Глава 24

Меня находит Бомба, грациозным движением выступившая из теней. Маски на ее лице нет.
– Джуд? – говорит она.
Внезапно понимаю, насколько близко я подобралась к змею. Сейчас я уже сижу на помосте, буквально в метре от него. Похоже, змей настолько привык ко мне, что закрыл свои золотистые глаза.
– Твои сестры волнуются, – говорит Бомба, подходя настолько близко к нам, насколько ей хватает смелости. Змей поднимает голову, высовывает язык, пробует им воздух, и Бомба замирает на месте.
– Со мной все в порядке, – говорю я. – Мне просто нужно подумать.
«И никакой поцелуй истинной любви здесь не поможет. И разгадыванием загадок дела не поправить. Смерть. Только смерть».
– Он тебя узнал? – спрашивает Бомба, окидывая змея оценивающим взглядом.
– Трудно сказать, – отвечаю я. – Но кажется, он не против того, чтобы я была здесь. Я говорила о том, что он не может заставить меня сдержать мои обещания.
Самая трудная – невозможная вещь – преодолеть память о том, как Кардан говорил, что любит меня.
Он сказал мне те слова, а я не ответила на них. Думала, что для этого у меня еще будет время. И я была счастлива – да, несмотря ни на что, я была счастлива, и это было прямо накануне того, как все пошло просто ужасно. А тогда казалось, что мы победили. Что все начинает налаживаться. И что он любит меня.
– Есть кое-что, о чем ты должна знать, – говорит Бомба. – Думаю, Грима Мог передала тебе отчет о передвижениях Мадока?
– Передала, – киваю я.
– Мы поймали нескольких придворных, обсуждавших убийство смертной королевы. С их планами покончено. – Она улыбается и добавляет: – С ними самими тоже.
Не знаю, радоваться мне этому или нет. Пожалуй, больше всего я сейчас чувствую усталость.
– Призрак собрал информацию о настроениях отдельных правителей, – продолжает Бомба. – Мы все это внимательно изучим. Но самое интересное это то, что мы получили послание от твоего отца. Мадок требует гарантий безопасности для себя и леди Ноури, вместе с которой он хочет прийти во дворец и провести переговоры с тобой.

– Они хотят прийти сюда? – Я скатываюсь с помоста. Змей внимательно следит за мной. – Зачем? Они что, недовольны результатами их последнего появления здесь?
– Не знаю, – сухо, неохотно отвечает Бомба, и этот тон сразу напоминает мне о том, как сильно она ненавидит правителей Двора Зубов. И, надо признать, у нее есть все основания. – Но Мадок просил разрешения повидаться с твоими братом и сестрами. А также со своей женой.
– Ну хорошо, – говорю я. – Пусть приходит с леди Ноури и лордом Джарелом. Но предупреди, чтобы он явился в Эльфхейм безоружным. И пусть не считает себя моим гостем. Я даю ему только слово, что он может без опаски прийти сюда, но гостеприимства не обещаю.
– И какова цена твоему слову? – с затаенной надеждой спрашивает Бомба.
– Поживем – увидим.
Я иду к выходу, возле двери оглядываюсь на змея. На том месте, где он лежит, земля под ним почернела и стала почти того же угольно-черного цвета, что и его чешуйки.
После обмена несколькими посланиями приходим к решению, что Мадок и его компания прибудут на закате. Встретиться с ними я согласилась возле дворца, снова пускать их внутрь не собираюсь. Грима Мог приводит и выстраивает полукругом рыцарей, которые будут наблюдать за ходом наших переговоров. На деревьях занимают позиции арбалетчики. Бомба приводит шпионов, которые прячутся в низинах и на возвышениях. Среди них находится и Призрак с залитыми воском ушами. Это нужно для того чтобы знающий его настоящее имя Мадок не мог отдать ему приказ.
Мое резное кресло выносят наружу и ставят на новый, более высокий, помост. Под ним раскладывают подушки для моего брата, сестер и Орианы – на тот случай, если она соизволит сесть рядом с нами.
Нет ни банкетных столов, ни вина. Единственная роскошь, которую мы предоставляем посетителям, – расстеленный поверх влажной травы толстый ковер. Еще по обе стороны от меня горят факелы, но они зажжены не для них, а для моих слабых смертных глаз.
На небе собираются грозовые облака, вдали уже потрескивают, посверкивают молнии. Чуть раньше, как сообщают, на Инсуил выпал град величиной с яблоко. Такую погоду можно считать невиданной для Эльфхейма. Могу лишь подозревать, что Кардан, на которого наложено заклятие, в свою очередь точно так же наложил заклятие на погоду. А как еще это объяснить?
Итак, я сижу на резном деревянном кресле и поправляю свое платье, надеясь сохранить подобающий королеве вид. Замечаю пыль на нижней кромке подола и отряхиваю ее.
– Вы слегка промахнулись, ваше величество, – говорит Бомба, указывая на пропущенное мной пятнышко на ткани.
Бомба занимает место справа от помоста.
Я вновь отряхиваю юбки, Бомба чуть заметно улыбается, и тут как раз появляется мой брат, за которым следуют обе мои сестры. Бомба опускает на свое лицо вуаль, и сразу кажется полностью растворившейся среди теней.
Когда я в последний раз видела Оука, он держал в руке меч, а лицо его было перекошено от ужаса. Очень рада, что сейчас он вытесняет то мрачное воспоминание о нем более радостным – улыбаясь, бежит ко мне.
– Джуд! – говорит он, забираясь ко мне на колени и сминая юбки, которые я так старательно разглаживала. Бодает меня своими рожками в плечо. – Я объяснял Ориане, как нужно кататься на скейте, но она считает, что мне не следует этим заниматься.
Оглядываюсь, ожидая увидеть ее, но здесь только Виви и Тарин. Виви одета в джинсы и парчовую жилетку поверх белой блузки – некоторый компромисс между стилем смертной и бессмертной девушки. На Тарин платье, которое я видела у нее в шкафу, оно из ткани, на которой изображены выглядывающие из-за листьев дикие лесные животные. На Оуке надет маленький темно-синий пиджачок, а на голове брата криво сидит золотая диадема, напоминающая всем нам о том, что он, быть может, самый последний представитель рода Зеленого вереска.
– Мне нужна твоя помощь, – говорю я Оуку. – Но это будет очень трудное и очень скучное задание.
– Что я должен сделать? – настороженно спрашивает он.
– Ты должен делать вид, что внимательно смотришь и слушаешь, но при этом оставаться спокойным и молчать. Независимо от того, что я говорю. Независимо от того, что говорит твой папа. Независимо от того, что происходит.
– Да разве это помощь? – возражает он.
– Это будет огромная помощь, поверь, – настаиваю я.
Глубоко вздохнув, он скатывается у меня с колен и с надутым видом занимает место на своей подушке.
– А где Хизер? – спрашиваю я у Виви.

– В библиотеке, – отвечает она и виновато отводит глаза в сторону. Возможно, она считает, что Хизер уже должна была вернуться в мир смертных, и здесь ее удерживает только эгоизм моей сестры, не понимая, что они сейчас стремятся к одной и той же цели. – Говорит, что будь это кино, то кто-нибудь непременно отыскал бы старинную поэму о про2клятых змеях, которая даст необходимый нам ключ. Так что Хизер мучает сейчас архивариусов, и они уже просто не знают, что им с ней делать.
– Она на самом деле понемногу привыкает к Фейриленду, – замечаю я.
Виви отвечает натянутой печальной улыбкой.
Затем появляется Ориана в сопровождении Гримы Мог, которая занимает место слева от моего кресла, в точности на одном уровне с Бомбой. На Ориане, как и на мне, то же самое платье, в котором она была в тронном зале. Глядя на закатное солнце, я вдруг понимаю, что с того времени прошел целый день. Не могу точно сказать, как долго я просидела рядом со змеем, но я совершенно потеряла ощущение времени. То мне представляется, что с тех пор, как Кардан попал под заклятие, прошла целая вечность, то кажется, что это произошло только что.
– Они здесь, – подбежав по тропинке, говорит Фанд и спешит занять место рядом с Бомбой. Вслед за этим становится слышен и начинает приближаться стук копыт. Мадок едет верхом на олене, и одет он не в свои привычные доспехи, а в темно-синий бархатный дублет. А когда отец, спешившись, идет к моему помосту, замечаю, что он все еще прихрамывает после удара, который вскользь нанес ему змей.
За Мадоком едет ледяная карета, в которую впряжены кони – такие прозрачные, словно их вырезали из застывшей волны. После того как из кареты вылезают правители Двора Зубов, она вместе с лошадьми начинает таять.
Леди Ноури и лорд Джарел одеты в белые меха, хотя вечерний воздух еще нельзя назвать по-настоящему прохладным. Их сопровождают всего лишь один слуга, который несет маленькую, инкрустированную серебром, шкатулку, и королева Сурен. Хотя формально Сурен считается их правительницей, одета она в простую белую сорочку. К ее лбу пришита золотая корона, в кожу запястья глубоко врезается тонкая золотая цепь, приколотая, прямо сквозь запястье, застежкой, которая не дает цепи соскользнуть. Эта цепь – новый поводок, на котором водят королеву.
Лицо Сурен покрыто свежими царапинами, повторяющими форму уздечки, которую я видела на ней в прошлый раз.
Стараюсь выглядеть безучастной, хотя подобный ужас трудно игнорировать.
Мадок идет впереди всех и улыбается так, словно мы все позируем для семейного портрета и он вот-вот присоединится к нам.
Оук поднимает взгляд и бледнеет, увидев врезавшийся в кожу королевы Сурен поводок. Затем смотрит на Мадока с таким выражением, словно ожидает его объяснений.
Никто ничего объяснять не собирается.
– Не угодно присесть на подушки? – спрашиваю я Мадока и его компанию. – Могу приказать, чтобы принесли.
Леди Ноури и лорд Джарел обводят взглядом сад, рыцарей, Бомбу с ее прикрытым вуалью лицом, Гриму Мог и мою семью. Оук с надутым видом ложится ничком на подушку, подпирает лицо кулачками. Хочу дать ему пинка за такую невоспитанность, но потом решаю, что к нынешней ситуации именно такая грубость и подходит лучше всего. Не могу позволить, чтобы правители Двора Зубов думали, будто мне много дела до них. Ну а Мадок и так слишком хорошо знает нас, чтобы его удивило поведение Оука.
– Мы постоим, – кривит губу леди Ноури.
Я понимаю ее. Разумеется, очень сложно сохранять величественный вид, сидя на подушке, да еще смотреть на меня при этом снизу вверх. Не удивительно, что мое предложение насчет подушек так решительно отвергнуто.
Вспоминаю Кардана, его сдвинутую набекрень корону, его привычку сидеть, развалившись на троне. Эти детали делали его непредсказуемым и напоминали всем о том, что он имеет достаточно могущества, чтобы самому устанавливать правила. Решаю хотя бы отчасти следовать его примеру, включая раздражающую окружающих манеру сидеть.
– У тебя хватило смелости прийти сюда, – замечаю я.
– Ты лучше, чем кто-либо, можешь по достоинству оценить эту небольшую смелость, – говорит Мадок, переводя свой взгляд на Виви, на Тарин, а затем вновь на меня. – Я оплакивал тебя. Я действительно считал, что ты мертва.
– Удивляюсь, что ты не смочил свой берет моей кровью, – отвечаю я. Стоящая рядом со мной Грима Мог шевелит бровями.
– Не могу осуждать тебя за то, что ты сердишься, – говорит он. – Но мы были слишком долго злы друг на друга, Джуд. Ты оказалась не такой дурочкой, за которую я тебя принимал, а я, в свою очередь, не хотел причинять тебе боль. Итак, ты – Верховная королева фейри. Что бы ты ни сделала для того, чтобы стать ею, я могу тебе только аплодировать.

Может, Мадок и не хочет причинить мне боль, но это не означает, что он этого не делает.
– Она действительно королева, – говорит Тарин. – Она не умерла тогда на снегу только потому, что ее вылечила сама земля.
В толпе собравшегося вокруг нас народа раздаются перешептывания и негромкие удивленные возгласы. Леди Ноури смотрит на меня с нескрываемым отвращением. Беру на заметку и то, что ни она, ни ее муж должным образом мне не поклонились и «вашим величеством» меня не назвали. Представляю, как невыносимо ей видеть меня даже на этом подобии трона. И как ненавистна ей сама мысль о том, что я имею претензии и на другой трон, настоящий.
– Детям свойственно добиваться того, что оказалось не под силу их родителям, – говорит Мадок. Сейчас он, прищурив глаза, смотрит на Ориану. – Но давайте вспомним, что причиной разлада в нашей семье стала моя попытка посадить на трон Оука. Я всегда был рад править через моих детей точно так же, как если бы сам носил корону.
Гнев вспыхивает во мне – жаркий, ослепительный – и я восклицаю в ответ:
– И горе тем детям, которые не пожелают, чтобы ты правил ими!
– Давай лучше прикинем твои следующие ходы в нашей партии, Верховная королева Джуд. Ты и твоя армия, ведомая новым грозным генералом, столкнетесь с моей армией. Грянет великая битва. Возможно, тебе удастся победить, и тогда я отступлю на север и начну строить новые планы. Или, быть может, буду убит. Ну и что дальше? По-прежнему останется король-змей, с которым нужно будет что-то решать. А чешуя змея прочнее любых доспехов, и яд змея отравляет землю. А ты по-прежнему смертная. И нет больше Кровавой короны, чтобы держать народ Эльфхейма в твоем подчинении. Да если бы и была корона, ты все равно не смогла бы ее носить. Леди Аша уже встречалась с некоторыми придворными и рыцарями, и все они говорят ей, что, как мать Кардана, она имеет полное право стать королевой-регентшей и оставаться на троне вплоть до возвращения сына. Так что тебе на протяжении всего своего царствования придется то и дело сталкиваться с покушениями на твою жизнь и отбиваться от новых претендентов на престол.
Бросаю взгляд на Бомбу, которая не упомянула леди Ашу среди прочих угроз, о которых мне следовало знать. Бомба едва заметно кивает мне в ответ.
Картина происходящего мне рисуется довольно размытой, все ее детали остаются зыбкими и нечеткими.
– Так, может, Джуд уйдет, – говорит Виви, силой воли заставляя себя выпрямиться, сидя на подушках. – Ну, или отречется там. Неважно.
– Она не захочет, – отвечает Мадок. – Ты и наполовину не знаешь того, на что способна Джуд, потому что если бы знала, то не продолжала бы вести себя так, словно на все вопросы можно найти простой ответ. Она сделала себя мишенью, чтобы эта мишень не была нарисована на спине ее брата.
– Не пудри мне мозги, – отвечает Виви. – Это все по твоей вине. И то, что Оук в опасности, и то, что Кардан попал под заклятие. И Джуд едва не умерла тоже из-за тебя.
– А я здесь, чтобы все исправить, – добавляет Мадок.
Изучаю его лицо, вспоминаю, как он говорил той, которую принимал за Тарин, что если ей невыносимо больно оттого, что она убила своего мужа, то пусть она переложит этот груз на его плечи. Возможно, он и сейчас думает, что поступает примерно в том же духе, но я согласиться с этим не могу.
Лорд Джарел выступает на шаг вперед и говорит:
– Этот ребенок у ваших ног законный наследник рода Зеленого вереска, не так ли?
– Да, – отвечаю я. – В свое время Оук станет Верховным королем.
К счастью, на этот раз мой брат мне не возражает, молчит, как мы с ним договаривались.
– Вы смертная, – кивает леди Ноури. – Это надолго не затянется.
В спор я решаю не вступать. Здесь, в Фейриленде, смертные могут оставаться молодыми, но все прожитые годы моментально обрушиваются на них, как только они вновь возвращаются в мир людей. Но даже если мне удалось бы избежать подобной судьбы, аргумент Мадока выглядит убедительно. Без Кардана мое пребывание на троне легким не будет. И достаточно долгим тоже, судя по всему.
– Да, это так, – говорю я и совсем непритворно вздыхаю. – Мы, смертные, очень быстро умираем – по вашим меркам, конечно. Так что думайте о нас как о падающих звездах, недолгих, но ярких.
– Очень поэтично, – говорит она. – И фаталистично. Очень хорошо. Вы, кажется, способны мыслить разумно. Мадок хочет, чтобы мы сделали вам предложение. Мы намерены помочь вам взять под свой контроль вашего превратившегося в змею мужа.

– Взять под свой контроль? – переспрашиваю я сквозь яростный шум крови в ушах. – Это как?
– Чтобы обращаться с ним как с любым животным, – с полной скрытой угрозы улыбкой отвечает мне лорд Джарел. – У нас есть волшебная уздечка. Созданная Гримсеном, она способна кого угодно держать в подчинении и магическим образом подходит для любого существа. А поскольку самого Гримсена, увы, больше нет, то ценность этой уздечки многократно возрастает.
Перевожу взгляд на Сурен и царапины на ее лице. Так это на уздечке Гримсена она ходила? А теперь, значит, они эту уздечку сняли, чтобы предложить ее мне?
– Ремешки уздечки медленно врастут в его кожу, и Кардан навеки будет вашим, – подхватывает начатый своим мужем разговор леди – Ноури.
– Моим ? – Я не вполне понимаю, что именно она имеет в виду. – Но он же под заклятием.
– И, если верить словам Гримсена, вряд ли когда-либо от него освободится, – продолжает она. – Но даже если Кардан каким-то чудом вернется в свое прежнее состояние, он навечно останется в вашей власти. Прелестно, не правда ли?
Я прикусываю язык, чтобы не выпалить сгоряча все, что думаю по этому поводу, затем, тщательно выбирая слова, говорю, повернувшись к Мадоку:
– Необычное предложение. Просто экстраординарное. Из этого я делаю вывод, что в нем содержится какой-то подвох.
– Да, это так, – соглашается Мадок. – Однако при этом каждый из нас получает то, чего он хочет. Ты, Джуд, будешь оставаться Верховной королевой ровно столько времени, сколько захочешь. Держа змея в уздечке, ты можешь править, не встречая возражений. Ты, Тарин, станешь сестрой королевы и вернешь себе благосклонное отношение при дворе. И никто не помешает тебе заявить свои права на землю и поместье Локка. Возможно, твоя сестра даже титул тебе какой-нибудь даст.
– Как знать, как знать, – говорю я, и это звучит так, словно меня привлекает картина, которую он только что нарисовал.
– Вивьен, ты сможешь возвратиться в мир смертных и жить там в свое удовольствие, не опасаясь вмешательства со стороны семьи. А Оук сможет жить со своей матерью. – Мадок пристально смотрит мне в глаза. – Мы покончим с Живым Советом, и я сам займу их место. Я буду направлять твою руку, Джуд.
– А они что получат? – спрашиваю я, глядя в сторону Двора Зубов.
– Мадок согласился на брак Оука с нашей маленькой королевой, – улыбается лорд Джарел. – Так что когда он взойдет на трон, его жена взойдет вместе с ним.
– Джуд?.. – нервно спрашивает Оук. Ориана берет моего брата за руку и крепко сжимает его ладошку.
– Да ладно, это несерьезно, – говорит Виви. – Оук не может иметь ничего общего ни с этими людьми, ни с их жуткой дочерью.
– Конечно, ведь ты, единственный законнорожденный ребенок Мадока, меньше остальных получаешь от этой комбинации, – с нескрываемой яростью отвечает ей лорд Джарел. – Поэтому не удивительно, что это так сильно тебя огорчает.
Виви закатывает глаза.
Перевожу взгляд на маленькую королеву, изучаю ее бледное лицо и пустые, отсутствующие глаза. Сейчас обсуждается ее судьба, но ей до этого, кажется, нет никакого дела. Но и сильно запуганной она тоже не выглядит. Не могу представить ее связанной с моим братом.
– Давайте вопрос о женитьбе Оука отложим пока в сторону, – предлагает Мадок. – Так ты хочешь получить волшебную уздечку, Джуд?
Мысль о том, чтобы держать Кардана в уздечке, выглядит для меня чудовищной. Я хочу, чтобы он вернулся, чтобы стоял рядом со мной, чтобы мы вместе посмеялись над всем этим. Я готова смириться с самыми тяжелыми чертами его характера, дурными привычками, проказами, хитростями, лишь бы он снова был здесь.
Вспоминаю слова, сказанные Карданом перед тем, как он уничтожил корону: «К преданности и к любви нельзя принуждать».
Он был прав. Конечно же, он был прав. И тем не менее я хочу получить волшебную уздечку. Безумно хочу ее получить. Представляю себя на восстановленном троне с вялой змеей возле моих ног – символом моей власти и напоминанием о моей любви. И Кардан никогда не будет потерян для меня.
Это ужасный образ, но в то же время столь же ужасающе привлекательный.
Со змеем в уздечке у меня, по крайней мере, будет сохраняться надежда. А какая альтернатива меня ждет, если я откажусь? Вступить в битву и пожертвовать многими жизнями моих подданных? Убить змея и лишиться всех шансов на возвращение Кардана? Чего ради? Я устала бороться.
Пусть Мадок правит через меня. Или хотя бы попробует.

– Поклянитесь, что эта уздечка не вызывает никаких побочных эффектов, – говорю я.
– Абсолютно никаких, – отвечает леди Ноури. – Позволяет только контролировать поведение существа, на которое она надета, и управлять им с помощью команд. Как только будет заключено соглашение, мы обучим вас этим командам.
Лорд Джарел дает знак своему слуге, тот вынимает из шкатулки уздечку и кладет ее передо мной. Связка блестящих кожаных ремешков, искусно сплетенных, позолоченных. Залог будущего, в котором я не теряю того, что у меня осталось.
– Хотелось бы знать, – говорю я, – почему, имея в своем распоряжении столь могущественный предмет, вы не использовали его сами?
Лорд Джарел слишком долго тянет с ответом.
– Ах, вот оно что, – говорю я, вспоминая свежие царапины на чешуйчатой коже змея. Уверена, что если внимательнее рассмотрю уздечку, то найду на ней пятна засохшей крови рыцарей Двора Зубов. Скорее всего, они при этом были в то же время добровольцами из рядов армии Мадока. – Вы не смогли взять змея под уздцы, не так ли? И сколько же человек вы на этом потеряли?
Лорд Джарел с ненавистью смотрит на меня.
– Батальон. Плюс часть охваченного огнем Кривого леса, – отвечает Мадок. – Эта тварь не позволила нам приблизиться к ней. Она очень быстрая, очень опасная, а запасы яда у нее кажутся неисчерпаемыми.
– Но это не безмозглая тварь. В тронном зале змей явно понимал, что Гримсен – его враг, – добавляет леди Ноури. – Мы уверены, что вы сумеете подманить его. Как девушки подманивали единорогов в старину. А если вы все же погибнете, на трон сразу взойдет Оук вместе с нашей королевой.
– Практично, – замечаю я.
– Подумайте над тем, чтобы принять это предложение, – говорит Грима Мог. Я поворачиваюсь к ней, и она продолжает, пожимая плечами: – Мадок прав. Вам в любом случае будет трудно удержаться на троне. Я не сомневаюсь ни в том, что вам удастся обуздать змея, ни в том, что он может превратиться в оружие, подобного которому еще не было ни в одной армии Фейриленда. Это большая сила, девочка.
– Или можем убить их всех прямо сейчас, – предлагает Бомба, приподнимая закрывающую ее лицо вуаль. – А уздечку возьмем как трофей. Они предатели, что с ними церемониться. Безоружные. И зная их, можно не сомневаться, что они хотят тебя надуть. Ты сама так сказала, Джуд.
– Лиливер? – говорит леди Ноури. Странно слышать, как кто-то называет Бомбу ее настоящим именем, но, до того как стать шпионкой, она состояла при Дворе Зубов. Но они знают только ее прежнее имя, а не то, которое она выбрала для себя после того, как сбежала.
– Вы меня помните? – говорит Бомба. – Ну, так знайте, что и я вас помню.
– Ты можешь завладеть волшебной уздечкой, но не будешь знать, как с ней обращаться, – вступает лорд Джарел. – Без нас вы не сможете управлять змеем.
– Я думаю, что узнаю это от нее, – кивает в сторону леди Ноури Бомба. – Я люблю... узнавать.
– Неужели вы позволите ей разговаривать с нами в таком тоне? – обращается леди Ноури к Мадоку, словно он может что-то поделать.
– Лиливер вообще говорила вовсе не с вами, – спокойно объясняю я. – Она это мне сказала. И поскольку она мой советник, было бы глупо с моей стороны оставить ее слова без должного внимания.
– Если бы ты была лучше знакома с лордом Джарелом и леди Ноури, ты бы знала, что у них хватит злости, чтобы отказать тебе, какие бы пытки ни придумывала твоя шпионка. А тебе эта уздечка нужна, дочка!
Двор Зубов поддержал Мадока, чтобы тот приблизился к трону. Теперь они вдруг увидели возможность самим править Эльфхеймом через Оука. Как только Оук женится на Сурен, на моей спине появится мишень. И на спине Мадока тоже, между прочим.
Но при этом у меня будет привязанный ко мне змей.
Змей, который уничтожает саму землю.
– Докажи, что ты действуешь из добрых побуждений, – говорю я Мадоку. – Кардан выполнил свои обещания насчет Орлаг из Подводного королевства. Освободи ее от висящего над ней топора. Орлаг и ее дочь ненавидят меня, поэтому можешь не беспокоиться, моими союзницами они не станут.
– Представляю, как ты, в свою очередь, ненавидишь их, – хмурится Мадок.
– Я хочу видеть, что жертва, которую принес Кардан, оказалась не напрасной, – говорю я. – И еще хочу убедиться, что ты не пытаешься увильнуть от каждой заключенной тобой – сделки.
– Хорошо, – кивает он. – Можешь считать, что это сделано.
– Ничего не стану решать за Оука, – делаю я глубокий вдох, – но если ты хочешь предотвратить войну, расскажи мне, как управляться с уздечкой, и сядем за мирные переговоры.
Лорд Джарел пытается подняться на помост, и охранники немедленно встают между мной и им, направив на него свое оружие.
– Предпочтешь, чтобы я сказал это вслух, перед всеми? – раздраженно спрашивает он меня.
Я даю охранникам знак отойти, лорд Джарел подходит ближе и шепчет мне на ухо.
– Вырви три волоска из своей головы и обвяжи их вокруг ремешка уздечки. И вы будете навсегда связаны друг с другом: – Он отступает назад и спрашивает: – Ну как, ты согласна на наше предложение?
Я смотрю на них, всех троих.
– Когда Верховный король будет посажен на поводок и приручен, я дам вам все, о чем вы просите, все, на что хватит моей власти. Но до этого вы не получите ничего.
– В таком случае сделай вот что, Джуд, – говорит мне Мадок. – Завтра устрой праздник для Нижних Дворов и пригласи на него нас. Объяви, что перед лицом еще бо2льшей угрозы, чем война, мы преодолели наши разногласия и что мы указали тебе способ захватить короля-змея в плен. Наши армии соберутся на скалах Инсуила, но в бой вступать не станут. Ты возьмешь уздечку и наденешь ее на змея. Дашь ему первую команду. Он ее выполнит и покажет тем самым, что повинуется тебе. Все начнут тебя приветствовать. Это укрепит твою власть и даст тебе повод наградить нас. И ты нас наградишь.
Он уже пытается править через меня.
– Тебе удобно будет иметь королеву, которая, в отличие от тебя, умеет лгать, не так ли? – говорю я.
– Будет очень приятно вновь стать семьей, – беззлобно улыбается Мадок.
Все неправильно, все не так, за исключением мягкой кожи уздечки в моей руке.
Выходя из дворца, прохожу мимо тронного зала, но, заглянув в него, не нахожу никаких следов змея, если не считать похожих на обрывки бумаги клочьев сброшенной золотистой змеиной кожи.
Иду сквозь ночь к каменистому берегу. Встаю на колени и бросаю в волны скомканную бумагу.
«Если ты когда-нибудь любила его, помоги мне» , – написано моей рукой в этой записке.