Розовые очки

Рикардо

После чудесного момента наказания — по крайней мере для меня — когда я чертовски наслаждался ощущением её задницы под ладонями, ловил её всхлипы и тихие стоны, искорка вдруг замкнулась. Она перестала со мной разговаривать и всячески меня избегает, словно я стал для неё чем-то запретным. Согласилась есть только в своей комнате. Я уступил — честно, не вынесу мысли, что она будет голодать из-за своей гордости.
Но всё имеет границы. И моё терпение — не исключение.

Когда Доминик тогда сказал, что она не ест, меня конкретно взбесило. Я сразу захотел поговорить с ней, вбить в голову хоть каплю здравого смысла. Но она отказалась. Просто. Отказалась. Со мной. Говорить.

Похоже, Искорка совсем страх потеряла.

Когда я приехал к Изабелле, всё, чего хотел — просто трахнуть её. Выплеснуть злость, заглушить всё, что крутилось в голове. Но, сука... я смотрел на неё — а в мыслях стояла Лиана. Только Лиана.

Я не смог. Даже не встал.
Выглядел как жалкий подросток, который в первый раз решил заняться сексом — и облажался. Изабелла извивалась, лезла ко мне, пыталась возбудить, но кроме отвращения у меня не возникло вообще ничего.

Я пропитался её дешёвым, вонючим запахом, и тогда ещё не знал, насколько он въестся в кожу. Как она оставит на мне след своей помады — яркий, как метка. И именно с этой меткой я вернулся.

Когда Искорка посмотрела на меня — быстро, мимоходом — я увидел в её взгляде нечто большее. Боль. Разочарование. Она попыталась спрятать это за маской равнодушия, но я заметил. Я всегда замечаю.

Кто-то, похоже, ревнует.

Её утренняя выходка за завтраком окончательно вывела меня из себя. Моё терпение, и так висящее на тонкой нитке, сорвалось к чертям.
Возможно, я переборщил — со злостью, с напором, с количеством шлепков. Но когда увидел, как это её заводит... как боль плавно переходит в желание — я уже не мог остановиться.

Она упрямая. Проклято упрямая. Даже перед самой собой не хотела признать очевидного.
После наказания я уложил её в кровать — она уснула мгновенно. А теперь... прошло уже четыре, сука, дня. Четыре дня полного игнора. Я схожу с ума.

Мне нужно, чтобы она посмотрела на меня своими зелёными глазками. Пусть злится, пусть кричит, пусть даже бьёт — лишь бы была рядом. Лишь бы смотрела на меня.

И, чёрт возьми, я хочу выебать из неё всё это упрямство. До хриплого крика. До содранного голоса. До того, чтобы она извивалась подо мной, дрожала, умоляла... и наконец перестала притворяться, будто ей плевать.

Чёрт. Мой член снова болезненно натянул ткань брюк.

Но я не собираюсь делать ничего против её воли. Да, я жестокий. Жесткий. Без пощады — особенно к тем, кто её заслуживает.
Но не с ней. Не в этом.

Я хочу, чтобы она сама подошла. Чтобы сама посмотрела мне в глаза и сорвала с себя это упрямство.

И прямо сейчас мне в голову пришла чертовски гениальная мысль. Мы будем спать вместе.
Я устал ночевать по соседству в чёртовой гостевой, когда соблазнительная, наглая, невыносимо желанная искорка спит в моей постели. В моей комнате.

Я направляюсь туда, не стуча, захожу и бегло оглядываю пространство. Пусто. Её нигде нет.

Но стоит мне обернуться — и перед глазами разворачивается такая картина, что я замираю на месте. Молча. Как щенок, уставившийся на запретное лакомство.
И не могу отвести взгляд.

Дверь в ванную была приоткрыта.
Перед зеркалом стояла Лиана. Голая.
Она рассматривала своё тело, медленно провела ладонью по животу, сжала грудь. Её маленькая ручка поползла ниже — к самому сокровенному.
Но через мгновение она резко отдёрнула её, тряхнула головой, будто выгоняла из себя всё то желание, которое едва не захлестнуло её.
И, чёрт побери, я не выдержал. Я просто зашёл в ванную.
Она увидела меня в зеркале — и вскрикнула, резко прикрывшись руками. Метнулась к крючку, вырвала халат, закуталась в него, сжав полы, как броню.

А потом развернулась.
И встретила меня взглядом —прожигающим, злым и напряжённым.
И этот взгляд только сильнее подлил масла в огонь, который она сама же и зажгла.

— Ты что здесь делаешь? Стучаться не учили? — её брови недовольно сдвинуты, а губы капризно надуты. Такие, что их хочется поцеловать. Медленно, жадно. Почувствовать вкус. Да от этого, чёрт побери, с ума можно сойти.

— Пришёл в свою комнату. К своей Искорке, — отвечаю спокойно, почти лениво, глядя ей прямо в глаза.
Она на секунду теряется.

— Это твоя комната?.. — переспрашивает, будто обдумывая. А потом резко встряхивается и с вызовом добавляет: — И я не твоя!

Она отступает назад, упираясь бёдрами в холодную столешницу и вздрагивает, морщась от боли, но тут же пытается взять себя в руки, натягивает маску равнодушия.
Поздно. Я всё увидел.

Теперь нахмурен уже я.
Что-то болит?

Я медленно подхожу, несмотря на её вытянутые вперёд руки и сдавленные протесты.

— Не подходи ко мне! Я... я буду кричать! — голос дрожит, напряжение в теле будто струна.

— Успокойся. Что у тебя болит? — спрашиваю, подходя вплотную, ловя её взгляд.

— Ничего, — буркнула она, опуская глаза.

— Знаешь, врать — это плохо, искорка.
Ответишь сама? Или мне провести детальный осмотр? — голос звучит спокойно, но с очевидным намёком.
Щёки у неё моментально вспыхивают.

— После того раза... ну, после наказания... там всё печёт и болит. И это не проходит, — произносит она тихо, смущённым тоном.

Я нахмурился сильнее. Прошло уже четыре, чёртовых, дня.
И она, блядь, ни разу не сказала, что у неё что-то болит.
Ни слова. Просто молчала и делала вид, что всё нормально.

— Развернись и сними халат, — говорю приказным тоном, не глядя на неё, сразу тянусь за аптечкой на полке над ней.

— Что? Нет! — возмущённо отвечает она и пытается ускользнуть.

— Лиана, — рычу, — я сказал: развернись и сними халат.

Она вздрагивает, но в конце концов выбирает разум — послушаться.

Я открыл аптечку и стал искать обезболивающую мазь. Взяв тюбик, выдавил немного на ладонь и повернулся к Лиане — но халат она всё ещё не сняла.

— Лиана. Халат, — напоминаю коротко.

Она вздрогнула, кивнула и медленно, словно через силу, стянула его с себя. Я всеми силами пытался не смотреть в зеркало — на её грудь и на задницу, что оказалась прямо передо мной.

Я прижимаю ладонь к её пояснице, молча велю лечь на столешницу. Она вздрагивает, но подчиняется и ложится.

Твою же мать, держись, Рикардо. Но какая, чёрт возьми, может быть выдержка, когда она здесь — голая, лежащая на столешнице раком? Я тяжело вздыхаю и касаюсь её горячих, розовых ягодиц. Она шипит и дергается, но я крепко держу и аккуратно мажу мазь.

— Тише, — говорю мягко. — Сейчас немного больно, но потом пройдёт.
Затем голос становится суровым: — И почему ты молчала все эти дни?

— Думала, само пройдёт, — хрипло отвечает она.

Ох, малышка, поверь, я тоже на грани.

Закончив мазать, я откладываю тюбик в сторону и опускаюсь на колени, крепко удерживая свою девочку за бёдра. Наклоняюсь и мягко целую сначала одну округлую ягодицу, затем вторую. Я в сантиметре от её сладкого тепла — и, чёрт побери, если бы вы только знали, каким соблазном накрывает. Я хочу вылизать её до хриплых стонов, до того, чтобы она сорвала голос. Чтобы дрожала каждой клеточкой тела.

Лиана вздрагивает, тяжело выдыхает — по её телу видно, она не ожидала этих поцелуев.

— Рикардо... — голос дрожит, почти шёпот.

— Что такое, малышка? — продолжаю покрывать поцелуями её бёдра, дразня.

— П-пожалуйста... — в её голосе всхлип, почти мольба.

— Что ты хочешь, искорка? Я не понимаю... — отвечаю, не отрываясь от её кожи, делая вид, будто и правда не догадываюсь. Мне нужно услышать это из её уст.

— Я... я никогда не испытывала оргазм... Я хочу... хочу это, — голос её становится тише, и я ощущаю, как всё её тело начинает дрожать. Щёки наверняка залиты румянцем. Но у меня в голове застревает только одно:
"Никогда не испытывала оргазм."

Что?
Чёрт. Ударьте меня чем-нибудь. Немедленно.
Эта девушка сводит меня с ума.
Хотя, возможно, уже свела.

— Всё, что пожелаешь, маленькая, — выдыхаю я, прежде чем провести языком по её нежной влажности.

Она вздрагивает, тихо поскуливая, будто каждый миллиметр прикосновения пронизывает её током.

Блядь.
Я хочу, чтобы это стало моим завтраком, обедом и ужином.
Каждый. Чёртов. День.

Я скольжу языком по её влажным губкам, обвожу клитор кругами. Её дыхание сбивается, тело дрожит от возбуждения. Такая мокрая... Я захватываю языком чувствительную точку, ласкаю её, не отпуская крепкими руками её бёдра — она стонет всё громче и пытается отстраниться, не в силах справиться с волной ощущений.

— Рикардо... я... Господи... — всхлипывает она, срываясь голосом.

Я почти кончаю себе в штаны — просто от одного её вкуса на языке и этих стонов.
Что же ты творишь со мной, искорка?

Я чувствую: она на грани. Вот-вот сорвётся. И отстраняюсь.
Лиана разочарованно хнычет, неохотно отлипает от столешницы и бросает в мою сторону взгляд, полный мольбы.

— Сейчас, искорка. Потерпи, — шепчу я, поднимаясь за её спину. Обнимаю за талию, прижимаюсь ближе и произношу:

— Посмотри в зеркало. Видишь нас? Ты уже моя, Лиана. До конца. Ты в моей власти, даже если продолжаешь это отрицать. — Я ловлю её взгляд в отражении. Глаза затуманены, полны желания. — Признай это. Признай, что ты моя, искорка.

Медленно опускаю руку, играю с её соском, затем провожу ниже — по животу, по дрожащей коже — к её чувствительной точке. Клитор пульсирует от напряжения, но я не тороплюсь. Я жду.

— Скажи мне это, искорка... Давай, — выдыхаю, обводя медленные круги по её бугорку. Она закатывает глаза, хватается за мою руку, всё ещё сжимающую её талию.

— Пожалуйста... — её голос — жалобный, тихий, трогательный.

— Лиана. Два слова, — рычу я, сжимая её крепче и усиливая давление, вращаясь пальцами быстрее.

— Я... твоя... — выдыхает она, и в тот же миг её дыхание сбивается, тело содрогается от волны, накрывшей её с головой. Я чувствую, как она срывается.

— Рикардо! — кричит она, дергаясь, будто не справляется с нахлынувшим. Её тело дрожит, изгибается, она пытается отстраниться, но я не позволяю, удерживаю крепко, пока она не обмякает в моих руках полностью, сбитая с ног собственным оргазмом.

Я целую её в макушку, поглаживая талию — успокаиваю.
— Умничка. Моя девочка. — шепчу ей тихо.
Осторожно подхватываю её и усаживаю на край столешницы. Она послушно позволяет мне это, не сопротивляется.
Беру полотенце, смачиваю его тёплой водой и возвращаюсь к ней.

— Я просто вытру, хорошо? — спрашиваю, глядя ей в глаза.
Она молча кивает.
Я аккуратно касаюсь её, стирая следы только что пережитого оргазма, полного, сокрушительного. Закончив, отбрасываю полотенце в сторону, вновь беру её на руки и несу в спальню.

Как только её голова касается подушки, она тут же засыпает — тихо, спокойно, с усталым, едва заметным выдохом.

Я выпрямляюсь и направляюсь в кабинет. Нужно перебрать почту... и налить себе виски. Хотя, признаться, второе куда важнее — особенно после того, что произошло всего десять минут назад.

Уже близился вечер. Я настолько вымотал свою искорку, что она до сих пор спала.
Я решил, что на сегодня достаточно, и, потирая уставшие виски, направился к выходу из кабинета.
Отчёты уже плыли перед глазами, как бессмысленный рой цифр. Но стоило мне открыть дверь, как за ней оказался Лука — мой начальник охраны.

— Босс, — коротко кивнул он. — Я как раз шёл к вам. Там гостья... довольно настырная. Требует немедленно попасть к вам.

— Кто такая?

— Назвалась Изабеллой. Высокая, с чёрными волосами. Пропустить?

Блядь. Изабелла.
Что, чёрт возьми, ей нужно именно сейчас?

Мой взгляд скользнул к двери спальни. Лиана всё ещё спит.
Ладно. Впущу. Быстро скажу ей убраться к чёрту — и вернусь к своей девочке.

— Да, — выдохнул я с явным раздражением.
Что эта сука здесь забыла?

Я спускаюсь на первый этаж и сворачиваю в холл.
И вот она — стоит посреди помещения, словно живая выставка дурного вкуса. Узкое, до неприличия короткое платье, еле прикрывающее её отвратительную задницу, и шпильки, на которых она едва держится. Господи... силиконовая кукла в полный рост.

— Рикардо! — пронзительно пищит она, как всегда своим тошнотворным голосом. И снова этот удушающий аромат её парфюма. Меня сейчас вывернет.

— Не ори, — рычу сквозь зубы. Последнее, чего мне сейчас не хватает — чтобы Лиана проснулась.
— Что ты тут забыла?

— Рикардо... милый... я скучала. Ты тогда просто ушёл... ничего не объяснив, — строит губы, надутые до предела гиалуроном.

Я медленно приближаюсь, наклоняюсь к её лицу и рычу:
— Напомнить тебе, Изабелла? Ты была просто удобной шлюхой, которую я время от времени трахал. Между нами ничего не было и быть не могло. Твоё время персональной игрушки вышло. Свободна.

— Рикардо... не говори так... — её голос дрожит, она делает жалкую попытку пустить слезу.
Но тут её взгляд вдруг резко меняется — она смотрит мне за спину, и в её глазах вспыхивает злоба.
Прежде чем я успеваю что-либо понять, она хватает меня за лицо и силой прижимается к губам.

Мне хватает секунды.
Отталкиваю её с такой яростью, что она едва не падает, и с отвращением сплёвываю.

— Пошла нахуй из моего дома, — рявкаю зло. — Выведите её.

Я разворачиваюсь, чтобы наконец-то пойти в душ — смыть с себя всю эту грязь и вернуться к своей искорке.
Но стоило мне повернуться к лестнице, как...
Твою же мать.
Лиана.

Стоит, словно вкопанная, с побледневшим лицом и слезами в глазах. В её взгляде — разбитая надежда. Разочарование. Боль.
Она смотрит на меня так, будто я только что предал всё, во что она пыталась верить.

— Малышка... — делаю шаг к ней, но она резко мотает головой, смахивает слёзы и срывается с места, бегом устремляясь на второй этаж.

Я мгновенно бросаюсь за ней, перескакивая через ступеньку, сердце гудит в висках.
Но как только я почти догоняю её, она захлопывает дверь передо мной и запирается изнутри.

Я подхожу и начинаю стучать в дверь, голос срывается:

— Лиана! Открой!— рявкаю, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Я снова оказался причиной её слёз. И это разрывало меня сильнее любых ран.

Вот и девятая глава!
Если вам понравилось — поставьте звезду и оставьте комментарий.
Ваша поддержка — моя главная мотивация продолжать писать дальше.
Заглядывайте в мой телеграм-канал Sofi_Belotti — там я делюсь образами героев и эксклюзивными сценами.

С любовью,
ваша Sofi Belotti