Глава шестая
Почувствовав под ногами твердую землю, я резко встала, отряхивая пыль с колен. Адреналин еще пульсировал в висках, но сердце начало успокаиваться. Подняв голову, я впервые разглядела своего спасителя. Лунный свет серебрил его контуры, но лицо оставалось в тени.
— Ты в порядке? — спросил он голосом, хрипловатым от недавнего напряжения или привычки.
— Да. Спасибо, — ответила я сухо, стараясь скрыть остатки дрожи в руках. Его брови слегка приподнялись – явно ожидал бурной благодарности, слез или объятий.
— Повезло тебе, что я тут оказался, — прозвучало самодовольно, с ноткой привычного превосходства.
— Ага, — буркнула я, отводя взгляд.
Внезапная острая боль пронзила правое бедро. Нужно осмотреть ногу. Вспомнив про фонарик в машине, я заковыляла к «Волво», игнорируя его присутствие.
— Помочь? — его шаги зашуршали следом по гравию.
— Не надо, — отрезала я, не оборачиваясь.
Он замер в паре шагов, но не ушел. Я достала фонарик. Под лучом света обнажился неглубокий порез на бедре – кровь запеклась, смешавшись с пылью. Аптечка была под рукой. Я молча обработала рану, наложила повязку. Все это время ощущала на себе его тяжелый, изучающий взгляд. Молчание стало невыносимым.
— А ты что тут делал? — спросила я, не глядя на него.
Из полутьмы раздался тихий, почти неслышный вдох. Когда я подняла глаза, его взгляд поймал меня. Глаза. **Черные. Совершенно черные, как бездонные колодцы в лунной ночи.** Они расширились, уловив мой вопрос.
— Я? — он сделал шаг ближе, и лунный свет скользнул по резкому подбородку, высоким скулам. — Скорее, мне стоит спросить тебя. Что делает такая девушка одна так поздно в таком месте?
— Какая? — парировала я с едва уловимой иронией.
Он задумался, его взгляд скользнул по моей новой прическе, открытому плечу, перевязанному бедру.
— Беззащитная, — наконец выдохнул он, и в его голосе прозвучало что-то... странное. Не насмешка, а почти вызов.
— Ошибаешься, — холодно парировала я. — Но в одном прав: поздно. Мне пора.
Я села за руль, ткнула ключ в замок зажигания. Рука легла на дверь, чтобы захлопнуть ее, но он резко наклонился, заполнив проем. Его лицо оказалось в сантиметрах от моего. В тех черных глазах мелькнул огонек – азарта? Любопытства?
— Увидимся еще? — прошептал он, и его дыхание коснулось моей щеки. В нем пахло ночным ветром, пылью и чем-то диким, древесным.
— Вряд ли, — выдохнула я и резко толкнула дверь.
Он отшатнулся. Я вдавила педаль газа. Алый «Волво» рыкнул и рванул с места. В зеркале заднего вида он стоял посреди дороги, освещенный моими фарами – высокий, темноволосый, с лицом, на котором застыло не то удивление, не то досада. Его губы шевелились, но рев мотора заглушил все слова.
* * *
«Какой же самовлюбленный тип!» — мысль билась в такт колесам всю дорогу домой. — «Ожидал, что я упаду в обморок от благодарности? Привык, что все девочки висят у него на шее?» Причина была очевидна: атлетичное телосложение, чувствовавшееся даже сквозь рубашку, уверенность в каждом движении. Типичный капитан школьной команды, звезда кампуса. Но лицо... Лицо в памяти расплывалось, как дымка. Остались только **эти глаза.** Пугающие своей глубиной и чернотой, но одновременно... завораживающие. Как бездонные озера, в которые так легко провалиться.
Машина мягко остановилась у дома. В окне горел свет – мама дома. С трудом вытащив гору пакетов из багажника, я ввалилась в прихожую.
— Где ты шлялась до такой темноты?! — строгий голос донесся с кухни еще до того, как я закрыла дверь.
Я заглянула в дверной проем. Мама ставила тарелки на стол.
— В магазинах... — начала было я, но она обернулась.
Ее лицо преобразилось. Гнев сменился изумлением, затем восторгом.
— Хейли! — она ахнула, отставив тарелку. — Боже мой! Ты... ты просто неотразима! — Она стремительно преодолела расстояние между нами. Ее пальцы осторожно коснулись моих медовых прядей. — Этот цвет... И глаза! Без этих стекол... они просто сияют! — Голос ее дрожал, глаза блестели. Она сделала шаг назад, окидывая меня восхищенным взглядом, потом вдруг сжала в объятиях так крепко, что у меня вырвался писк. — Моя девочка... Какая же ты стала красивая!
За ужином я рассказала о шоппинге, салоне, линзах. Историю с обрывом и загадочным спасителем опустила – незачем волновать. После еды мы поднялись в мою комнату, и мама с радостным азартом помогала разбирать покупки, ахая над каждым нарядом.
Перед тем как уйти, она остановилась в дверях, ее лицо стало серьезным.
— Завтра последний день, солнышко. Собери все необходимое. Утром выезжаем. — Она помахала рукой, и дверь закрылась.
Тишина. Пыль приключений все еще ощущалась на коже. Я собрала вещи в душ. Струи воды смыли остатки страха, пыли и сомнений. Завершив ритуал ухода, я повалилась на кровать. Но сон не шел.
Перед глазами снова встала та ночная сцена: скользящая земля, ужас падения... И **руки.** Сильные, уверенные. **Его глаза** в лунном свете. Черные. Пронзительные. Вопрос, который он задал, висел в воздухе: *«Что делает такая девушка одна так поздно в таком месте?»* Теперь он эхом отдавался во мне. А что делал *он* там? **Мое** место. Уединенное. Тайное. За все годы – ни души. А тут вдруг он...
«Теперь не узнаю», — с досадой подумала я, ворочаясь на подушке. Образ спасителя упорно всплывал – неясный, но навязчивый. Встретимся ли еще? «Нет, — убеждала я себя. — И слава богу». Но какая-то тревожная искорка внутри настаивала: **это было не случайно.** С этой противоречивой мыслью я наконец провалилась в беспокойный сон.