Преграды любви

Обычно новому дню нужно радоваться, но уж точно не этому. Поле было наполнено выстрелами и взрывами. На базу WK, снова случилось нападение от тех же врагов. Бойцы сражались в полные силы, боясь снова потерять большое количество союзников. На небе были тучи из которых лил дождь.
Где то притаившись была Рюс, тихонько наблюдая за происходящим, ей надо было понять, что это за отряд. Она заметила, что форма у на каждом бойце была одинаковая:  Красная тактическая куртка и черные штаны. Определить отряд было тяжело, ведь она никогда с ними не сталкивалась. После прошлого боя и обыска трупов ничего указывающего на отряд не было.
Рюс услышала рядом тихие и неуверенные шаги, подумав, то что это союзник, она не обратила это внимания. Это был совсем не союзник, мужчина достав пистолет, нацелился на голову и хотев выстрелить, сразу же лишился его. Ловкими и тихими движениями Кира отобрала пистолет у врага, застрелив им же го. Рюс дернулась от выстрела и достав из под себя винтовку направила на Киру, но увидев её, она тяжело выдохнула.
—Рюс, вам нужно быть внимательнее.. – тихо произнесла Кира, заняв позицию рядом с Рюс.
—Твоё место не тут, прошу занять свою позицию рядом со своим напарником. – грозно сказала Рюс.
—Я вас спасла, а вы даже спасибо не сказали. – с наигранной печалью сказала Кира, прикладывая свою голову к плечу Рюс.
Рюс отодвинувшись в сторону, отряхнула плечо и посмотрела на Киру, будто готова была её убить.
—Я не хочу ничего с тобой иметь и видеть тебя. Направляйся куда я тебе сказала, я твой командир. Все, что было это ошибка, вали отсюда.
Кира закатив глаза пошла на свою позицию, продолжая поглядывать на Рюс.

На своей излюбленной позиции, укрытой среди побитых временем бетонных обломков, Муни слилась воедино со своим оружием, словно хищница, выжидающая момент. Рядом, чуть позади, держалась её напарница Рика, чьи глаза то и дело бросали быстрые взгляды на наставницу. Каждое движение Муни было выверено, каждый выстрел — смертоносен. На её лице, искаженном пороховой копотью и напряжением, читалась полная, ледяная сосредоточенность. Автомат в её руках казался продолжением воли, безжалостно обрушивая град пуль на наступающих врагов.

Рика, изо всех сил стараясь поспевать за неистовым темпом своей командирши, тоже работала почти без промахов. Её выстрелы были не такими молниеносными, как у Муни, но не менее точными, рассеивая ряды противника. Дыхание сбивалось, а винтовка ощущалась тяжелым продолжением собственных рук, но она держалась, следуя за стальным ритмом Муни.

Бой бушевал с ожесточенной силой. Воздух звенел от непрерывного грохота выстрелов, свиста шальных пуль и взрывов, разрывающих землю. Враги, словно безумные, волна за волной накатывали на укрепления, не демонстрируя ни малейшего намека на отступление. Чувствовалось, как тонкая грань между жизнью и смертью стирается в этом безумном танце огня.

Лишь к вечеру, когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в багровые тона, натиск противника стал ослабевать. Измотанные, потерявшие инициативу и большую часть сил, враги, наконец, дрогнули. Их отступление было хаотичным, поспешным бегством, оставляющим за собой лишь трупы и разрушение. Воздух, до этого разрывающийся от шума боя, постепенно наполнился тишиной, лишь изредка прерываемой стонами раненых и далёкими выстрелами преследования. Отряд WK победил, но цена этой победы чувствовалась в каждом изможденном вздохе, в каждой капле пота, в каждом опустошенном взгляде.

После изнурительной битвы, когда пыль битвы ещё висела в воздухе, Муни, выжатая до последней капли сил, едва волочила ноги в сторону базы. Никогда прежде бой не истощал её так сильно, оставляя тело ломить, а разум – туманным. Она брела, подняв взгляд к небу, где птицы, словно призраки, кружили в медленном, завораживающем танце. Вдруг её внимание привлёк сокол, парящий неподалёку от стайки мелких, суетливых пташек. Его движения были почти незаметными, но в них сквозило хищное намерение – он выискивал жертву, готовясь молниеносно наброситься, воплощая закон джунглей, каким бы он ни был на этой земле. Лёгкий, пронизывающий ветер коснулся её кожи, вызывая непроизвольные мурашки, напоминание о хрупкости жизни.

Внезапно чья-то рука сжимает плечо Муни с такой силой, будто намереваясь оторвать его. Обернувшись, Муни увидела Рюс. На лице командира застыло нечто неописуемое – то ли глубокая печаль, то ли мимолётная, почти болезненная радость, понять было невозможно. Взгляд Муни, наоборот, стал как камень, пустой и непроницаемый, отражая внутреннюю пустоту. Она сама не могла ухватить суть происходящего, что же произошло, что вызвало в ней столь сильное, почти животное отвращение к своему командиру. “Это же всего лишь близость,” – мысленно упрекала она себя, но в голове настойчиво крутились отвратительные образы, намекающие на пошлую грязь. Грязь… её преследовала мысль о грязи, которая, казалось, проникала в самую её душу.

На шее Рюс всё ещё виднелись едва заметные следы засосов, словно тени прошлого, но в сознании Муни их расположение было выжжено навсегда, как клеймо. Чувствовать такое отвращение к командиру из-за такой, казалось бы, пустяковой вещи? Внутреннее осуждение терзало её совесть, заставляя чувствовать себя ещё более беспомощной. Ноги подкосились, и Муни, словно сломленная, упала в объятия Рюс, прижимаясь к ней, как замерзший котёнок к тёплому одеялу, ища утешения и тепла. Рюс, явно не понимая причины такого поведения, обняла её в ответ, нежно поглаживая по голове, словно пытаясь успокоить бушующую бурю внутри Муни. Сердце Муни колотилось с бешеной скоростью, будто молот, стучащий внутри грудной клетки, отражая её смятение и страх.

—Я ничего не имею против тактильных прикосновений, Мун, — тихо сказала Рюс, её голос был полон мягкой заботы, а взгляд скользил по трясущейся Муни, — но нас могут увидеть…

В ответ на слова Рюс, Муни медленно отстранилась, не поднимая взгляда, словно не в силах встретиться с реальностью. Она просто повернулась и пошла в сторону базы, ощущая, как холодный ветер проникает сквозь её промокшую одежду. Рюс, неспешно, спокойно, как всегда, последовала за ней, словно тень, сопровождающая её.

Переступив порог базы, Рюс решительно схватила Муни за руку, мягко, но настойчиво таща её в свой кабинет. Измотанная, лишённая сил, Муни не сопротивлялась, позволяя себя вести, словно марионетка.

—Думаю, нам следует поговорить, — спокойно произнесла Рюс, её голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая решимость.

В кабинете было распахнуто окно, и прохладный ветер, раскачивая шторы, словно вздыхал, наполняя пространство свежестью и каким-то неопределенным предчувствием. Муни опустилась в кресло напротив рабочего стола Рюс, чувствуя, как последние остатки сил покидают её. Рюс подошла сзади, аккуратно положила руки ей на плечи, проводя рукой по спине, словно пытаясь снять напряжение.

—Рюс, я устала от всего, — выдохнула Муни, словно выдавливая из себя слова, которые уже давно копились в её душе. — Будто в последнее время мне становится плохо от всего… Моё моральное состояние… Оно совсем не такое, как раньше, не такое, как всегда.

Рюс отошла, села в своё кресло и, опустив глаза, посмотрела на Муни, словно пытаясь найти в ней ответы, которых сама не знала.

—Эти синяки на твоей шее… Для чего ты это сделала? — Муни наконец подняла взгляд, в котором боролось отвращение с желанием понять, что двигало её командиром.

—Это обычное дело, разве в этом что-то плохое? — Рюс говорила уверенно, но в её голосе проскальзывала нотка уязвимости. — Я же тоже человек, у меня есть свои потребности. Можешь нажаловаться на меня за нарушение правил отряда, я пойму.

Муни снова опустила взгляд, не в силах выдержать этого прямого, честного, но такого ранящего разговора. Отвращение и желание понять боролись внутри неё, разрывая её на части.

— Если тебе морально плохо, — продолжила Рюс, беря инициативу в свои руки, словно пытаясь исправить ситуацию, — ты можешь взять выходные дни, которые ты заслужила. Я всегда рада тебе помочь и дать тебе отдохнуть. Ты можешь поделиться своими мыслями со мной. Если тебя беспокоит мой близкий контакт с Кирой, то это просто… Мне тоже иногда бывает плохо.

— Почему именно она? — задумчиво произнесла Муни, в её голосе прозвучала нотка боли. — С тобой многие хотели бы быть, но ты выбрала самый отвратительный вариант. Я её терпеть не могу, и по тебе вижу, что она тебе противна… — Муни запнулась, собираясь с мыслями. — Ещё я думала, что у тебя… Ну… Мне девочки говорили, что у тебя муж.

— У меня был муж? — Рюс усмехнулась, в её глазах мелькнул горький оттенок. — Смешная сказка. После гибели одного человека я думала только о том, чтобы идти по его стопам. У меня просто не было времени даже думать об отношениях, тем более о каких-то там мужьях. Я переспала с ней, потому что в момент того, как я хотела этого и была настроена, появилась Кира. Она мне противна, но… Я сама честно не знаю, как это вышло, и я сужу себя за это.
Тишина, казалось, сгустилась между ними, став почти осязаемой. Несколько долгих минут они молчали, каждая погруженная в свои мысли, в собственную паутину вопросов и сомнений. Но Муни, не в силах больше держать всё в себе, решилась нарушить эту тягучую тишину. Её голос, тихий и неуверенный, прозвучал словно робкий шепот:

— Ты и Кира были вместе, после того как я ушла… Почему ты мне не сказала о том, что тебе плохо было? Ты просто позвала меня поговорить…

Рюс на мгновение замерла, словно вспоминая события того дня. Её взгляд скользнул по Муни, затем устремился куда-то вдаль, за пределы кабинета.

— Мне стало плохо, когда ты ушла… Мне казалось, что ты… Неважно уже, — тихо произнесла она, в её голосе прозвучала нотка горечи. – Я осуждаю себя за все действия, которые я сделала и хотела сделать…

В этот самый момент, когда между ними начинал складываться хрупкий мост понимания, дверь кабинета распахнулась с оглушительным грохотом, и в помещение ворвался Босс, словно буря, сметая всю хрупкую атмосферу. Его растрёпанный, грубый вид вызывал невольное чувство тревоги. Лицо его исказилось яростью, казалось, оно вот-вот закипит от гнева. Дыхание было тяжёлым, прерывистым, словно он тихо рычал, сдерживая натиск эмоций.

— Мун, давай позже закончим наш диалог, — шепнула Рюс, её голос был напряжён, а взгляд полон предчувствия надвигающейся беды.

Муни, ощущая, как напряжение нарастает, молниеносно покинула кабинет. Она чувствовала, что ещё немного, и здесь разразится настоящий кошмар, который никто из них не сможет контролировать.

Босс, громко топая, истерично отодвинул кресло и с грохотом плюхнулся в него, словно мешок с картошкой. Рюс смотрела на него, совершенно не понимая, откуда он взялся в таком состоянии. "Собаки, что ли, его пожрали по пути?" – мелькнула абсурдная мысль. Закурив сигарету, он начал говорить, выпуская клубы дыма, словно изрыгая гнев.

— Дорогая Рюс, мне тут птичка одна сказала о том, что на нас снова напали! — прошипел он, обращаясь к ней. — А командир тут сидит, весь болтает с телкой, а не мне звонит и сообщает. Почему я узнаю об этом от бойца, а не от тебя! Мне что, поменять тебя на другую? Я ж запросто могу… — его голос становился всё более угрожающим.

— Смотря на вас, — парировала Рюс, не собираясь уступать, — мне кажется, птичка с вами не говорила, а кое-кто покрупнее. Допустим. Я только переступила порог базы, мне нужно было обсудить детали боя! Нет, тут вы, явились, красавец!

Их словесная перепалка, начавшаяся с обвинений и недомолвок, быстро переросла в жаркую перебранку, которая, казалось, продлится до самого вечера, сотрясая стены базы эхом их голосов.

Тропинку, вьющуюся сквозь густые деревья, освещали высокие, словно древние столбы, красные факелы. Их яркий свет бросал зловещие тени, а тьма вокруг казалась живой. Каждый шаг по этой земле давался с трудом: ноги погружались будто в тягучую тину, едва мешающую двигаться вперед. Страх, великой тени леса, наполнял воздух, а ночное небо над головой замирало, фактически лишенное звезд, словно кто-то поглотил их свет для своих мрачных целей.

Муни, ослепленная страхом, шла только вперед. Как будто невидимые силы влекли её, шепча таинственные указания. Листья на деревьях шевелились, создавая ощущение, что кто-то прячется в их тени. Она обернулась на шорох слева и увидела испуганного зайца, стремительно убегающего в укрытие. Вдалеке доносились завывания волков, их голоса резали воздух, как будто они испытывали муки и страдания. Сердце Муни билось в бешеном ритме, готовое вырваться из груди.

Внезапно, словно из ниоткуда, на неё налетел сокол. Его острые когти пронзили тьму, едва не вырывая волосы с головы. Муни, инстинктивно закрыв лицо руками и пытаясь найти хищника взглядом, продолжала двигаться вперед. Сокол, пронзительно закричав, подобрался сзади, и его когти, словно ножи, разорвали её одежду, нанося глубокие раны на спине. Муни упала на землю, стоня от боли, когда сокол ненасытно терзал её мясо, забирая частицы её души.

Сквозь мрак она внезапно пробудилась, вся в холодном поту, тяжело дыша; звуки её вдохов напоминали хрипящие крики в пустой комнате, будто кто-то заткнул ей рот. Она бросила взгляд на настольные часы, стоящие на тумбочке, и зевнула: три ночи. Этот момент наполнил её еще большим беспокойством. “Неужели сокол всё еще здесь?” – пронеслось в голове.

Постепенно осознавая, что всё это было лишь сном, Муни с трудом успокоилось. Ей казалось, что она вообще не спала, и, исчерпав все силы, она снова погрузилась в сон, надеясь на покой

Утро выходного дня, как всегда, укутало столовую нежным светом, заполняя её гомоном голосов и звуками посуды. В воздухе витало ощущение расслабленности, ведь каждый солдат мечтал отдохнуть от повседневной рутины. Куча воинов заполнила пространство: кто-то стоял в очереди за порцией аппетитного рагу, в то время как другие уже уселись за столы, уплетая еду за обе щеки.

За одним из столиков, на самом видном месте, восседала трио подруг – Муни, Кристалл и Ирэн. Ирэн и Кристалл бурно обсуждали что-то, смеясь и делая большие жесты, тогда как Муни была погружена в свои мысли, даже не притронувшись к остывающим блюдам. И вдруг, Ирэн, заметив задумчивый взгляд подруги, рявкнула с поддразниванием, пробуждая её от раздумий:

— Хэй, о чём ты думаешь? За всё утро от тебя ни слова не услышала, даже удивительно!

— Сны странные... — тихо произнесла Муни, её голос дрожал от воспоминаний. — Мне приснилось, как сокол рвал и пожирал мою плоть... Как вспомню, так немного становится страшно…

Ирэн посмотрела на подругу с лёгким недоумением, не понимая, почему она так тревожится из-за своего сна. Толкнув её дружески по плечу, чтобы развеять мрачные мысли, она решила подбодрить Муни:

— Да брось, какие соколы... Ты такая сильная, и тебя сокол одолеет? Не смеши! Да мне кажется, ты бы даже стаю этих птиц замариновала, — с улыбкой сказала Ирэн, хлопнув Муни по плечу.

— Я не знаю, какая у тебя степень отсталости, но переживать из-за сна... Мда... — произнесла Кристалл, смотря на Муни с лёгким недоумением, словно та сошла с ума.

— Да вы не понимаете, у меня такое чувство, будто это не просто сон... Как будто предзнаменование, — тихо произнесла Муни, её глаза снова отражали тревогу и пустоту.

Внезапно рядом с ней уселась Кира с противной улыбкой, её взгляд упорно пронзал Муни. Девушка скривила лицо, как будто перед ней появился кусок старого навоза, а Кира лишь усмехнулась своей фальшивой улыбкой.

— Ой, кто-нибудь знает, где Рюс? Мне срочно нужно с ней поболтать… — произнесла Кира, обращая взгляд к остальным.

— Слыш, курица крашеная, отвали от Рюс, ты её раздражаешь, — зло произнесла Муни, плотно сжав кулаки, как будто готовая разорвать Киру на части. — И хватит ходить в каких-то тряпках, не будь как шлюха на трассе!

Кира продолжала смеяться, теперь с ухмылкой, и смотрела прямо в глаза Муни.

— Ох, зайка... Не суждено тебе было родиться красивой, поэтому ты и завидуешь мне, что Рюс моя, да? Ты бы знала, как она горячая... Я помню каждое её прикосновение… — произнесла Кира, её тон был полон пренебрежения.

Гнев переполнял Муни, и, не в силах себя сдержать, она метнула кулак в лицо Кире, так что та свалилась со скамейки, ударившись головой о пол. На щеке Киры остался крупный красный след, и, держась за него, она лежала, словно потерянная душа.

Ирэн и Кристалл в ужасе наблюдали за этим, не понимая, как всё могло так быстро измениться. Влезать в эту разборку не хотелось, но Ирэн, собравшись с духом, произнесла:

— Подруга, полегче! Мы не на ринге, чтобы тут драться... Чего ты так на неё налетаешь? Она просто ещё не привыкла к форме.

— Чёрт побери! Почему ты защищаешь эту шлюшку? Ты бы знала, что она творит, молчала бы! На неё смотреть тошно, вываливаются все её сиськи на показ! — с яростью бросила Муни, её глаза сверкают ненавистью.

Другие солдаты, увидев, что Кира валяется на полу, поспешили к ней на помощь. Один юноша, осмотрев её, поднял на руки и понёс в сторону медпункта, надеясь, что там ей окажут должное внимание и заботу.

Ярость, словно раскаленная лава, хлынула из груди Муни. Стол, казалось, содрогнулся под её движением, когда тарелка с недоеденной едой взметнулась в воздух, чтобы с грохотом разбиться об пол столовой. Молчание, повисшее в воздухе, было таким же тяжелым, как и сама тишина. Девушки, застывшие с открытыми ртами, провожали её стремительный, почти хищный силуэт, исчезающий в проёме двери.

Взрывная энергия гнева несла Муни вперёд, к выходу. Она не видела ничего, кроме своей ярости, и потому, вылетая из дверей, врезалась в твёрдую, неожиданную преграду. Мир на секунду померк. Подняв голову, она увидела лицо Рюс, искажённое удивлением, но во взгляде читалось нечто большее — мгновенное прозрение. По пути, Рюс, по всей видимости, уже лицезрела парня, несущего Киру, и теперь всё встало на свои места.

— Серьёзно, Муни? Кира в медпункте — это твоих рук дело? — голос Рюс, обычно спокойный, теперь звучал с оттенком усталости и недоверия, взгляд её был острым, как скальпель.

— Не знаю, о чём ты, — голос Муни звучал глухо, словно из-под воды, глаза были прикованы к полу. — Наверное, переборщила с теми… ароматными штуками. Сама сознание потеряла, — добавила она, пытаясь скрыть дрожь.
—Ага, падая в обморок, ещё и умудрилась врезать себе по лицу, — Рюс медленно покачала головой, лёгкая, но горькая усмешка тронула её губы. — Ох, Муни… если бы твои способности не были так… уникальны, я бы уже отправила тебя куда подальше. Вали, куда шла, дурашка, — бросила она и, не дожидаясь ответа, направилась обратно в столовую.
Муни лишь закатила глаза, чувствуя, как последние искры злости угасают, сменяясь нарастающим напряжением. Ей нужна была разрядка. Тренировочное поле. Даже в выходной день тело требовало движения, дисциплины.

Прохлада осеннего воздуха встретила её, словно невидимая рука. Муни не стала надевать кофту, решив, что этот утренний холод только поможет ей собраться. Она начала разминку, чувствуя, как мелкие, колючие кристаллы мороза касаются кожи. Солнце, взобравшееся высоко, слепило глаза, но его слабые лучи не могли пробиться сквозь пронизывающий холод. Середина осени – капризная пора, когда погода может меняться по несколько раз за день.

Разминка перешла к упражнениям на пресс. Муни легла на спину, её движения были плавными, почти ритуальными. Над головой раскинулось бездонное, чистое небо, в котором она нашла успокоение. Внезапно, периферийным зрением она уловила стремительное движение. Крупная птица пронеслась над ней, но Муни, погружённая в упражнение, не успела её рассмотреть. Ещё один круг. И вновь. На этот раз она увидела его. Сокол. Его силуэт, резкий и зловещий, застыл в небе, и перед глазами Муни вновь вспыхнули образы того самого, кошмарного сна.
Словно по команде, она вскочила на ноги, сердце бешено колотилось. Её взгляд лихорадочно искал сокола. Вдруг, вдалеке, у самой кромки леса, что-то привлекло её внимание. Куст. Он едва заметно колыхался, будто от лёгкого ветерка, которого не было. Зоркий глаз Муни уловил эту аномалию. Внутренний голос кричал: «Не ходи туда!», но неудержимое любопытство, подогретое остатками сна, тянуло её вперёд. Медленно, словно ступая по тонкому льду, она направлялась к кусту, время от времени бросая тревожные взгляды на небо, выискивая тёмные крылья.
Вот она подошла совсем близко. Осторожно раздвинув ветви, Муни заглянула внутрь. Из зарослей выпрыгнул заяц. От внезапности Муни вздрогнула, но тут же сама рассмеялась над своей реакцией. Заяц мелькнул в траве и исчез. Муни проводила его взглядом и повернулась к опушке леса. И тогда её сердце сжалось от ледяного ужаса. В глубине, среди деревьев, виднелся силуэт. Высокая девушка, с длинными, как смоль, волосами, стояла неподвижно, её взгляд был прикован к Муни. Густые, сведённые брови придавали лицу хищное выражение. На ней была тёмная форма, поверх которой — короткое, тёмное пальто, словно часть её собственной тени. Охотничий ремень, а сзади — оружие, явно не для охоты на мелкую дичь. Муни не могла разглядеть черты лица, но этот непрерывный, гипнотический зрительный контакт пробирал до костей.

Внезапно, словно по команде, на плечо девушки опустился сокол. Она едва заметно погладила его, не отрывая взгляда от Муни. И в следующий миг девушка просто… исчезла. Растворилась в воздухе, словно мираж. Муни, всё ещё дрожа, решила, что это был всего лишь охотник, заблудившийся в лесу. Возможно, ей нужна помощь. С этим импульсом, она бросилась бежать к тому месту, где только что стояла девушка. Не глядя под ноги, увлечённая погоней за ускользающей тайной, она наступила на что-то твёрдое. Громкий щелчок. Затем — резкая, невыносимая боль. Нога провалилась, и острые зубцы ловушки впились в кожу. Муни упала, задыхаясь от боли, но страх был сильнее. Она вцепилась в собственную руку, до боли прикусив кожу, пытаясь заглушить крик.
Её взгляд упал на ногу. Кровь обильно сочилась, и каждый пульс, казалось, лишь глубже вгонял металлические челюсти в плоть. Попытка прикоснуться к капкан у вызвала новый всплеск невыносимой боли.
Резкий холодок, пробежавший слева, заставил её повернуть голову. Там стояла та самая девушка. Она приближалась медленно, неотвратимо, словно тень, ожившая в лесной чаще. Муни попыталась отползти, но капкан держал её мёртвой хваткой. Девушка подошла, присела на корточки рядом с искалеченной Муни, и, окинув её взгляд, полный презрения, недовольно хмыкнула.
—А говорили, что WK — это опасно, — голос девушки прозвучал с едкой насмешкой, в нём слышалась вся горечь сарказма. Она покачала головой, глядя на капкан, впившийся в ногу Муни. — А ведь вас, проще простого в лисьи ловушки загонять.

Внезапно, словно воплощение её слов, на ногу Муни, в самое сердце капкана, опустился сокол. Его глаза, сверкающие в полумраке леса, казалось, пристально смотрели на пленницу.

—Любишь птичек, а? — хихикнула девушка, её движения стали более резкими, когда она потянулась к капкану. — Ладно, помогу тебе, спасительница. Только не дёргайся, а то ещё чего доброго… Разорву тебе что-нибудь. Тебе повезло, что ловушка эта — дешёвая подделка. Просто впилась, а не проломила тебе ногу.

Она ловко ухватилась за капкан, пропуская верёвку через пружины. Затем, одним концом зажав веревку в руке, она наступила на другой конец и, напрягшись, потянула. Раздался скрежет металла, и освобождённая Муни вскрикнула от нахлынувшей боли.

—Тихо! — девушка резко прикрыла рот Муни ладонью, заглушая её крик. Капкан с глухим стуком отлетел в сторону. — У меня и так голова раскалывается, а тут ещё ты со своими воплями. Не нужно привлекать лишнего внимания.

Её взгляд скользнул по разодранной одежде Муни, явно выискивая что-то подходящее для перевязки.
— Давай свою футболку. Или хоть тряпку какую-нибудь дай.

—Но… как я пойду обратно без футболки? — голос Муни дрожал от боли и смятения.

—То есть, тебе футболка дороже, чем  жизнь? — в голосе девушки прозвучало резкое осуждение. Не раздумывая, она схватила футболку у Муни и с треском разорвала её. - Вот и всё. Нет больше футболки. Сейчас перевяжем, - Она оторвала широкий кусок ткани и ловко принялась за перевязку раны.

По телу Муни бежали мурашки. Холод пробирал до костей, но ещё сильнее её пробирала непонятная смесь страха и растерянности. Зачем эта девушка, которая только что чуть не оставила её без ноги, теперь ей помогает?

—Ну вот, готово, — сказала девушка, отступая на шаг. — Долго ты так, конечно, не протянешь. Но ещё часок, как минимум, проживёшь, — добавила она с лёгкой, почти невесёлой улыбкой.

В этот момент в Муни вспыхнула прежняя ярость. Она хотела ударить эту странную спасительницу, но рука девушки, лёгкая, как тень, мгновенно схватила её запястье. Другой рукой она надавила на горло Муни.

—Плохая собачка, — прошипела она, зажимая горло сильнее. — Вот как благодарят за спасение жизни… Вы, WK всегда такие — девушка осеклась, и на её лице мелькнула странная, мимолётная улыбка.

—Спасение? Да ты сама меня сюда заманила! — вырвав руку из захвата, Муни резко оттолкнула девушку.

—Ну, я, конечно, знала, что выгляжу потрясающе, — усмехнулась девушка, отряхивая листья с колен. — Но чтобы так… чтобы, увидев меня, бежать прямо в капкан… Ох. Как тебя зовут, овчарка? — она протянула руку Муни, её голос стал чуть мягче, но глаза по-прежнему сверкали. — Я — Сокол. Но если будешь вести себя хорошо, возможно, открою тебе своё настоящее имя, а не эту кличку.

— Больше всего на свете теперь я ненавижу соколов, — прошептала Муни, её голос звучал приглушенно, словно вырываясь из-под толщи земли. Взгляд её, полный усталости и боли, был прикован к птице, спокойно устроившейся на плече незнакомки. — Меня зовут Муни. А этот… он преследует меня. Даже во снах.

Сокол, птица, словно высеченная из тьмы, склонила голову, её сверкающие глаза впились в Муни.

— Знаешь, Муни, — голос девушки звучал ровно, без тени удивления, но в нём проскальзывала какая-то древняя мудрость, — во снах нам часто является наша судьба. Возможно, наша встреча — это не просто случайность. Её взгляд, словно сканируя, скользил по лицу Муни, по её раненой ноге, по обрывкам одежды.

Муни недовольно фыркнула, отводя глаза. Взгляд её снова упал на ногу, где перевязка, сделанная из клочков её футболки, уже пропиталась кровью.

—Да уж, рана серьёзная, — вздохнула девушка, всё ещё держа Муни за руку. — Нужно бы привести тебя в порядок получше. Так что не кисни, вставай

Муни послушно ухватилась за протянутую руку, но попытка встать обернулась новой волной боли. Она схватилась за ногу, почти теряя сознание. Сокол, заметив её немощь, мгновенно оказалась позади. Осторожно, но сильно, она помогла Муни подняться, поддерживая её.

—Обхвати меня за шею, — проинструктировала девушка, её голос звучал твёрдо, но в нём слышалась забота. — И как-нибудь, опираясь на одну ногу, попробуй двигаться.

Муни послушно выполнила указание. Они двинулись вглубь леса, каждый шаг Муни был мучительным.

— Ты уверена, что спасаешь меня, а не ведёшь на очередную пытку? — прошептала Муни, её голос был полон подозрения. — И зачем нам идти так глубоко?
—Если бы ты была лисичкой, я бы с тебя шкуру сняла, — без тени сожаления ответила Сокол, волоча Муни за собой. — А так… какой от тебя толк? Убить тебя — никакой выгоды. Только проблемы. Эйзензарт будет в ярости. Так что терпи.
Фамилия командира… Муни удивлённо посмотрела на девушку. Откуда она знает?
—Откуда ты знаешь фамилию нашего командира?— спросила она, в её голосе смешались недоумение и острый интерес.

— Рюс была бы не в восторге, если бы я тебе это рассказала, — Сокол бросила на неё быстрый взгляд. — Несмотря на все наши разногласия, её секреты я всегда держу при себе.
Муни снова удивилась. Имя Рюс, фамилия командира… Что ещё знает эта женщина? Любопытство пожирало её, но здравый смысл, даже в таком состоянии, подсказывал: лезть в чужие дела опасно. Особенно сейчас.

Глубоко в чаще, среди вековых деревьев, притаилась небольшая, едва заметная палатка, рассчитанная, казалось, только на одного путника. Неподалёку тлели остатки костра, его угольки ещё хранили тепло, а рядом возвышалось поваленное бревно – единственное подобие сиденья в этой глуши.

Сокол, подхватив Муни, словно пёрышко, дотащила её до этого бревна и помогла устроиться. Затем она подошла к палатке, извлекла из недр своего рюкзака крохотный флакон и бинт. Сев на корточки рядом с Муни, она осторожно принялась развязывать кровавую тряпицу, которой была перевязана раненая нога. От прикосновения Муни вздрогнула, боль пронзила её тело.

—Тише, пёсик, не дёргайся, — прозвучал голос девушки, когда она сняла пропитанную кровью ткань. — Уже лучше. Кровь почти остановилась. Думаю, можно обработать. Она открыла флакон, но её взгляд на мгновение затуманился. — Честно говоря… понятия не имею, как это делается. Я эту тему прогуляла, — добавила она с небрежным смешком.

—Прогуляла? — в голосе Муни прозвучало явное недовольство. — Разве охотник не должен уметь оказывать первую помощь? Тогда ты обрабатывай, а я сама перевяжу. Боюсь, ты ещё что-нибудь усугубишь.

Сокол недовольно окинула Муни взглядом, но кивнула, согласившись. Оторвав зубами кусок бинта, она выдавила на него из флакона какую-то едкую жидкость и принялась обрабатывать края рваных ран, оставленных зубцами капкана. Капли обжигающего спирта падали на кожу, и Муни с трудом сдерживала стон, стискивая зубы.

—Прости, это спирт. Придётся потерпеть, — извинилась Сокол, хотя в её голосе не было и тени раскаяния.

—Может, теперь ты расскажешь мне о себе? — Муни позволила себе проявить подозрительность. — Что ты вообще здесь забыла? И откуда ты знаешь Рюс? Ты меня по-настоящему напрягаешь.

Сокол ухмыльнулась, её взгляд на мгновение отвёл в сторону, будто ища нужные слова.
—Могу сказать одно: у меня нет злых намерений. А причина моего пребывания здесь… это слишком личное.

— Значит, ты не охотник? — Муни нахмурилась. — Тогда что тебе делать в лесу? Разве не безопаснее дома сидеть?

Сокол издала тихий смешок, снова посмотрев на Муни
—Если бы всё было так просто, как ты думаешь. Опасность преследует меня всю жизнь. Поэтому сидеть на месте, пока вокруг творится что-то непонятное, — плохая идея. — Она снова посмотрела на Муни, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на решимость. — К тому же, я не могу подвести свой отряд.

Глаза Муни расширились от удивления, которое тут же сменилось острым, холодным подозрением. Отряд? Мысль о возможности предательства или прямого врага в лице этой странной спасительницы пронзила её, заставляя сердце биться ещё чаще.