Глава 21

Стук в дверь заставляет меня найти один из домашних халатов Кардана и торопливо накинуть его поверх рубашки, в которой я спала.
Дверь распахивается, и на пороге появляется Рандалин.
– Миледи, – резким, неприятным тоном говорит он. – Нам с вами нужно многое обсудить.
Я плотнее запахиваю халат. Советнику должно быть известно, что Кардана со мной нет, раз он так бесцеремонно вваливается, но я не спрашиваю Рандалина, а где же, собственно, мой муж, не доставляю ему такого удовольствия.
Невольно вспоминаю слова Бомбы: «Ты Верховная королева Эльфхейма, вот и веди себя соответственно».
Однако это весьма трудно – вести себя как королева, не стесняясь того, что ты не одета, не причесана, и даже зубы у тебя еще не чищены после сна. Очень трудно быть величественной в такой момент.

– О чем, как вы полагаете, мы должны с вами поговорить? – как можно холоднее спрашиваю я.
Думаю, Бомба посоветовала бы мне вышвырнуть его за дверь.
Эльф вползает в комнату, раздутый от ощущения собственной значимости, не мигая смотрит на меня своими суровыми козлиными глазами сквозь очки в металлической оправе. Его бараньи рога до блеска начищены. Рандалин ковыляет к дивану и садится на него.
Я подхожу к двери, открываю ее и вижу двух стоящих за ней рыцарей, которых не знаю в лицо. Иными словами, они точно не из личной охраны Кардана – те, должно быть, находятся сейчас рядом с королем. Эти же, возле двери, похоже, не слишком преуспели по службе, они плохо обучены и не смеют остановить такую важную шишку, как член Совета. Но рядом с ними я также замечаю Фанд. Увидев меня, она выпрямляется по стойке «смирно».
– У тебя новое сообщение для меня? – спрашиваю я ее.
Фанд отрицательно качает головой.
Теперь я поворачиваюсь к охранникам и строго спрашиваю их:
– Кто позволил советнику войти сюда без моего разрешения?
Охранники испуганно смотрят на меня, один из них начинает что-то бессвязно бормотать в ответ.
– Я им говорила, что его нельзя пропускать, – прерывает его Фанд. – Знаете, вам нужен кто-то более толковый, чтобы охранять и вас, и вашу дверь. Позвольте мне стать вашим телохранителем. Вы меня знаете. И на что я способна, знаете тоже. Честно говоря, я жду здесь, в надежде...
Я вспоминаю, как мне самой хотелось получить место в королевской охране, стать личным телохранителем одной из принцесс. Но понимаю и то, почему подобного назначения до сих пор не получила Фанд – слишком молода и слишком смела на язык, чему имеется немало подтверждений.
– Да, – говорю я. – Отныне, Фанд, можешь считать себя моим первым личным телохранителем.
Поскольку личной охраны у меня до Фанд никогда не было, я, честно говоря, не знаю, что мне дальше с нею делать.
– Дубом и пеплом, терном и рябиной клянусь преданно и верно служить вам до самой моей смерти, – поспешно произносит она слова клятвы и тут же интересуется: – А теперь не желаете ли, чтобы я выпроводила советника из ваших апартаментов?
– Пока что в этом нет необходимости, – качаю я головой, хотя воображение уже рисует мне эту заманчивую картинку, и я невольно улыбаюсь, представляя, как Фанд выталкивает взашей Рандалина из моей спальни. – Пожалуйста, пошли кого-нибудь в мои прежние покои, и пусть он попросит Таттерфелл принести сюда кое-что из моих вещей. А я пока что переговорю с Рандалином.
Фанд бросает хмурый взгляд на советника и отвечает, приложив к сердцу кулак:
– Слушаюсь, ваше величество.
С надеждой получить в скором будущем новую, нормальную одежду, я возвращаюсь в спальню. Присаживаюсь на подлокотник дивана напротив Рандалина и задумчиво смотрю на советника. Неспроста он подловил меня в моей спальне. Готовит какую-то ловушку.
– Ну что же, – говорю я, не выпуская эту мысль из вида. – Я вас слушаю.
– Начали прибывать правители Нижних Дворов. Они заявляют, что приехали дать показания по поводу созданной вашим отцом угрозы и предоставить помощь Верховному королю, но это не единственная причина, по которой они здесь. – Его голос становится все более мерзким. – Они приехали сюда, заподозрив нашу слабость.
– Они давали клятву Короне, – хмурюсь я. – И эта клятва верности связывает их с Карданом, хотят они того или нет.
– И тем не менее, – продолжает Рандалин, – поскольку Подводное королевство не может прислать свои силы, сейчас мы зависим от Нижних Дворов сильнее, чем когда-либо прежде. Мы не можем желать, чтобы Нижние Дворы оставались лояльными нам вопреки своему желанию. И когда придет Мадок – а это вопрос нескольких дней, – он обязательно начнет выискивать тех, кто колеблется. А такие сомнения вызываете вы. В вас причина.
Ага, теперь я понимаю, куда он клонит.
– В Эльфхейме никогда не было смертной королевы, – продолжает он. – Не должно быть ее и сейчас.
– Вы действительно ожидаете, что я откажусь от такой огромной власти, просто поверив вам на слово? – интересуюсь я.
– Вы были неплохим сенешалем, – говорит Рандалин, чем немало удивляет меня. – Заботились об Эльфхейме. Именно поэтому я и умоляю вас сложить с себя полномочия, дарованные титулом.
В этот момент открывается дверь.
– Мы за вами не посылали, и вы нам не нужны! – начинает Рандалин, явно намереваясь устроить какому-то слуге – возможно, Фанд – разнос, но тут же бледнеет и вскакивает на ноги.

В дверном проеме стоит Верховный король. Брови у него подняты, в уголках рта притаилась недобрая усмешка.
– Многие так думают, но мало у кого хватает смелости вот так прямо об этом сказать.
За его спиной стоит Грима Мог. В своих руках красная шапка держит супницу – идущий от нее аромат заставляет громко заурчать мой желудок.
– Ваше величество! – суетится Рандалин. – Простите мне мою непростительную оплошность. Разумеется, мои слова никоим образом не были сказаны в ваш адрес. Просто я думал, что это... – Он задыхается, останавливается, переводит дух и заново начинает бормотать: – Я вел себя ужасно глупо. Если вы желаете наказать меня...
– Расскажите лучше, о чем вы здесь разговаривали, – прерывает его Кардан. – Не сомневаюсь, что на свои вопросы вы предпочитаете получать взвешенные ответы Джуд вместо той чепухи, которую несу я, но тема вашего разговора меня все же интересует.
– Я всего лишь убеждал королеву подумать о последствиях, которые несет объявленная ее отцом война. В такой момент каждому необходимо что-то принести в жертву.
Рандалин смотрит на Гриму Мог, которая ставит свою супницу на ближайший столик, затем вновь переводит взгляд на Кардана.
Предупредить Рандалина о том, чтобы он вел себя осторожнее, когда Кардан вот так смотрит на него, или не стоит?
Кардан поворачивается ко мне, и я вижу, что в его глазах все еще пылает гнев.
– Джуд, позволь мне ненадолго выйти с моим советником. Хочу предложить несколько вещей, над которыми ему стоит подумать. А Грима Мог принесла тебе суп.
– Мне не нужно, чтобы кто-то помог мне сказать Рандалину, что это мой дом, моя земля и что я никуда не собираюсь уезжать и ни от чего не собираюсь отказываться, – отвечаю я.
– И все же, – говорит Кардан, кладя свою руку на затылок советника, – мне нужно – кое-что ему объяснить.
Рандалин безропотно позволяет Кардану увести себя в одну из других королевских гостиных. Голос Кардана доносится оттуда слишком тихо, чтобы разобрать слова, но мне достаточно того, что я слышу в нем те бархатные нотки, которые предвещают его собеседнику большие неприятности. Очень большие.
– Поешь, – говорит Грима Мог, наливая мне немного супа в миску. – Это поможет тебе поскорее поправиться.
В миске сверху плавают грибы, а когда я мешаю суп ложкой, всплывает также несколько маленьких клубней и кусочки того, что, по всей вероятности, должно быть мясом.
– Из чего суп? – спрашиваю я.
– А ты помнишь, что оставила свой нож у меня под окнами? – хмыкает красная шапка. – Я решила вернуть его, решила, что это будет по-соседски. Принесла, но тебя не оказалось дома, только твоя замечательная сестра-близнец. Она оказалась так хорошо воспитана, что предложила мне выпить чаю с тортом, и за столом рассказала мне массу интересных вещей. Но ты должна рассказать мне еще больше. Надеюсь, мы сможем встретиться в самом ближайшем будущем, а?
И она лукаво улыбается мне.
– Да, возможно, – отвечаю я. – Но суп...
– У меня вкус разборчивый, но разнообразный. Так что не привередничай, – говорит она мне. – Ешь. Набирайся сил.
Я проглатываю ложку супа, стараясь не слишком задумываться над тем, что я ем. Суп наваристый, густой, вкусный и, кажется, безвредный. Отложив в сторону ложку, выпиваю его прямо из миски и сразу начинаю чувствовать себя намного лучше, чем после своего первого пробуждения в Эльфхейме. Снова беру ложку и выгребаю гущу со дна миски. Если и есть в этом супе какие-то неприятные вещи, лучше о них не знать и не думать.
Пока я доедаю, дверь открывается вновь, и входит Таттерфелл с грудой моих платьев. Следом за ней идут Фанд и еще два рыцаря, и каждый тоже с охапкой одежды. Замыкает шествие Хизер в шлепанцах. Она несет мои драгоценности.
– Тарин сказала, что это даст мне возможность своими глазами взглянуть на королевские апартаменты, – улыбается Хизер, а затем подходит ближе и продолжает, понизив голос. – Я рада, что у тебя все в порядке. Ви хочет, чтобы мы уехали раньше, чем сюда доберется твой отец, так что нас скоро здесь не будет. Но, само собой, мы не могли уехать, пока ты была без сознания.
– Уехать – это хорошая мысль, – говорю я. – Кстати, я очень удивилась, что ты вообще сюда приехала.
– Твоя сестра предложила мне сделку, – с некоторым сожалением отвечает она. – А я ее приняла.
Прежде чем она успевает рассказать мне о подробностях сделки, мимо нас к выходу проносится Рандалин, едва не сбив при этом Хизер с ног. Он бросает на нее удивленный взгляд, поскольку никак не ожидал увидеть здесь еще одну смертную. Смотреть в мою сторону он избегает и поспешно скрывается за дверью.

– Рога большие, – одними губами шепчет Хизер, глядя ему вслед. – А сам чувак так себе.
Появляется Кардан, прислоняется к дверному косяку, явно довольный собой.
– Сегодня вечером бал в честь гостей, прибывших к моему двору. Хизер, надеюсь, что ты и Виви тоже придете. Когда вы были здесь в последний раз, мы оказались очень скверными хозяевами. Но сегодня мы припасли для вас немало развлечений.
– Включая войну, – вставляет Грима Мог. – А что может быть восхитительнее – этого?
Позже Хизер и Грима Мог уходят, а Таттерфелл остается, чтобы помочь мне приготовиться к предстоящему вечеру. Она завивает мне волосы и подкрашивает щеки. Я выбираю сегодня прямое золотое платье, напоминающее позолоченную кольчугу. Блестящая материя крепится к кожаным пластинкам на плечах и обнажает мою грудь несколько больше, чем я привыкла демонстрировать ее.
Кардан усаживается на мягкую подушку сделанного из корней кресла и вытягивает ноги. Сегодня на нем темно-синий наряд с блестящим металлическим отливом и вышитыми, украшенными драгоценными камнями жуками на плечах. На голове у него золотая корона Эльфхейма, по верхнему краю которой сверкают дубовые листья. Склонив голову набок, он оценивающе смотрит на меня.
– Сегодня тебе придется общаться со всеми правителями, – говорит он мне.
– Я знаю, – отвечаю я и бросаю взгляд на Таттерфелл. Она выглядит очень довольной, когда слышит, как Верховный король дает мне такое важное поручение.
– Потому что только один из нас может лгать им, – неожиданно продолжает Кардан. – А они должны поверить в неизбежность нашей победы.
– А разве это не так? – спрашиваю я.
– Это ты мне скажи, – улыбается он.
– У Мадока нет никаких шансов, – прилежно лгу я.
Вспоминаю о своем визите в лагерь Нижних Дворов после переворота Балекина и Мадока и свои попытки убедить лордов, леди и вассалов Фейриленда примкнуть ко мне. Именно Кардан рассказал мне о том, как найти подход к ним, дал мне достаточно полную информацию о каждом из них, объяснил, каким способом лучше всего их уговаривать. Если кто и поможет мне справиться с моей сегодняшней задачей, так это он.
Кардан хорошо умеет убеждать окружающих, даже когда они знают, что все не так.
К сожалению, я сама лучше всего умею действовать людям на нервы. Ну и еще хорошо лгать.
– Двор Термитов приехал? – спрашиваю я, заранее нервничая из-за того, что мне придется столкнуться с лордом Ройбеном.
– Боюсь, что да, – отвечает Кардан. Он отталкивается от подлокотников, встает и предлагает мне свою руку. – Ну, пойдем очаровывать и дурачить наших подданных.
Таттерфелл в последний раз поправляет мою прическу, разглаживает тесьму и, наконец, успокаивается и дает мне подняться.
Вместе с Карданом идем в большой зал в окружении целой свиты телохранителей, среди которых, разумеется, находится и Фанд.
Как только мы появляемся в дверях, я слышу громкий, доносящийся словно издалека, – голос:
– Верховный король и Верховная королева Эльфхейма!
Гоблины и григи, хобы и спрайты, тролли и хаги – весь прекрасный, славный и ужасный народ Эльфхейма смотрит на нас. Их черные глаза блестят. Дрожат все их крылышки, усики и хвосты. Они шокированы тем, что видят смертную рука об руку с их королем, смертную, которую только что провозгласили их правительницей. Мне кажется, что воздух в зале становится наэлектризованным, как перед грозой.
А в следующий миг все они бросаются приветствовать нас.
Мне целуют руки. Меня осыпают комплиментами – экстравагантными и тупыми. Пытаюсь запомнить каждого из лордов, леди, вассалов. Пытаюсь убедить их в том, что поражение Мадока неизбежно, говорю о том, как мы рады видеть их у себя и в восторге от того, что они согласились заранее встретиться перед предстоящей битвой. Заверяю их в том, что конфликт будет скоротечным. Разумеется, не упоминаю при этом, что мы потеряли всех своих союзников в Подводном мире и о том, что армия Мадока будет иметь супероружие Гримсена. Не рассказываю, само собой, и о гигантском мече, с помощью которого Мадок собирается покончить с Карданом.
Я лгу, лгу и лгу.
– Ваш отец представляется очень серьезным врагом, коль скоро он собрал всех нас таким образом, – говорит лорд Ройбен из Двора Термитов. Его глаза холодны как лед. Чтобы оплатить свой долг перед ним, я убила Балекина, но это не означает, что он мной доволен. И того, что он верит в ту чушь, которую я несу, тоже не означает. – Даже мои друзья не всегда бывают настолько предусмотрительными, чтобы собрать всех моих союзников перед предстоящей битвой.

– Это, вне всякого сомнения, просто демонстрация силы, – говорю я. – Он хочет припугнуть нас.
– Он хочет уничтожить вас, – обдумав мои слова, отвечает Ройбен.
Его супруга-пикси по имени Кайя опирается рукой о бедро и вытягивает шею, чтобы лучше видеть все вокруг.
– А Никасия здесь? – спрашивает она.
– Боюсь, что нет, – отвечаю я в полной уверенности, что ничего хорошего из их разговора не получилось бы. Подводное королевство несет ответственность за нападение на Двор Термитов, в ходе которого Кайя получила тяжелую рану. – Ей пришлось возвратиться домой.
– Очень жаль, – говорит Кайя, сжимая свой кулак. – У меня для нее кое-что есть.
Бросив взгляд в сторону, вижу, как в зал входят Хизер и Виви. На Хизер платье цвета слоновой кости, прекрасно сочетающееся с ее темно-коричневой кожей. Волосы Хизер заплетены и откинуты назад. Рядом с ней идет Виви в темно-красном платье. Цвет ее платья похож на цвет засохшей крови, который так нравится Мадоку.
Подходит григ, предлагает маленькие желуди, наполненные кислым молочком чертополоха. Кайя залпом осушает один желудь и морщится. Я от угощения отказываюсь.
– Прошу меня простить, – говорю я и иду навстречу своей сестре. Прохожу мимо королевы Аннет из Двора Бабочек, Алдеркинга и его супруга, мимо десятков других правителей.
– Ну, разве танцы – это не забавно? – спрашивает шут Фала, преграждая мне путь. – Давайте танцевать на пепелище традиций.
Как обычно, не знаю, что ему ответить. Не понимаю даже, то ли он критикует меня, то ли совершенно искренне говорит это. Молча проскакиваю мимо шута и направляюсь дальше.
– Ну ни фига себе! – качает головой Хизер, когда я подхожу ближе. – Вот это платье!
– Ладно, – говорит Виви. – Пойду за выпивкой. За безопасной. Джуд, сможешь побыть с Хизер, пока я вернусь, или у тебя куча супер-пупер-важных дел?
– Дела подождут, – отвечаю я, довольная тем, что мне представился шанс поговорить с Хизер наедине. Как только моя сестра уходит, я поворачиваюсь к ней и спрашиваю: – Расскажи о вашей сделке. Так на чем именно вы сошлись?
– А в чем дело? – спрашивает Хизер. – Не думаешь же ты, что твоя сестра меня обманет?
– Разве что ненамеренно, – уклончиво отвечаю я. За любыми договорами и сделками с фейри тянется дурная слава. Они крайне редко оказываются без подвоха. Нет, на словах они звучат очень даже хорошо, заманчиво. Например, кому-то обещают, что до конца своих дней он будет жить счастливо. Вот только этот человек, проведя счастливую ночь, наутро вдруг взял и умер. Или обещают тебе, что ты потеряешь вес, а потом приходит кто-нибудь и отрубает тебе ногу. Не думаю, конечно, что Виви что-то подобное собирается проделать с Хизер, но, помня горький опыт своего изгнания, все же хочу услышать подробности.
– Она сказала мне, что кто-то должен побыть с Оуком в Эльфхейме, пока она сходит и приведет тебя. И мы договорились, что вместе отправимся в Фейриленд, а когда возвратимся назад, она сделает так, что я все забуду про фейри... и про нее тоже.
Я делаю глубокий вдох. Это то, чего хочет Хизер? Или Виви предложила, а Хизер согласилась только потому, что это лучше, чем все продолжать по-старому?
– Значит, когда ты вернешься домой...
– Все будет кончено, – с отчаянием в голосе заканчивает Хизер. – Есть вещи, которые людям не по вкусу. Думаю, что магия одна из них.
– Хизер, тебе не обязательно...
– Я люблю Ви, – говорит она. – Думаю, я совершила ошибку. Когда я была здесь в последний раз, это место мне казалось прекрасно снятым фильмом ужасов, и я просто хотела поскорее выбросить все это из головы. Но оказалось, что я не хочу забывать Виви.
– А ты не можешь просто сказать ей об этом? – спрашиваю я, глядя через зал на свою сестру, которая уже возвращается к нам. – Отмени все.
– Я спросила, не попытается ли она меня уговорить, – качает головой Хизер. – Думаю, что сомневалась, наверное, в том, что смогу пережить наше расставание. Вероятно, надеялась, что она убедит меня в том, что хочет, чтобы я передумала. Но Ви сделалась очень серьезной и сказала, что это было частью нашей сделки, и независимо от того, что я сказала позже, она доведет дело до конца.
– Она идиотка, – выпаливаю я.
– Это я дура, – возражает Хизер. – Если бы я не боялась так сильно...
Она замолкает, потому что Виви уже подходит к нам, осторожно неся в руках три кубка.
– Что происходит? – спрашивает сестра, протягивая мне мой напиток. – Вы обе как-то странно выглядите.

Ни я, ни Хизер ничего не говорим в ответ.
– Ну, так? – настаивает Виви.
– Джуд просила нас задержаться здесь еще на несколько дней, – к моему огромному удивлению, говорит Хизер. – Ей нужна наша помощь.
Виви осуждающе смотрит на меня.
Я открываю рот, чтобы возразить, но понимаю, что не смогу сделать этого, не подставив Хизер. Когда Виви с помощью магии заставила ее забыть все, что случилось на свадьбе Тарин, я была в ярости на нее. Не могла не думать, что она вот из народа, а я нет. Но сейчас не могу не думать о том, что Хизер – человек. Во всех отношениях человек.
– Всего лишь еще несколько дней, – поддакиваю я, чувствуя себя плохой сестрой. А может быть, хорошей.
На другом конце зала Кардан поднимает кубок и говорит:
– Добро пожаловать на остров Инсмир. Земной и подводный, буйный народ и тихий, я рад тому, что вы встали под мое знамя, рад видеть вашу преданность, благодарен за ваше благородство. – Он находит взглядом меня. – Я предлагаю вам медовое вино и хлебосольство моего стола. Но изменникам и предавшим свои клятвы я предлагаю другое гостеприимство. Гостеприимство моей королевы. Гостеприимство ножей.
По залу проносится гул голосов, радостное шипение и приглушенные завывания. На меня обращено множество глаз. Ловлю на себе пристальный взгляд леди Аши.
Всем фейри известно о том, что именно я убила Балекина. Знают они и о том, что какое-то время я за это провела в изгнании. Помнят о том, что я приемная дочь Мадока. И они не сомневаются в правдивости сказанных Карданом слов.
Что ж, он совершенно определенно заставляет их видеть во мне нечто большее, чем просто смертную королеву. Теперь они, прежде всего, видят перед собой королеву-убийцу. Не знаю, как мне самой относиться к этому, но не могу не заметить, какими заинтересованными сделались их взгляды, и не могу не согласиться, что сделанный Карданом ход оказался очень эффектным.
Высоко поднимаю свой кубок и отпиваю от него.
А когда прием подходит к концу и я прохожу мимо придворных, они низко кланяются мне. Все до одного.
Когда мы покидаем зал, я чувствую себя измотанной, но продолжаю держать голову высоко поднятой, а плечи гордо расправленными. Я твердо намерена сделать так, чтобы никто не заметил, не догадался о моей усталости.
И только вернувшись в королевские апартаменты, я позволяю себе обмякнуть, привалившись к косяку двери, ведущей во внутренние покои.
– Ты сегодня очень грозно выглядела, моя королева, – говорит Кардан, приближаясь ко мне.
– Ну, после твоей речи сделать это большого труда не составило. – Несмотря на усталость, я продолжаю остро ощущать присутствие Кардана; идущее от его кожи тепло и легкая заговорщицкая улыбка заставляют все у меня внутри сжиматься от глупого страстного желания.
– Но ты же знаешь, что все, что я сказал, – правда, – говорит он. – Ничто другое просто не могло бы сорваться у меня с языка.
Ловлю себя на том, что мой взгляд прикован к его мягким губам, к темной глубине его глаз, к выступам его скул.
– Прошлой ночью ты не ложился в постель, – шепчу я.
Внезапно соображаю, что, пока я была без сознания, он мог проводить ночи где угодно. И возможно, не в одиночестве. С того времени, когда я последний раз была при Дворе, много воды утекло. Понятия не имею, кто у него сейчас в фаворитках.
Но даже если у него и есть фаворитка, его мысли сейчас явно далеки от нее.
– Сейчас я здесь, – говорит он так, словно думает, что, возможно, неправильно меня понял.
«Это нормально – желать того, что причиняет тебе боль», – напоминаю я себе и придвигаюсь к нему ближе, так близко, что теперь мы можем коснуться друг друга.
Он берет мою ладонь, переплетает наши пальцы, наклоняется ко мне.
У меня есть целая вечность для того, чтобы уклониться от поцелуя, но я этого не делаю. Я хочу, чтобы он поцеловал меня. Моя усталость бесследно испаряется, когда его губы прикасаются к моим губам. Он целует меня снова и снова, один поцелуй моментально сменяется следующим.
– Сегодня ты похожа на рыцаря из сказки, – тихо говорит он, обдавая своим горячим дыханием мою шею. – И возможно, это не детская сказка.
Я пинаю его по ноге, а он еще крепче целует меня.
Мы приваливаемся к стене, и я притягиваю Кардана к себе. Мои пальцы ныряют ему под рубашку, пробегают вдоль его спины вверх, до раскинувшихся как крылья лопаток.
Хвост Кардана бешено дергается вперед и назад, его меховой кончик бьет по задней поверхности моей лодыжки.

Кардан дрожит и все сильнее прижимается ко мне, все крепче становятся его поцелуи. Его пальцы откидывают назад мои влажные от пота волосы. Все мое тело напряжено от желания, все оно тянется навстречу ему. Я чувствую себя как в лихорадке. От каждого нового поцелуя все сильнее мутятся мысли, все сильнее горит кожа. Губы Кардана касаются моей шеи, его язык ласкает мою кожу. Его рука опускается к моим бедрам, обхватывает их и приподнимает меня.
Я вся пылаю и перестаю контролировать себя.
Эта последняя мысль молнией прорезает мое сознание, и я застываю.
Кардан немедленно отпускает меня, ставит на пол и поспешно, как ошпаренный, делает шаг назад.
– Мы не должны... – начинает он, и это хуже всего. Я не хочу, чтобы он догадался о том, насколько уязвимой я себя чувствую.
– Нет, просто дай мне минутку, – говорю я, а затем прикусываю губу. Какие темные у него глаза – сплошные расширенные зрачки. Он так красив, так прекрасен – ужасно, нечеловечески прекрасен, что у меня перехватывает дыхание. – Я сейчас вернусь.
Ускользаю в гардеробную, слыша, как во всем моем теле громом отдаются бешеные удары сердца.
Когда я была ребенком, секс представлялся мне таинственной, невероятной вещью, которую женатые люди проделывают для того, чтобы у них появились дети. Однажды мы с подругой положили своих кукол в шапку и стали трясти, изображая, что они делают это.
В Фейриленде все изменилось, разумеется. Здесь народ часто приходит полностью обнаженным на кутежи, может совокупляться просто ради развлечения, особенно долгими вечерами. Но хотя мне теперь понятно, что такое секс и как он происходит, я не ожидала, насколько сильно можно потерять при этом голову. Когда меня касаются руки Кардана, я замираю от наслаждения. А он может при этом говорить, он искушен в искусстве любви. Он может добиться от меня всего, чего захочет. Я ненавижу это и в то же время страстно желаю этого.
Но может быть, не мне одной дано испытывать такие чувства?
Снимаю с себя платье, сбрасываю туфли. Распускаю волосы, и они падают мне на плечи. В зеркале я вижу себя – развитые фехтованием мышцы на руках, тяжелые полушария бледных грудей, плавный изгиб бедер. Мое смертное тело открыто. Целиком.
Обнаженная, я возвращаюсь в спальню.
Кардан стоит возле кровати. Когда он поворачивается, его лицо становится таким удивленным, что я едва не начинаю хохотать. Я крайне редко видела его неуверенным в себе, даже когда он пьян, даже когда ранен. Еще реже его можно увидеть смущенным или растерянным. В его глазах загорается дикий, первобытный огонь, на лице отражается чувство, похожее на страх. А я чувствую неожиданный прилив сил, ощущаю свою власть над ним, которая кружит голову как вино.
Вот в эту игру я готова играть с удовольствием. Это моя игра.
– Иди ко мне, – хрипло говорит Кардан. И я послушно иду к нему.
Возможно, я неопытна в любви, но провоцировать и заманивать я умею. Опускаюсь перед Карданом на колени и говорю ему:
– Ты такой меня представлял в своих комнатах в Холлоу-Холле, когда думал обо мне и ненавидел себя за эти мысли? Так ты представлял мою окончательную капитуляцию?
Он растерян, подавлен, но ему не скрыть ни своих пылающих щек, ни блеска глаз.
– Да, – выдыхает он охрипшим от желания голосом.
– Так что мне сделать? – низким, севшим голосом спрашиваю я.
Протягиваю руку и прижимаю ее к его – бедру.
В глазах Кардана вспыхивает пламя. Однако лицо его насторожено, и я догадываюсь, что он опасается, будто все это я делаю и говорю только потому, что злюсь на него. Потому что хочу видеть его униженным. Но тем не менее он находит в себе силы заговорить.
– Мне представлялось, будто ты разрешаешь мне делать с тобой все, что мне нравится.
– В самом деле? – удивленно смеюсь я, и это заставляет Кардана встретиться со мной взглядом.
– И чтобы ты меня умоляла, стелилась передо мной. Одним словом, мои фантазии были замешаны на чрезмерном самомнении с моей стороны и легком пресмыкательстве с твоей, – смущенно улыбается он.
Я ложусь спиной на холодный пол, вскидываю, как молящая, руки над головой:
– Делай со мной все, что захочешь! Прошу тебя! Я хочу только тебя!
Кардан глубоко втягивает ноздрями воздух, опускается на колени, а затем опирается на руки, склонившись надо мной. Он прижимается губами к тому месту на моем запястье, где бьется пульс, отсчитывая бешеные удары моего сердца.
– Издевайся надо мной, сколько хочешь. Неважно, что я там фантазировал, теперь моя очередь просить и умолять тебя, и пресмыкаться перед тобой ради одного ласкового слова, слетевшего с твоих губ. – Его темные глаза стали бездонными от желания. – Из-за тебя я погиб, погиб навеки.

Мне кажутся невероятными и сами эти слова, и то, что они – правда. Но затем он наклоняется и вновь целует меня, и моя мысль гаснет, растворяется в тумане. Кардан наклоняется ближе, его тело бьет крупная дрожь. Я начинаю расстегивать пуговицы на его дублете. Затем он срывает через голову рубашку.
– Я не издеваюсь над тобой, – шепчу я.
Кардан смотрит на меня сверху вниз, и на его лице отражается тревога.
– Мы так долго жили каждый в своих доспехах, ты и я. И теперь я не уверен, знает ли кто из нас, как их снять.
– Это новая загадка? – спрашиваю я. – А если я разгадаю ее, ты будешь снова целовать меня?
– Если это то, чего ты хочешь, – дрожащим голосом хрипит он, а затем опускается так, чтобы лечь рядом со мной.
– Я сказала тебе, чего я хочу, – с вызовом говорю я. – Что ты можешь делать со мной все, что...
– Нет, – прерывает он меня. – Только то, что ты хочешь.
Я сажусь так, чтобы оседлать его. Глядя на Кардана сверху вниз, изучаю каждый изгиб его груди, упавшие ему на лоб густые влажные локоны, смотрю на его слегка приоткрытые губы, меховую кисточку его хвоста.
– Я хочу... – начинаю я, но замолкаю, стыдясь произнести эти слова вслух.
Вместо этого я целую его. Целую до тех пор, пока он не понимает, что я хотела сказать.
Он стягивает с себя штаны, все время глядя на меня так, словно проверяет, не изменила ли я своего намерения. Я чувствую, как мягкая кисточка его хвоста касается моей лодыжки, обвивается вокруг моей щиколотки. Затем нерешительно принимаю позу, которая кажется мне правильной. Ахаю, когда наши тела скользят, сливаясь друг с другом. Кардан крепко держит меня, осторожно ведя сквозь острую, яркую вспышку боли. Я прикусываю его ладонь. Все происходит быстро и жарко, я целиком нахожусь под контролем Кардана, и в то же время вообще вне всякого контроля.
Его лицо сейчас кажется таким незащищенным...
Когда мы заканчиваем, он целует меня – нежно и страстно.
– Я скучала по тебе, – шепчу я ему на ухо, от этого, такого интимного, признания у меня кружится голова, и я чувствую себя еще более обнаженной, чем тогда, когда он мог видеть каждый сантиметр моего тела. – В мире смертных, когда ты казался мне врагом, я все равно скучала по тебе.
– Сладкая моя мстительница, как же я рад, что ты вернулась. – Он притягивает меня к себе, прижимает мою голову к своей груди. Мы все еще лежим на полу, хотя рядом с нами находится роскошная кровать.
Я думаю над его загадкой. Как такие люди, как мы, снимают свои доспехи?
Постепенно. По одному предмету за раз.