Жизнь после...
С того дня, как я впервые обняла Хосока, вывалив на него ворох всех своих путанных чувств, прошло чуть более двух месяцев. Четырех мирных и на удивление все же спокойных недель, так как дамоклов меч, висевший над нашими головами, кажется никуда не ушёл. Просто затаившись где-то, и давая нам столь необходимое время для того, чтобы разобраться в собственных отношениях. Чего, к сожалению, между нами так и не произошло.
Так как я, грешным делом, не имевшая доселе столь близких отношений с парнями, натурально совсем не знала, что делать. Лавируя между двумя умными теориями, вытащенными из умных любовных книг: "мужчина сам должен делать первый шаг" и "не жди инициативы и тащи любимого в койку". Обе из которых вызывали у меня не то усмешку, не то странную робость. Так как ждать вороха полевых цветов и вкусных конфет от пофигичного и иногда уж слишком циничного Хосока явно не приходилось. А надевать пеньюарчик и прыгать в постель к тому, кто недавно потерял столь близкого человека, казалось мне просто вершиной несусветной глупости. Заставляя тем самым все наши отношения ходить по ленивому кругу в духе моих бесконечных попыток познавать все тонкости домашнего повара и модельной манеры одежды. Пытаясь не то банально угодить будущему мужу, не то стараясь самой стать не такой уж зашоренной в плане светской жизни. Уже начиная понимать, что если я останусь с Хосоком, приобщаться к ней мне все же придётся.
В остальное же время стараясь так же не скучать и не тосковать. Твёрдо решив заняться чем-то полезным - то есть попытаться все же окончить свои столь нагло брошенные из- за этой помолвки старшие классы. Кое-как сумев убедить в этом и странно зашоренного в этом плане Хосока, твердящего доселе, что его жене нужны более продуктивные знания, чем считать на досуге циферки и изучать мироустройство по местному глобусу. Красноречиво поднимая вверх руки, чтобы объяснить столь молоденькой дурочке, как мне, что родить и воспитать его наследника намного важнее всего остального. Отчего мне даже пришлось перетащить на свою сторону другую будущую родню. Так напрямую и сказавшую сыну о том, что ответственнее он ещё явно не стал.
Предоставляя мне тем самым бесценную возможность все же вернуться в не слишком любимую, но все же довольно необходимую для будущего школу, чтобы наверстать упущенный материал и получить новый. Попутно собирая в копилку собственного успеха завистливые взгляды и вздохи одноклассниц, которые с упоением коршунов наблюдали за тем, как каждый вечер за мной приезжает чёрная машина с двумя амбалами, чтобы отвести в новый и неизвестно за что полученный, по их мнению, невероятно богатый дом.
Так что скучать и предаваться беспочвенным страхам за свою жизнь и жизнь Принца, в какой-то момент для меня стало действительно слишком некогда. Подарив в этой чехарде бесконечно забитых мелкими делами дней бесконечно счастливую и долгожданную встречу с любимой мамой. Которая, несмотря на свою бесконечную усталость, все же смогла заметить, что я живу у подруги непозволительно долго, и уже начала всерьёз волноваться. Не зная, куда бежать и кому звонить. И которую я довольно бестактно огорошила прямо с порога своим заявлением, что скоро я выхожу замуж. Если до этого нас, разумеется, не убьют. О чем, впрочем, так и не упомянула.
И единственное, о чем я жалела всерьёз, было то, что постоянно занятый чем-то своим непонятным будущий муж снова не проявил сознательности, наглухо отказавшись поехать в отчий дом вместе со мной. Сославшись не то на вечную занятость в папином бизнесе, не то на бесконечные поиски коварных ловушек в нашем с ним общем доме. В результате чего, для столь триумфальной поездки в родные пенаты Хосок лишь вручил мне своё лучшее, по его словам, фото в позолоченной рамочке. Увещевая меня при этом поистине философской истиной, что познакомиться с ним по сути мама может и совсем без него. И для любящей женщины вполне достаточно знать лишь за кого выходит её дочь. Особенно с учётом того, на фоне какого красивого камина было сделано данное фото.
Заставляя меня тем самым лишь покачать головой, убито вздохнуть и украдкой даже малость всплакнуть ото всей этой вселенской несправедливости. Заставляя хранить в памяти, и вновь и вновь перекручивать в голове так и оставшийся пока единственным, но все равно не менее важный, момент нашей первой нежности.
***
- Я не хочу, чтобы ты уходила. Правда не хочу. Без отца.
Столь странные слова, неожиданные, точно пробили моё сердце насквозь, заставляя впервые поддаться порыву и обнять Хосока. Который, так растерявшись от данных действий, так и остался стоять, толком еще не понимая, что это я сделала и зачем. Не пытаясь оттолкнуть, но и не отвечая и, видимо, хоть как-то пытаясь собраться с мыслями. В то время, пока я уткнувшись носом в его плечо, пыталась хоть как-то прятать в его рубашку выступившие на глазах непрошенные слёзы.
- Ты это чего? - наконец выдавил он, видимо уже успев привыкнуть в моему деланному спокойствию и странным придиркам.
Не к моим чувствам, которые столь явно озвучил ему отец. И которые до этой минуты словно бы оставались нерушимой тайной для него самого. Даже несмотря на все, что меж нами было и, наверное, ещё будет.
- Ничего, - ответила я, как-то совсем уж по-детски всхлипывая, и все продолжая доверительно прижиматься к его груди.
Украдкой чувствуя то, что от этих странных прикосновений его сердцебиение становится чаще, почти смешиваясь с бешенным моим. Как внезапно становится сухо во рту. И его руки, ещё столь недавно бесцельно висящие вдоль вытянутого тела, чуть вздрогнули и коснулись моих волос.
- Успокойся, ладно, - произнёс он по обычному буднично и немного холодновато, но при последних словах я все же услышала столь необходимую мне сейчас толику теплоты. - Уже поздно так, ты устала - я тоже. Пошли спать.
Предложил он так просто, явно ещё теряясь от моих действий и не зная, что говорить. Внезапно наводя меня этим на странные мысли о том, был ли он точно таким же со своей Лисой, терялся ли так же, или всегда действовал уверенно и спокойно, прижимая её к груди.
- Да, спать, - подтвердила я, отстраняясь от могучего Хосока так же быстро, как и набросилась на него.
Чувствуя в сердце при этом странный укол то ли ревности, то ли боли. Даже с четкостью понимая, что ревновать к мертвой было просто невероятно глупо.
***
Мне часто снился этот момент нашего единения, малость приукрашенный романтикой моих сладких девичьих грез. В которых Хосок не только немного несуразно и неосознанно трепал мои темно-русые волосы, но и поспешно и так же неуклюже прижимал к себе. Иногда целуя в самые губы, или что-то шепча на ушко. Заставляя меня тем самым просыпаться с красными от смущения щеками, и ещё больше мечтать о нем. Мечтать и как-то странно трепетать от навязчивых мыслей, что между нами ещё вполне могло получиться что-то, хотя бы для создания его будущего наследника.
И изо дня в день гнала эти крамольные мысли прочь, из раза в раз напоминая себе самой, что сейчас не самое лучшее время для создания милого черноглазого малыша. А для всего остального тем более, так как ясно чувствовала и то, что Хосоку сейчас еще слишком больно от смерти любимой. И тупое смирение, обычно присуще данной трагедии, ещё не пришло в его душу, вынуждая ещё бороться с не пойманным врагом, который ещё оставался для нас в тени, и был неизвестно кем. Вынуждая тем самым тонущего в своём горе Принца не пойти даже на похороны любимой, чтобы не подставлять под удар ещё и её родных. И от того все сильней и сильней заваливающего себя практически беспрестанной работой, надеясь хоть как-нибудь смирится с этой страшной утратой.
Половину боли которой я столь отчаянно пыталась взять на себя той ночью, когда мы ночевали в одной постели.
***
- Хосок? - я тихо вошла в рабочий кабинет будущего мужа одним из поздних осенних вечеров.
Отчаянно надеясь на то, что хотя сейчас он сможет уделить мне толику своего бесценного времени, чтобы помочь решить хотя бы часть этой дремучей повседневной рутины, называемой подготовкой к свадебной церемонии. Которую мой брюнет так же, как и все прочее, с истинным упорством барана старался навязать мне в последние дни, мотивируя это тем, что выбор подвенечного платья и большого брачного люкса совсем не мужские проблемы. И нежная женская рука сможет решить их куда лучше и ладнее, чем он. Даже если эта рука и принадлежит мне.
- Хосок? - повторила я свой вопрос, продолжая шагать по кабинету в практически полной и непроглядной тьме, отчаянно надеясь отыскать своего неблагородного Принца чуточку раньше, чем запнуться ногой за ковёр и растянуться на полу.
Неся перед собою на вытянутых руках небольшую чашку ароматного кофе, надеясь использовать оную как предлог к удачному разговору. И ещё храня в душе сладкую надежду на то, что под это кофе мы сядем рядком на милый диванчик в углу его кабинета и мирненько разберем все эти бесконечные свадебные журналы, что намедни завез мне Великий Царь. И к которым я так и не смогла толком прикоснуться серьёзно, сама и не зная толком, чего ожидаю и жду от этого пафосно-лживого венчания, и чего могу попросить.
Забредая за этими мыслями дальше и дальше в темную комнату, чтобы в следующую секунду все же наткнуться на мирно спящего за своим рабочим столом Хосока. Лицо которого в свете тусклого ночничка было настолько спокойно и безмятежно, что я невольно улыбнулась. И, так и не в силах сдержаться, как и в тот вечер он, коснулась его волос.
Только сейчас заметив под рукой спящего мятую фотографию с обведенным в кружок мужчиной. Который, хоть и был явно старше Хосока, был удивительно похож на него самого.