Глава 20

Иду через зал, и примерно на его середине ко мне бросается рыцарь-пикси. Оружие у нее отполировано до блеска, и в нем отражается ее небесно-голубая кожа.

– Ваше величество, вам нужно как можно скорее идти... – говорит она, задыхаясь и прижимая руку к сердцу.
– Фанд? – Когда-то мы вместе с ней учились в школе при дворце, и обе мечтали о том, чтобы стать рыцарями. Кажется, у одной из нас эта мечта сбылась.
Пикси смотрит на меня так, словно удивляется тому, что я ее помню, хотя со школьных времен не так уж и много времени прошло. Подозреваю, что она, как и многие, считает меня забравшейся на такую головокружительную высоту, где у человека напрочь отшибает память.
– Сэр Фанд, – поправляю я саму себя, и она улыбается. Я улыбаюсь ей в ответ. Хотя мы не были с ней подругами, отношения между нами всегда оставались вполне дружескими, что, на мой взгляд, при Верховном дворе можно считать редкостью.
– Почему и куда я должна так спешить? – спрашиваю я.
Улыбка с лица Фанд исчезает, оно становится мрачным.
– Батальон из Подводного королевства находится в тронном зале.
– А, вот оно что, – говорю я и позволяю Фанд сопровождать меня. Кое-кто из придворных кланяется, когда я прохожу мимо, а кто-то подчеркнуто не делает этого. Не зная, как мне поступить, одинаково игнорирую и тех и – других.
– Вам нужно иметь собственных телохранителей, – говорит сэр Фанд, стараясь не отставать от меня.
По-моему, каждый просто считает своим долгом учить меня моей работе. Но в данном конкретном случае моего молчания достаточно, чтобы Фанд тоже умолкла.
Войдя в тронный зал, мы находим его почти пустым. Рандалин мнет свои морщинистые руки, изучая взглядом солдат Подводного королевства – это селки и какой-то бледнокожий народец, который заставляет меня вспомнить о тех, кого в Подводном мире называют утопленниками. Впереди них стоит Никасия в доспехах из радужных, переливающихся чешуек. В прическе у нее торчат акульи зубы, а сама она сжимает ладони Кардана. Глаза у Никасии покрасневшие, припухшие, как после долгих рыданий. Кардан стоит, склонившись к Никасии, и я сразу вспоминаю о том, что они когда-то были любовниками.
Никасия поворачивает голову, видит меня и моментально взвивается от ярости:
– Это твой папаша натворил!
– Что он натворил? – спрашиваю я, отступая на шаг назад.
– Королева Орлаг, – с подчеркнутым спокойствием поясняет мне Кардан. – В нее стреляли, по-видимому, чем-то, похожим на эльфийский дротик. Он глубоко вошел ей в тело, но застрял, не дойдя немного до сердца. Когда дротик попытались вытащить, он не поддался. Ни обычные способы не помогли, ни магические. Дротик движется, словно живое существо, но при этом в нем может содержаться смертельно опасное железо.
Я останавливаюсь, в моей голове стремительно проносятся мысли. Призрак. Вот куда послал его Мадок, в море. И не убить Орлаг, потому что разгневанный морской народ тогда только теснее примкнет к Кардану, а только ранить, но так, чтобы держать в своих руках ее жизнь и смерть. В такой ситуации никто из подданных Орлаг не посмеет выступить против Мадока.
– Мне очень жаль. – Это чисто человеческие слова, совершенно не принятые в этом мире, но я все равно произношу их.
– Да уж, конечно, – кривит губы Никасия, а спустя секунду с явным сожалением выпускает ладони Кардана из своих рук. Когда-то она собиралась выйти за него замуж, и я очень сильно сомневаюсь, что она оставила эту затею только из-за того, что на горизонте появилась я. – Мне нужно идти к моей матери. Двор Подводного королевства погружен в хаос.
Было время, когда Никасия со своей матерью держали меня в плену, запертой в клетке. Они пытались сломить мою волю. Иногда мне снится, что я все еще там, плыву сквозь бесконечную тьму и холод.
– Мы твои союзники, Никасия, – напоминает ей Кардан. – Если тебе понадобится наша помощь...
– По крайней мере, я рассчитываю на то, что вы сумеете отомстить за мою мать, – говорит она, а затем, бросив еще один ненавидящий взгляд в мою сторону, поворачивается и покидает зал. Следом за ней уходят солдаты Подводного королевства.
Встреча с Никасией не вызвала у меня никакого раздражения. У меня все еще кружится голова от успеха разыгранного Мадоком гамбита и смелости его замысла. Организовать смерть королевы Орлаг – дело нешуточное, ее правление одно из старейших и устоявшихся во всем Фейриленде, оно началось даже раньше, чем правление Элдреда. Убить Орлаг очень трудно, нанести ей такую рану – еще труднее.
– Теперь, когда Орлаг настолько слаба, очень вероятно появление претендентов на ее трон, – с некоторым сожалением замечает Рандалин, словно сомневаясь в том, что Никасия сможет сделать то, что от нее требуется. – Море – жестоко.

– Они поймали предполагаемого убийцу? – спрашиваю я.
Рандалин хмурится так, как он всегда это делает, когда я задаю вопрос, ответа на который он не знает, но ужасно не хочет этого признавать.
– Не думаю, – отвечает Рандалин. – Если бы убийца был схвачен, она должна была нам об этом сказать.
Это означает, что теперь убийца может появиться здесь, у нас. Это означает, что Кардан снова в опасности. И союзников у нас стало еще меньше, чем раньше. Вот она, извечная проблема обороны – никогда не знаешь наверняка, куда именно нанесет тебе удар твой противник, и потому тратишь много лишних сил и ресурсов на то, чтобы по возможности прикрыть все свои слабые места.
– Генералы наверняка захотят скорректировать свои планы, – говорит Рандалин, бросая многозначительный взгляд в сторону Кардана. – Вероятно, нам нужно будет навестить их.
– Да, – отвечает Кардан. – Да, я полагаю, что мы так и сделаем.
Мы отправляемся в помещения штаба, где нас ожидает холодный обед – утиные яйца, хлеб с изюмом и тоненькие, почти прозрачные ломтики жареного кабана. Нас вместе с генералами встречает старшая служанка – большая, похожая на паука женщина. Часть разговора посвящена предстоящим развлечениям в честь прибытия лордов и леди из Нижних Дворов. Планам предстоящей войны уделяется меньше внимания, чем следовало.
Как выясняется, новым главным генералом за время моего изгнания был назначен огр по имени Йорн. Я ничего не знаю о его качествах военачальника, но у него несколько нервная манера держаться. Вместе с тремя другими генералами он задает множество вопросов по поводу карт и материалов, полученных от меня Живым Советом. Начинает смутно намечать нашу стратегию на море.
Вновь пытаюсь представить себе, каким может стать следующий ход Мадока. Чувствую себя так, словно у меня полные пригоршни кусочков пазла, но я никак не могу соединить их. Наверняка знаю только, что Мадок отрезает нам пути, делает все, чтобы свести к минимуму наши возможности сделать какой-то неожиданный ход, и эти его планы скорее всего увенчаются успехом.
Что ж, мне остается лишь надеяться на то, что нам удастся все-таки чем-то его удивить.
– Мы должны будем начать атаку в тот момент, когда корабли появятся на горизонте, чтобы не дать им развернуться в боевой порядок, – говорит Йорн. – Без помощи Подводного мира сделать это будет сложнее, но не невозможно. Все-таки у нас по-прежнему превосходство в силе.
Согласно принятым в народе правилам гостеприимства, Мадока с небольшой свитой должны будут пригласить – если он сам того попросит, конечно, – в Эльфхейм, чтобы обсудить альтернативные варианты войны. И покуда Мадок не обнажит свой меч, он сможет есть, пить и разговаривать с нами столько времени, сколько пожелает. А как только он будет готов к отъезду, конфликт возобновится с того места, на котором был прерван.
– Он вышлет вперед птицу, – говорит Бафен. – А его корабли легко могут укрыться в тумане или тенях. И мы не знаем, какого рода магию Мадок приберег для такого случая.
– Он хочет биться на дуэли, – говорю я. – В тот момент, когда Мадок выхватит свой меч, он нарушит все договоренности. А привести с собой большие силы на мирные переговоры ему не позволят.
– Лучше, если мы окружим острова кораблями, – предлагает Йорн и вновь начинает передвигать фишки на развернутой на столе прекрасно нарисованной карте с Инсуилом, Инсмиром, Инсмуром и Инсиром. – Мы можем не допустить высадки солдат Мадока на берег. Перестреляем всех птиц, летящих к нам со стороны моря. У нас есть союзники среди Нижних Дворов, которые вольются в наши силы.
– А что, если Мадок получит помощь от Подводного королевства? – спрашиваю я. Все удивленно смотрят на меня.
– Но у нас же с ними договор, – говорит Рандалин. – Возможно, ты не слышала об этом, потому что...
– Слышала. Да, сейчас у нас с ними есть договор, – перебиваю я, не желая, чтобы мне лишний раз напоминали о моем изгнании. – Но Орлаг может передать свою корону Никасии. Если она это сделает, королева Никасия будет вправе заключить новый союз, на этот раз с Мадоком, точно так же, как некогда Двор Зубов, сменив правителя на своем троне, смог беспрепятственно выступить против Эльфхейма. И если Мадок обеспечит выздоровление ее матери, Никасия легко может стать его союзницей.
– А вы тоже считаете, что это может произойти? – спрашивает Йорн у Кардана, хмурясь над своей картой.
– Джуд любит ожидать самого худшего и от своих врагов, и от своих друзей, – беспечно машет рукой Верховный король. – Но, надо заметить, ошибается редко.

– Что-то не припоминаю, когда это я ошибалась, – сквозь зубы бросаю я ему.
Он поднимает бровь.
В этот момент в комнату входит Фанд, явно чувствуя себя неловко в таком окружении.
– Прошу прощения, но... у меня сообщение для королевы, – говорит она дрожащим от волнения голосом. – От ее сестры.
– Но, как вы видите, королева сейчас занята... – начинает Рандалин.
– От которой из сестер? – перебиваю я его, направляясь через комнату к Фанд.
– От Тарин. – Сейчас она выглядит немного спокойнее, потому что разговаривает только со мной, и добавляет, понизив голос.
– Она просит вас встретиться с ней в старом доме Верховного короля.
– Когда? – спрашиваю я, чувствуя, как учащенно начинает биться мое сердце. Тарин человек осмотрительный, строго соблюдающий правила этикета. Без нужды она меня звать не стала бы, и, если просит прийти в Холлоу-Холл, значит, случилось действительно что-то очень серьезное.
– Так скоро, как только вы сможете, – отвечает Фанд.
– Я немедленно туда отправлюсь, – говорю я, а затем продолжаю во весь голос, повернувшись к советникам, генералам и Верховному королю: – У меня возникли семейные проблемы. Прошу меня извинить.
– Я провожу тебя, – поднимается со своего кресла Кардан. Я открываю рот, собираясь объяснить причины, по которым идти ему со мной не нужно, но, взглянув в его глаза, которыми он так невинно моргает, не могу придумать ни одной.
– Хорошо, – говорит он, проскальзывая мимо меня. – Мы все решили.
Йорн смотрит нам вслед с явным облегчением. Рандалин, как обычно, выглядит раздраженным. Бафен вдумчиво пережевывает утиное яйцо, а несколько других генералов погружены в разговор о том, как много кораблей могут привести с собой Нижние Дворы.
Выйдя из зала, я прибавляю хода, иначе мне просто не угнаться за Карданом.
– Ты даже не знаешь, куда мы идем, – говорю я ему, догнав.
– Фанд, куда мы идем? – спрашивает он, поправляя упавшую ему на глаза прядь.
Рыцарь выглядит несчастной, однако отвечает:
– В Холлоу-Холл.
– Вот как, – говорит он. – Тогда я точно пригожусь, иначе вам придется долго объясняться с входной дверью.
Холлоу-Холл принадлежал старшему из братьев Кардана, Балекину. Считавшийся самым влиятельным из Граклов – так называлась существовавшая одно время при Верховном Дворе компания, интересовавшаяся в основном пирушками, дебошами и различными дикими выходками, – Балекин славился диким разгулом своих кутежей. Он обманом заманивал к себе на службу смертных и зачаровывал их так, чтобы они помнили только то, что хотелось самому Балекину. Честно говоря, он был ужасен еще до того, как устроил кровавую резню, в которой перебил практически всю свою семью, чтобы самому сесть на трон.
А еще он был тем, кто воспитал Кардана.
Пока я прокручиваю все это у себя в голове, Кардан посылает Фанд за королевской каретой, которую должны подать ко входу. Хочу возразить, сказать, что я и пешком смогу дойти, но ничего не говорю, потому что все-таки еще не вполне поправилась. Спустя несколько минут Кардан подает мне руку, и я, опираясь на нее, сажусь в роскошный королевский экипаж с мягкими, расшитыми лозами и жуками подушками на сиденьях. Кардан тоже залезает в карету, садится напротив меня, прислоняется головой к оконной раме, и лошади трогают с места.
Когда мы покидаем дворец, я вдруг понимаю, что сейчас уже позже, чем я думала. На горизонте понемногу разгорается заря. Мой долгий сон совершенно сбил меня с толку, сместил мои представления о времени.
Раздумываю над сообщением Тарин. Что могло заставить ее позвать меня в поместье Балекина? Может ли это каким-то образом быть связано со смертью Локка?
Может ли это оказаться очередным предательством?
Наконец лошади останавливаются. Я выбираюсь из кареты раньше, чем один из слуг успевает соскочить с облучка и подбежать, чтобы подать мне руку. Он выглядит смущенным, увидев, что я уже стою на земле возле лошадей, но я и не подумала дожидаться его. Я не привыкла к королевскому этикету и не уверена, привыкну ли к нему вообще.
Появляется Кардан, он смотрит не на меня и не на слугу, а на сам Холлоу-Холл. Хвост Верховного короля бешено молотит воздух у него за спиной, передавая все те чувства, которые не написаны у него на лице.
Покрытый толстым слоем плюща, с покосившейся башенкой и свисающими с балконов бледными волосатыми корнями, этот заброшенный дом был когда-то родным для Кардана. Здесь, в этом доме, я сама видела, как порол Кардана хлыстом слуга-человек по приказу Балекина. Уверена, что здесь творились вещи и похуже, хотя Кардан никогда мне о них не рассказывал.

Я потираю свой обрубленный палец, кончик которого откусил мне один из охранников Мадока, и внезапно сознаю, что, если рассказать об этом Кардану, он меня, скорее всего, поймет. Может быть, больше, чем кто-нибудь, он способен представить тот старый страх и стыд, который я продолжаю чувствовать до сих пор, когда вспоминаю об этом. Несмотря на все случавшиеся между нами конфликты, бывают моменты, когда мы с ним прекрасно понимаем друг друга.
– Зачем мы здесь? – спрашивает Кардан.
– Тарин хотела здесь встретиться со мной, – отвечаю я. – Но я не думала, что ей вообще знакомо это место.
– Она его и не знает, – говорит Кардан.
Полированная деревянная дверь все так же украшена резным лицом – громадным и жутким, все так же окружена фонарями, вот только внутри них больше не вьются мотыльки, нарезая отчаянные круги. Вместо этого из фонарей струится мягкое магическое сияние.
– Мой король, – нежно произносит дверь, открывая свои деревянные глаза.
– Моя дверь, – улыбается в ответ Кардан, слегка запнувшись на этих словах так, словно все, что связано с возвращением сюда, рождает у него странные чувства.
– Приветствую и милости прошу, – говорит дверь и широко распахивается перед ним.
– В доме сейчас есть девушка, похожая на нее? – спрашивает Кардан, указывая на меня.
– Да, – отвечает дверь. – Очень похожая. Она внизу, вместе с другим.
– Внизу? – повторяю я, входя в пустой, отдающийся эхом, холл.
– Там темницы, – говорит Кардан. – В народе принято считать их декоративными, хотя на самом деле это не так.
– Тогда почему Тарин там, внизу? – спрашиваю я, но у Кардана, само собой, нет ответа на этот вопрос. Мы спускаемся вниз, впереди вижу королевского охранника. В подвале сильно пахнет сырой землей. Комната, куда мы заходим, почти пуста, если не считать скудной, очень неудобной на вид мебели и цепей. Ярко горят большие жаровни, идущее от них тепло греет мне щеки.
Тарин сидит перед отверстием в земле – так называемым каменным мешком. Одета она очень просто – плащ поверх ночной рубашки. Без изысканных нарядов и с непричесанными волосами она выглядит совсем юной. Меня пугает мысль о том, что такой же юной могу выглядеть и я сама.
Увидев Кардана, сестра вскакивает на ноги и, как щитком, прикрывает одной ладонью свой живот, а затем низко приседает, делая книксен.
– Тарин? – говорит Кардан.
– Он пришел, чтобы найти тебя, – говорит мне она. – А когда увидел в твоих комнатах меня, сказал, что я должна задержать его, потому что Мадок отдал ему еще несколько приказаний. Он рассказал мне об этом подземелье, и я привела его сюда. Кажется, это такое место, где никто не станет его искать.
Я подхожу к краю каменного мешка и заглядываю вниз. Там на глубине примерно четырех метров сидит Призрак. Его спина прижата к изгибу каменной стены, запястья и лодыжки закованы в кандалы. Призрак выглядит бледным, нездоровым, затравленно смотрит снизу вверх своими испуганными глазами.
Хочу спросить, как он себя чувствует, но и так видно, что он не в порядке.
Кардан же смотрит на мою сестру так, словно пытается разгадать какую-то головоломку.
– Ты знаешь его, не так ли? – спрашивает он.
Тарин кивает и складывает руки на груди.
– Он иногда заходил к Локку, – отвечает она. – Но к смерти Локка никакого отношения не имеет, если вы об этом подумали.
– Я об этом не думал, – качает головой Кардан. – Совершенно не думал.
Конечно, нет, потому что на момент убийства Локка Призрак уже был пленником Мадока. Но мне не нравится оборот, который принимает этот разговор. Я до сих пор не уверена, как поступит Кардан, если узнает правду о смерти Локка.
– Ты можешь рассказать нам о королеве Орлаг? – спрашиваю я Призрака, пытаясь развернуть разговор в новом, более важном направлении. – Что ты сделал?
– Мадок отдал мне дротик, – говорит он. – Он был тяжелым и извивался у меня в руке, как живой. Лорд Джарел заколдовал меня так, чтобы я мог дышать под водой, правда, от этого у меня вся кожа горела так, словно целиком была покрыта ледяной коркой. Мадок приказал мне выстрелить Орлаг либо в сердце, либо в голову, больше никуда, и сказал, что все остальное дротик сделает сам.
– Как тебе удалось оттуда сбежать? – спрашиваю я.
– Убил погнавшуюся за мной акулу и прятался в ее трупе до тех пор, пока не миновала опасность. Потом выбрался и поплыл к берегу.
– Мадок дал тебе еще какие-то приказы? – хмурясь, спрашивает Кардан.
– Да, – отвечает Призрак, и у него на лице появляется странное выражение.

Это единственное предупреждение, которое мы получили о том, что произойдет дальше.
А дальше Призрак начинает стремительно подниматься из каменного мешка. Я понимаю, что он расстегнул кандалы, которые надела на него Тарин, причем довольно давно. Я леденею от страха. Драться с ним в моем нынешнем положении я не могу, слишком еще слаба и не до конца оправилась. Хватаю тяжелую крышку и пытаюсь накрыть отверстие каменного мешка раньше, чем Призрак успеет выбраться из него. Кардан зовет охрану и вытаскивает из-за пазухи своего дублета зловещего вида нож, чем немало удивляет меня. Наверное, тут имеет место влияние Таракана.
Моя сестра прокашливается.
– Ларкин Горм Гаррет, – говорит она. – Забудь все предыдущие приказы и слушайся отныне только меня.
Я замираю, затаив дыхание. При мне еще никогда и никого настоящим именем здесь не называли. В Фейриленде тот, кого назвали его настоящим именем, переходит во власть того, кто его этим именем назвал. Я слышала даже, что кое-кто в народе отрезает себе уши, чтобы не позволить командовать собой. И о том, как отрезают языки тем, от кого не хотят услышать свое настоящее имя, мне тоже рассказывали.
Тарин сама выглядит слегка ошеломленной.
Призрак сползает назад, на дно каменного мешка. У меня такое ощущение, что он облегченно обмяк, сбросив с себя груз предыдущих приказаний. Думаю, что будет гораздо лучше, если командовать им будет моя сестра, а не мой отец.
– Тебе известно его настоящее имя, – удивленно произносит Кардан, убирая нож за пазуху и разглаживая на груди свой дублет. – Как тебе удалось отхватить такой лакомый кусочек?
– Локк много чего необдуманно болтал при мне, – с отлично сыгранным равнодушием отвечает Тарин.
Я мысленно аплодирую ее актерской игре.
И чувствую облегчение. Тарин могла бы использовать настоящее имя Призрака ради собственной выгоды. Она могла бы спрятать его. Возможно, мы больше не будем с ней лгать друг другу.
– Вылезай наружу, – говорю я Призраку.
Он вылезает, на этот раз осторожно и медленно. Проходит несколько минут, пока он добирается до края каменного мешка и переваливается на пол. Отказавшись от помощи Кардана, сам поднимается на ноги, но я-то вижу, в каком плачевном состоянии он находится.
Поднявшись, Призрак смотрит на меня так, словно замечает, что мое состояние ничуть не лучше.
– Хочешь, чтобы тобой командовали и дальше? – спрашиваю я. – Или просто дашь мне слово не нападать ни на кого, кто находится в этой комнате?
Призрак вздрагивает.
– Даю тебе мое слово, – говорит он.
Уверена, что Призраку не нравится, что теперь я знаю его настоящее имя. На его месте я тоже не была бы в восторге.
О Кардане я просто не говорю, молчу.
– Почему бы нам не перейти в какой-нибудь более уютный уголок Холлоу-Холла, чтобы продолжить этот разговор там, коль скоро его драматическая часть закончена, как я понимаю? – предлагает Верховный король.
Призрака шатает, и Кардан берет его под руку, помогая подняться по лестнице. Один из охранников приносит в гостиную одеяла. Я начинаю разводить огонь в камине. Тарин, кажется, хочет остановить меня, но не решается.
– Итак, тебе дан был приказ. Какой? Убить меня, как только представится такой случай? – продолжает допытываться Кардан.
Призрак кивает, подтягивает выше к подбородку свое одеяло. Его темно-карие глаза ничего не выражают, светло-каштановые волосы свисают грязными спутанными прядями.
– Я надеялся, что наши пути пересекутся и с ужасом думал о том, что тогда произойдет, – отсутствующим тоном говорит он.
– Да, я думаю, что нам обоим повезло, что Тарин так счастливо догадалась спрятаться в этом дворце, – замечает Кардан.
– Я не могла пойти в дом моего мужа, пока не буду уверена в том, что Джуд не грозит опасность, – вставляет она.
– У нас с Джуд были размолвки, – осторожно подбирая слова, продолжает Кардан. – Но мы не враги. И тебе я тоже не враг, Тарин.
– Вы с Локком все считали игрой, – говорит она.
– В отличие от Локка, я никогда не считал любовь игрой, – возражает он. – Ты во многом можешь меня обвинить, но только не в этом.
– Гаррет, – в отчаянии прерываю я их, потому что не уверена, хочется ли мне услышать что-то еще. – Есть что-нибудь, что ты можешь рассказать нам? Что еще Мадок планирует такого, о чем мы должны знать?
– Когда я в последний раз видел Мадока, тот был в ярости, – покачивает головой Призрак. – На тебя. На себя самого. На меня, как только узнал о том, что ты обнаружила меня в пещере. Он отдал мне приказы и отослал прочь, хотя я не думаю, что до этого он намеревался отправить меня так скоро.
– Верно, – киваю я. – Ему пришлось сдвинуть вперед все свои планы.
Когда я покидала лагерь, меч был еще далек от завершения. И Мадок, разумеется, был в ярости от того, что ему приходится приступать к действиям раньше, чем будет полностью готово его чудо-оружие.
Не верю, будто Мадоку известно о том, что я – королева. Не думаю, будто ему вообще известно о том, что я жива. И это чего-то да стоит.
– Если Совет узнает, что мы задержали того, кто организовал покушение на Орлаг, то плохо дело, – с неожиданной решительностью говорит Кардан. – Они станут уговаривать меня передать тебя в Подводное королевство, чтобы извлечь из этого выгоду для Эльфхейма. Никасия рано или поздно узнает о том, что ты у нас в руках, это лишь вопрос времени. Так что давай мы возьмем тебя назад во дворец и передадим на попечение Бомбы. Пусть она решает, что с тобой делать.
– Очень хорошо, – безропотно и даже с облегчением соглашается Призрак.
Кардан вновь подзывает карету. Тарин, зевая, забирается внутрь и садится рядом с Призраком.
Я прислоняюсь головой к окошку и вполуха слушаю, как Кардан уговаривает мою сестру рассказать ему немного больше о мире смертных. По-моему, его восхищают описания заляпанных грязью машин с их безумно яркими красками и необычных сладостей. Где-то на середине ее рассказа о жевательных червячках мы приезжаем во дворец и высаживаемся из кареты.
– Я провожу Призрака туда, где он будет находиться, – говорит мне Кардан. – А тебе, Джуд, надо отдохнуть.
Мне кажется невероятным, что лишь сегодня я проснулась от своего сна, что лишь сегодня Бомба сняла у меня швы.
– Я провожу тебя до твоих комнат, – с заговорщицкой ноткой в голосе говорит Тарин и ведет меня в сторону королевских апартаментов.
Идем с ней через зал, за нами на положенном расстоянии шагают двое королевских охранников.
– Ты ему веришь? – шепотом спрашивает Тарин, когда Кардан оказывается достаточно далеко, чтобы слышать нас.
– Иногда, – соглашаюсь я.
– Он был таким милым, когда мы ехали в карете, – сочувственно смотрит на меня Тарин. – Я и не знала, что он может быть – душкой.
Эти слова заставляют меня рассмеяться. А возле двери в мои комнаты она берет меня за руку и говорит:
– А ведь он, знаешь ли, разговаривая со мной, пытался произвести впечатление на тебя.
– А мне показалось, что ему просто интересно было узнать о необычных сладостях.
– Нет, – трясет головой сестра. – Он хочет нравиться тебе. Но он, конечно, не должен тебе нравиться только потому, что ему так хочется.
Затем она покидает меня, и я одна вхожу в громадные королевские покои.
Снимаю с себя платье и вешаю его на ширму. Нахожу и беру еще одну экстравагантную рубашку Кардана с пышными гофрированными рукавами, надеваю ее и забираюсь в огромную кровать.
Мое сердце отчаянно бьется в груди, пока я натягиваю на плечи покрывало, на котором вышита сцена охоты на оленя.
Наш брак – это альянс. Договор. Сделка. Вновь и вновь повторяю себе, что это так, только так и никак иначе. Пытаюсь убедить себя в том, что влечение Кардана ко мне всегда было смешано с долей отвращения и что лучше мне обойтись без всего этого.
Засыпаю, ожидая услышать, как открывается дверь, услышать его шаги по деревянному полу.
Просыпаюсь по-прежнему в одиночестве. Лампы не зажжены. Подушки не тронуты. Ничего не изменилось. Сажусь в постели.
Возможно, остаток утра и день он провел во Дворе Теней, играя в дартс с Призраком и проверяя, как там идут дела у Таракана. Но гораздо легче мне представить его в большом зале – пьяным, сидящим, глядя на остатки ночного кутежа, который он устроил для того, чтобы только не приходить в королевскую спальню и не ложиться в постель рядом со мной.