Розовые очки

Лиана

Я уже больше часа сижу в комнате, просто глядя в одну точку. Мысли путаются, чувства — как будто выключены. Пусто. Глухо. Тихо.
Перед глазами всё ещё стоит Клэр — мы посидели вместе всего полчаса. Потом за ней пришёл какой-то мужчина. Имени не знаю, но лицо его запомнила. Он смотрел на неё так, будто сдерживает что-то дикое — в его взгляде была одержимость, жадное, тёмное желание.
Я, наверное, сто раз переспросила Клэр, всё ли с ней в порядке, не обижают ли её. Она столько же раз улыбалась и кивала — мол, всё хорошо, не волнуйся.
А я всё равно волнуюсь.

Я не рассказала ей о поцелуе. О том, что... сама прикоснулась губами к его щеке. Рикардо.

Да, это был всего лишь поцелуй в щёку.
Но для меня — это было впервые.
Впервые я целовала мужчину. Впервые — такой порыв.

И, что страшнее всего, я до сих пор не понимаю, зачем сделала это. Конечно, могла отказаться — но тогда он бы не привёл Клэр, правда? Или я просто пытаюсь оправдать себя?

Рикардо сказал, что ему нужно уехать по срочным делам, он вернётся только утром. Если что-то нужно — обращаться к охране.

Когда я оказалась одна, реальность вдруг обрушилась на меня словно ледяная волна. Он похититель. Я ничего не знаю о нём. Ты дура, Лиана. Ты не думаешь головой.

Может, виновато такое состояние этих дней? Сбежавшие мысли, гнетущая тоска, пустота внутри...

Захотелось просто спрятаться. Забиться куда-то подальше от всего и надеть розовые очки — те, что скрывают реальность, делают её мягче, проще, тише.
Но, увы... Мир не розовый.
Он — серый. Холодный. Опасный.
И в нём нет места для настоящей доброты — только иллюзии, которыми мы питаемся, чтобы не сойти с ума.

Я усмехнулась.
Иронично, почти горько.
Словно только что описала не мир, а его — Рикардо.

Вечером мне принесли ужин, но я даже не притронулась к нему. Нет аппетита. Сегодняшние воспоминания за обедом выбили из меня все силы. Рикардо хотел, чтобы я рассказала, в чём дело. Но я тоже много чего хочу.
Например — быть на свободе.

Зачем он меня похитил? Какая у него на это цель? Кто он вообще такой?
Мысли путались и навевали холод — будто я нужна ему вовсе не для чего-то светлого.
Вдруг он собирается убить меня? Или продать, как вещь?
Я невольно поморщилась, отгоняя эти страшные догадки, но они цепко держались в голове.

Лиана, какой «продать»? Мы же не в прошлом веке, когда людей меняли на деньги, словно товар. А то, что он может убить меня — это что, нормально?
Я сжала веки и мысленно прогнала этот назойливый голос, который пытался наставлять меня, будто я ребёнок.

В дверь постучали, и вскоре вошёл мужчина — тот самый, что тогда увёл Клэр.

— Привет. Я Доминик, — произнёс он с неожиданно спокойным, почти дружелюбным тоном.

Я подняла глаза и сразу узнала его. Молча кивнула, но тут же отвела взгляд и уставилась в стену, снова погрузившись в свои мысли.

Кто он? Зачем пришёл? Его прислали за мной? Убить? Увезти в неизвестность и оставить где-то, как мусор?
Господи, Лиана, хватит себя накручивать. Успокойся.

— Мне сказали, что ты не ужинала, — спокойно сказал он, остановившись в дверном проёме.

Я медленно подняла на него взгляд, не скрывая раздражения. Перед тем как забирать меня — нужно убедиться, что я сытая? Это вообще нормально? Что за абсурд?

— Не голодна, — коротко бросила я.

— Понимаю... Но, может, всё-таки поешь? — его голос звучал подозрительно мягко. — Рикардо вряд ли обрадуется, когда узнает об этом.

Я вскинула на него колкий взгляд, полный злости.

— Можешь прямо сейчас бежать и докладывать ему. Мне плевать.

Всё это уже достало. Я больше не хочу быть тихой, удобной, «хорошей девочкой». Не собираюсь выполнять приказы, как послушная собачка.
Хватит.

Он, кажется, совсем не удивлён моей резкости — лишь криво усмехается, едва заметно кивает и спокойно уходит, будто так и должно быть.

Пошли они все. Сколько можно?
И вообще, что мне сделает этот Рикардо?
Отчитает, как маленькую, и по попе даст?

Я усмехнулась, почти фыркнула. Ну да, конечно. Вот прям сейчас всё бросит и будет меня воспитывать.
Смешно.
Я не боюсь его. Правда.

Буквально через пару минут дверь снова открывается, и появляется Доминик. В руке у него телефон, экран светится — номер уже набран.

— Рикардо. Хочет с тобой поговорить, — говорит спокойно и протягивает трубку.

— Не хочу. Я устала и хочу спать. Могли бы вы покинуть мою комнату? — отвечаю с вызовом, не отводя взгляда. Он улыбается — будто доволен. Что это вообще за реакция? Они здесь все странные?

Но, к моему удивлению, он послушно разворачивается и выходит, тихо прикрыв за собой дверь.

Я не преувеличила — я действительно вымотана. Ложусь и засыпаю почти мгновенно, будто кто-то щёлкнул выключателем.
Слишком многое произошло за один день. Кажется, даже тело просит передышки

Говорят, идеальное утро — это когда ты просыпаешься выспавшейся, за окном щебечут птички, а сквозь окно льётся мягкий солнечный свет.
Звучит мило, правда?
Жаль, у меня всё совсем иначе.

Меня разбудил запах. Резкий, приторный, будто дешёвый парфюм въелся в воздух и теперь оседает на коже неприятной липкостью.
Я медленно открыла глаза — и замерла.
На краю кровати, спокойно сидя, был Рикардо. Он смотрел на меня в упор, с каким-то холодным, оценивающим выражением. Будто что-то взвешивал внутри себя.
Но стоило ему заметить, что я проснулась, как его лицо тут же стало жёстче. Холоднее.

А я не свожу взгляда с воротника его рубашки.
На белой ткани отчётливо выделялось яркое пятно.
Помада. Красная.
И меня мгновенно обдало холодом — не от страха, нет. От какого-то странного, колючего чувства, которое я не хотела признавать.

Мне стало отвратительно до тошноты.
Вчера я, наивная, подарила этому человеку свой первый поцелуй. Всего лишь в щёку — но для меня это значило больше, чем просто касание.
А он... он разъезжает по ночам к каким-то шлюхам, возвращается с этим ядовито-сладким запахом, будто вывалялся в чужом парфюме.
Вот такие у него, значит, «срочные дела».

Я едва сдерживаю истерический смешок.
А ведь я чувствовала — тогда, в той самой кофейне, — он не из тех, кто выбирает одну.
Бабник.
Я просто не хотела в это верить.

— Почему не ела вчера? — голос резкий, с металлической ноткой, почти грубый.

— И тебе доброе утро, — сдержанно бросаю, хотя внутри горит желание закатить глаза.

— Лиана, — рыкнул он, в голосе — явное предупреждение. Ждёт ответа.

— Не была голодна, — пожимаю плечами так небрежно, как только могу.

— Почему отказалась говорить со мной по телефону?

Ох. Он злится. Я чувствую это всей кожей. Вывожу из себя. И, что самое странное... мне это даже нравится.

— Захотела спать, — спокойно, почти лениво отвечаю. Этот тон только сильнее раздражает его, я это вижу.

Он собирается что-то сказать, но я опережаю:

— Мог бы ты выйти из комнаты? — медленно произношу, глядя прямо на него. — От тебя тянет приторным, дешёвым парфюмом. И, кстати, тебе бы не помешало принять душ. Рубашка у тебя... запачкалась.

Вам стоило видеть его взгляд. Острый, прожигающий — будто хотел стереть меня с лица земли.
Наверное, я должна была испугаться. Наверное.
Но нет.
Говорила же — мне почему-то нравится вызывать у него эмоции. Глупо, опасно... но чертовски увлекательно.
И да, я идиотка.

Он медленно поднимается, ни слова не говоря, и направляется к двери.
А потом — бах! — хлопает ею с такой силой, что с потолка, кажется, посыпалась пыль.

Я решаю полежать ещё минут десять — просто уткнувшись в подушку, собирая мысли в кучу. Потом нехотя поднимаюсь и иду приводить себя в порядок.

Открываю гардероб — и, конечно же, там только его рубашки. Белые, тёмные, строгие, дорогие. Его запах, его стиль, его власть.

Закатываю глаза.
Нет уж, ни за что. Я не надену ничего из его вещей. Лучше выйду в одном нижнем белье — пусть любуется, если ему так нравится устраивать эти игры.

Да, возможно, я веду себя как капризная, упрямая девчонка.
Но я устала быть тихой и покорной.
Я больше не собираюсь оставаться в тени и прогибаться под чужие требования.

Я доведу его до точки. До края. До того состояния, когда он сам захочет меня отпустить.
...Надеюсь.

Когда я вышла из комнаты, сразу пожалела, что на мне только кружевное бельё. Взгляды охраны прилипали ко мне, тяжёлые и неприятные — с оттенком похоти.
Да пошли они все к чёрту. Пусть смотрят. Мне всё равно. Главное — я знаю точно: никому в этом доме я не доверю свою жизнь. И спать с кем-то — уж точно не собираюсь.

Я спускаюсь в столовую. Марта так удивлённо разинула рот, что чуть не уронила тарелки. Рикардо пока нет — ну и ладно, сама поем.
В столовой тоже стоят охранники, и их взгляды прилипают ко мне, словно липкий яд — неприятные и жадные. Я сажусь за стол, беру чашку кофе и внимательно смотрю на них. Вдруг замечаю, как они резко отворачиваются, опуская глаза в пол. Что случилось?

Поворачиваюсь — и вижу Рикардо. Злого. Очень злого. Он обводит меня взглядом, словно оценивая свою собственность, и резко приказывает:
— Вон! — но никто не шевелится, будто не услышал.

— Я сказал: все вон из этой комнаты, к чёртовой матери! — рявкнул так громко, что я вздрогнула на стуле.

Ух, Лиана, похоже, тебе действительно не поздоровится.

Он не просто подошёл — он рванул ко мне и с силой схватил за подбородок, хватка была крепкой, почти болезненной.

— Что это, чёрт возьми, за спектакль ты устроила? — прорычал он, сверля меня взглядом, полным безумия.

— В чём дело? Я просто завтракаю, — пожимаю плечами, стараясь сохранить спокойствие.

— Лиана, блядь, я спрашиваю: какого чёрта ты голая? — голос его режет слух, и я чувствую, что он на грани срыва.

— Разве? Вроде бы нет. На мне есть одежда, — отвечаю ровно, не позволяя эмоциям взять верх.

— Эти тонкие, полупрозрачные тряпки одеждой не назовёшь! — рявкает он, сжимая кулаки.

— Ох, а разве не ты мне их купил? Эти самые тонкие и полупрозрачные тряпки, — спокойно напомнила я, ловко перевернув его же слова.

Но то, что произошло дальше, я совсем не ожидала и даже не могла представить. Он крепко схватил меня за локоть и без предупреждения поднял со стула, а в следующую секунду я уже была на его плече — моя задница прямо перед его лицом.

— Ты что творишь?! Отпусти меня! — я брыкалась, пытаясь вырваться, но он неожиданно шлёпнул меня по ягодице. От этого резкого удара я вскрикнула и сразу замолкла.

— Вот так лучше. Пойду воспитывать непослушную искорку, — спокойно произнёс он.

Воспитывать? Да начни с себя! Но, конечно, я промолчала.

Я в полном шоке — у него на плече, как будто это обычное дело. Он что, правда меня шлёпнул? Моя ягодица до сих пор пылает от его удара. Мудак.

Он заходит в комнату и бросает меня на кровать так резко, что я подпрыгиваю.

— Что это было, Лиана? Решила капризы устраивать? — его голос строг, будто я уже на грани наказания. Он медленно приближается, а я пытаюсь уползти подальше. Но он хватает меня за щиколотку и резко тянет к себе — я вскрикиваю.

И в следующую секунду оказываюсь лежать у него на коленях с выставленной пятой точкой.

— Что ты творишь?! — вырывается из меня дрожащим голосом.

И только теперь до меня доходит, что бояться нужно было гораздо раньше. Его взгляд уже не тёплый и терпеливый — в нём бушует тёмная, хищная злость. Я не знаю, на что он способен в таком состоянии.

Молодец, Лиана. Мозги наконец-то проснулись.

— Воспитываю свою будущую жену, — хрипло шепчет он, шлёпая меня по левой ягодице.

Я вздрагиваю и вскрикиваю — не столько от боли, сколько от неожиданности. Кожа горит, дыхание сбивается.

— Ты с ума сошёл? Я не твоя! И женой не стану! — кричу, вырываясь. Напрасно.

Второй удар — по другой стороне. Сильнее. Резче. Я кусаю губу, чтобы не застонать. Что за чёрт...

— Уже моя. И скоро на тебе будет кольцо, — в его голосе ни капли сомнения.

Третий шлепок. Сильный. Ровный. Я сжимаюсь, и в горле поднимается предательский всхлип. От боли. От... возбуждения?

Он держит меня крепко. Не даёт шевельнуться. Дышит ровно, глухо, тяжело — я чувствую его напряжение. Оно давит. Обжигает.

— Я... не твоя... — выдыхаю едва слышно, с трудом ловя воздух.

Он останавливается на мгновение, и я почти верю, что это конец. Но вместо этого слышу его тихий, наполненный яростью шёпот:

— Упрямая.

И снова — резкий шлепок, на этот раз вдвое сильнее.

Я дергаюсь. В глазах плывёт. Эта боль... почему она граничит с каким-то запретным огнём внутри меня? Я чувствую, как будто теряю контроль над собственным телом.

— Признай это, Лиана. Или я продолжу, пока ты не начнёшь умолять.

Я молчу. Он ждёт. А я — зажата между его рукой и своим страхом.

Не сломаться. Не прогнуться. Не поддаться...

Но моё тело будто не слышит. Оно предаёт меня — дрожит, горит и не слушается. Я чувствую, как вся сжимаюсь — не от боли уже, а от того дикого, сумасшедшего возбуждения, что крутится внутри. И откуда-то из этой путаницы выныривает отчётливое осознание:

Он владеет мной. Уже.

— Не скажешь? — его голос становится ниже. Он медленный. Спокойный. А от этого ещё страшнее. — Значит, ты хочешь по-другому.

Он стягивает меня с колен, но не отпускает. Сжимает запястье и разворачивает лицом к себе. Его глаза обжигают — в них нет прежней холодной игры. Там — огонь. Хищный, злой и пугающе притягательный.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь бороться? — шепчет он, склоняясь ближе. — Посмотри на себя. Ты дрожишь. Ты горишь. Ты моя, Лиана. Хочешь ты этого или нет.

— Я... — губы дрожат. Всё внутри меня кричит, чтобы я сказала "нет". Чтобы ударила. Чтобы сбежала. Но вместо этого — я дышу часто и тяжело, почти жалобно.

Он проводит пальцами по моему подбородку. Медленно. Почти нежно — но притворно, скорее изучающе. Будто вглядывается в каждую мою эмоцию, словно это загадка, которую он хочет разгадать.

— Так... — выдыхает он, прищурившись. — Всё просто. Скажи это. Или я заставлю.

Я вскидываю на него глаза. В них — вся моя ненависть. И страх. И... слабость. Я задыхаюсь от собственных чувств. Они уже не помещаются внутри.

— Я не твоя, — хриплю.

Он замолкает. Смотрит. Медленно, будто взвешивает каждую мысль.

А потом резко притягивает меня к себе, прижимая бедро между моих ног. Я стону, теряя опору.

— Нет? — голос его звучит тихо, но с непоколебимой уверенностью. — Тогда что это — страх? Или желание, которое ты не хочешь признать?

Я не отвечаю. Не могу.

Он прижимает меня сильнее, и я почти вскрикиваю. Моё тело охвачено огнём. Мне некуда деваться — от него, от себя, от всего.

— Ты уже не борешься, Лиана, — его дыхание тяжёлое. — Ты просто не хочешь это признать.

Я отвожу взгляд. Но он всё равно чувствует мою дрожь.

— Тебе будет проще, когда ты примешь это, — шепчет он.

И впервые в его голосе сквозит не только власть... а что-то, почти неуловимое. Как будто это признание нужно не только мне — но и ему.

Вот и восьмая глава!
Пожалуйста, ставьте звёзды и оставляйте комментарии — ваша поддержка невероятно вдохновляет меня писать дальше.

Также заглядывайте в мой телеграм-канал Sofi_Belotti — там я делюсь образами главных героев, закулисьем и эксклюзивными бонусными сценами.

С любовью,
ваша Sofi Belotti