уэнтворд не менял завещания. Теперь ей необязательно принимать твое предложение.
Лиса онемела. Она смотрела на Чонгука и понимала, что гордость не позволяет ему к ней приблизиться. Он не отошел от нее, но она чувствовала, что для него все изменилось. Странно. Она никогда не считала Чонгука чувствительным и ранимым. Но он был таким. Ее душа преисполнилась нежности к этому храброму воину. Каким адом была бы жизнь с другим! Какие муки она испытывала, когда сомневалась в любви Чонгука! Но он доказал свою любовь, и больше ей ничего не было нужно.
— Сир, я не хочу выходить замуж ни за кого другого. Даже королевская корона не стоит того, что мне дает Чонгук.
Она воткнула свой кинжал рядом с мечом Чона и тут же оказалась в объятиях Чонгука. Когда она взглянула в его глаза, у нее закружилась голова.
— Ты поступила мудро, сказав правду.
— Не мудрость заставила меня тебя выбрать, Чонгук. Так решило мое сердце.
— Да. Ты взяла в плен мое сердце — победила в битве, о которой я даже не подозревал, — сказал Чонгук. — Что ты теперь будешь делать?
— Я буду стеречь пленника.
Их губы встретились, и Лиса подивилась тому, что простой поцелуй может наполнить душу таким безбрежным счастьем.
Энгус Манобан хлопнул Брайана по спине.
— Скорей беги за священником, пока они не передумали и не схватились за оружие.
Король улыбнулся и прошептал на ухо Энгусу:
— Наследство Уэнтворда им ни к чему, ведь у них уже есть самое большое богатство — любовь.