Глава 18
Рикардо
Двое суток. Казалось бы — мелочь. Но сорок восемь часов без неё тянутся бесконечно. Всё это время я держусь внешне спокойно, но внутри — раздражение, которое растёт с каждой минутой.
Я привык контролировать всё и всех, а сейчас... пустота. Она где-то там, и я не знаю точно — где. Мысли о ней лезут в голову постоянно: как смотрела, как спорила, как упрямо стояла на своём.
Когда найду — а я найду, — она больше никуда не денется. Закрою в комнате, поставлю охрану, и, возможно, заставлю носить украшение с маячком.
Она вряд ли понимает, что сейчас я на грани. Я умею ждать, но ненавижу, когда мне приходится. И ненавижу ещё больше, когда кто-то думает, что может просто исчезнуть из моей жизни.
Все эти дни я почти не выходил из кабинета. Тусклый свет настольной лампы, стопки бумаг, которые так и остались нетронутыми, и запах виски, пропитавший воздух. Бутылка за бутылкой уходила внутрь, обжигая горло, а сигареты тлели в пальцах, оставляя на столе следы пепла.
Каждую минуту я ждал, что дверь откроется, и Доминик скажет то, что я хочу услышать. Каждую. Но вместо этого была только тишина, изредка нарушаемая звоном льда в стакане и моим собственным дыханием.
Я никогда в жизни не переживал ни за кого. Никогда. Ни за близких, ни за тех, кого называл друзьями. Но, похоже, моя искорка решила изменить каждое моё «никогда». Она умудрилась зацепить что-то, что я всегда считал холодным и мёртвым. И это злило не меньше, чем её исчезновение.
Я сидел, уставившись в одну точку, когда дверь кабинета распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Доминик буквально влетел внутрь, дыхание сбивалось, взгляд — сосредоточенный.
— Мы её нашли, — выдохнул он.
Я поднялся из кресла без лишних слов. Движения резкие, но выверенные. Проходя мимо него, коротко бросил:
— Выезжаем.
И в этот момент во мне не было ни капли усталости — только холодная, острая решимость.
Мы выходим на вечернюю, холодную улицу. Прохладный воздух бьёт в лицо и немного приводит в чувства, заставляя сделать глубокий вдох. Небо затянуто серыми облаками, где-то вдалеке слышится шум машин, но вокруг нас — тишина и чёткий ритм шагов.
Доминик без лишних слов садится за руль, а я обхожу машину и устраиваюсь на пассажирском сиденье чёрной BMW X6. Мягкий кожаный салон, запах табака и бензина. За нами синхронно выстраиваются две машины охраны, и мы выдвигаемся.
Я не знаю, что первое сделаю, когда увижу свою искорку. Накричу, обниму, поцелую, устрою порку? Да, думаю, именно в таком порядке всё и произойдёт. Как только увижу её — закину на плечо и мы направимся домой. И плевать, что она скажет.
А если там окажется Луи... ему очень крупно не повезло. При искорке я ничего делать не буду — она не должна видеть этого. Но он сам прекрасно понимает, что бывает за предательство.
Мы едем в аэропорт. Конечно, я не собираюсь десять с лишним, сука, часов ждать, пока увижу Лиану. Нет, я не тот человек, который сидит и терпеливо ждёт.
Подъехав к взлётно-посадочной полосе, я выхожу из машины, ощущая, как ночной воздух становится ещё холоднее. Шаги твёрдые, уверенные. Направляюсь прямо к своему джету. Доминик и охрана идут следом, не отставая.
Стюардесса, как всегда, встречает с улыбкой и слишком явной демонстрацией декольте. Пустая привычка. Я даже не задерживаю на этом взгляд. Увидев моё равнодушие, она обиженно надувает свои силиконовые губы и отводит глаза.
Я думаю, как бы отреагировала моя искорка, окажись она сейчас здесь. Вероятно, уже начала бы ревновать, бросая на меня свои колючие взгляды и придумывая, как устроить сцену. Эта мысль заставляет меня чуть усмехнуться. На обратном пути домой, когда она будет рядом, я непременно это проверю.
Поднимаясь в салон самолёта, я прохожу вглубь и сажусь в кресло, прикрывая веки. Лететь нам около двух часов. Меня уже всего потряхивает от желания увидеть её. Посмотреть в её зелёные глаза, глубокие, как лес. Вдохнуть запах её волос. Коснуться её белоснежной кожи. Подмять под себя и без остановок целовать.
Ну и, конечно же, потребовать объяснений, что за приколы она решила устраивать. Я мысленно прокручиваю каждое движение, представляю, как буду держать её рядом, как она будет реагировать, когда я появлюсь. Каждое мгновение полёта кажется вечностью, а нетерпение внутри меня растёт с каждой секундой.
Спустя, наконец-то, два грёбанных часа мы приземляемся. Эти два часа тянулись бесконечно, каждая минута только усиливала моё нетерпение. На выходе нас уже ждут машины, и, сев в них, мы выезжаем. Доминик тихо говорит, что это дом в каком-то элитном районе.
С каких это пор Луи может позволить себе такие дома? Или она не с Луи? Эта мысль давит на меня сильнее всего.
— Как будем заходить? — спрашивает Доминик, внимательно глядя в лобовое.
— Никого не трогайте. Зайдём спокойно. Нам лишний шум не нужен.
Он кивнул.
Мы подъезжаем к огромному особняку, и меня шокирует то, что происходит дальше. Нам спокойно открывают ворота. Никто не проверяет, кто мы. Всё тихо. Всё спокойно.
Нас ждут.
Твою же мать... я беспокоюсь только за искорку. Всё остальное сейчас не имеет значения.
— Что происходит? — Доминик нахмурился, смотря на охрану.
— Не знаю. Но нас ждут. — Я сжал зубы. — Если начнется огонь, стреляйте в ответ. Главное — Лиана. Найти её любимым путём и живой.
Мой голос чуть дрогнул на последних словах. Нельзя показывать слабость, но мысль о том, чтобы она осталась живой, дергает что-то внутри меня, и очень сильно. Каждый мускул в теле напрягается, сердце колотится, а разум не отпускает образ её глаз, её лица. Она — единственное, что сейчас имеет значение.
Остановившись, мы выходим из автомобилей. Я приказываю охране оставаться на месте, а мы с Домиником медленно направляемся ко входу. Нам практически сразу же открывает мужчина в возрасте и приглашается войти внутрь.
Я прохожу вглубь дома и замираю, когда замечаю рыжую макушку. Она встаёт с дивана, одетая в обтягивающие лосины и свободную футболку. Повернувшись ко мне, её глаза встречаются с моими. Я сжимаю зубы, осматривая её с ног до головы. Она чертовски сильно похудела. Мне это совсем не нравится. Чёрт, у меня уже целый список, за что она будет получать во время порки.
Её глаза наполнены болью и тоской, но она быстро пытается скрыть это за равнодушием. Старается держать себя в руках. Но я всё вижу. На удивление, больше никого нет. Как будто специально оставили нас наедине. Доминик, понимая, что сейчас ему здесь не место, тихо выходит на улицу.
Я медленными, уверенными шагами направляюсь к своей бестии не сводя с неё взгляда.
Останавливаюсь прямо перед ней, чувствуя, как напряжение между нами густеет, будто воздух стал тяжелее. Она медленно, словно нарочно, поднимает на меня взгляд, при этом едва заметно закусывая нижнюю губу. Чёрт, как же я ненавижу — и одновременно обожаю — этот её жест. Всё во мне будто рвётся наружу, и я сдерживаю каждый проклятый инстинкт, чтобы не прижать её к себе и не сорвать с этих губ их наглую дерзость.
— Я скучал, искорка, — мой голос срывается на хрип, когда я наклоняюсь ближе, чувствуя её дыхание. Пальцы находят её подбородок, аккуратно, почти нежно, поднимая лицо к себе. Она тут же отводит взгляд, словно прячась от меня за этой фальшивой холодностью.
Мне этого мало.
Сжимаю хватку чуть сильнее, заставляя её снова встретиться со мной глазами. Не отпускаю. Не даю ей этого жалкого шанса сбежать в сторону. Наклоняюсь ещё ближе, так, что наши губы разделяет всего несколько сантиметров.
— А ты скучала, милая? — произношу тихо, тяну каждое слово, будто пробую её реакцию на вкус.
Она сглатывает и отрицательно качает головой, но я вижу — в этом движении нет уверенности. И от этого во мне что-то рвётся ещё сильнее.
— Я сдерживаюсь из последних сил, Лиана, — каждое слово даётся с трудом, и я чувствую, как гнев и влечение смешиваются во мне в опасную смесь. — Поэтому, думаю, тебе лучше начать свой рассказ. Почему ты решила сбежать с чёртовым охранником? И что, к чёрту, ты делаешь в этом доме? — последние слова вылетают уже с рыком.
В её глазах вспыхивает ярость — такая чистая, такая живая, что у меня непроизвольно дергается уголок губ. Ох, как же я скучал по этому огню.
Она резко делает шаг назад, вырываясь из моей хватки, и, даже отстранившись, не перестаёт смотреть прямо в глаза.
— А может, лучше тебе начать рассказ, босс Рикардо? — её голос звучит холодно, с лёгкой насмешкой. Она прищуривается, скрещивая руки на груди, словно ставит между нами невидимую стену. — Или, например, рассказать, какого чёрта твой отец убил моих родителей? — в конце голос дрожит, но она держит себя в руках, не позволяя слезам взять верх. — Ах да... и не забудь добавить к этому всему историю о свадьбе. — уголки её губ поднимаются в кривой, почти издевательской усмешке.
Ладно... То, что она знает о мафии и о свадьбе, меня вообще не удивляет. Очевидно, что Луи успел просветить её насчёт моих дел, а Клэр, не сомневаюсь, с удовольствием выложила всё про свадьбу. Но вот то, что Лиана в курсе насчёт моего отца... этого я точно не ожидал. Кто ей рассказал?
Я делаю шаг к ней, но она мгновенно делает шаг назад.
— Будет лучше, если мы будем держать дистанцию, — произносит она сухо, но голос всё же выдаёт напряжение.
— Ни черта это не лучше, искорка, — отвечаю, и прежде чем она успевает понять, что происходит, подхватываю её на руки.
Лиана шипит, как разъярённая кошка, руки вцепляются в мою рубашку, а ногти царапают кожу сквозь ткань. Она дёргается, пытаясь вырваться, но я лишь сильнее прижимаю её к себе, чувствуя, как в груди поднимается это странное, почти тёплое чувство злости и притяжения одновременно.
Через несколько секунд она, кажется, понимает, что попытки тщетны. Её тело немного расслабляется, но взгляд остаётся колючим.
— А вот теперь, — произношу медленно, с удовлетворённой улыбкой, — мы поговорим.
Пальцами убираю огненную прядь с её лица, чувствуя, как она едва заметно задерживает дыхание.
— Я... — замолкаю на секунду, словно подбирая слова. — Я никакого дела не имею до своего отца, Лиана.
Голос звучит жёстко, но в нём есть и усталость.
— Он был ужасным человеком. Тем, от кого лучше держаться подальше... и я держусь. Уже давно. Сейчас я даже не знаю, где он, и жив ли он вообще. — я отвожу взгляд на мгновение, сжимая челюсть. — И, если честно, меня это не особо интересует.
Она слушает, но в глазах остаётся недоверие. Я это чувствую и продолжаю, уже медленнее, как будто каждое слово нужно вытащить из себя силой:
— Да, я узнал... но недавно. И да, я скрывал это от тебя. — мой взгляд снова ловит её, и теперь я не позволяю ей отвернуться. — Скрывал, потому что не хотел ранить ещё сильнее.
— Я знал твою историю... — выдыхаю тише. — Я знал про сеансы с психологом, про антидепрессанты, которые тебе приходилось принимать, чтобы просто выдержать каждый день. И я не хотел, чтобы эта рана снова открылась. Не хотел, чтобы прошлое снова появилось в твоей жизни.
— И когда бы ты мне сказал? — она прищуривается, в голосе уже откровенное недовольство. — Или вообще молчал бы всё время?
— Не сказал бы, — отвечаю без малейшей паузы, спокойно пожимая плечами, будто речь идёт о какой-то ерунде. — Если я знаю, что эта новость причинит боль моей жене, я ни за что её не расскажу. — мой тон ровный, но каждое слово звучит с твёрдой уверенностью. — Ради её же блага.
Мои руки всё это время остаются на её бёдрах, и теперь хватка становится крепче, подчёркивая, что от моих слов она уже никуда не денется. Чувствую, как она чуть напрягается, но не отводит взгляда, а в её глазах вспыхивает всё тот же упрямый огонь, за который я её и безумно люблю.
— К слову об этом, — она чуть наклоняет голову, и в её голосе слышится сарказм. — О свадьбе я должна была узнать, когда стояла бы в ЗАГСе? — она морщит носик и надувает губы, даже не замечая этого. Господи... я ловлю себя на том, что наслаждаюсь каждой её эмоцией. Даже сейчас, когда она злится.
— На аукционе я собирался купить кольцо и сделать тебе предложение, — отвечаю спокойно, но в голосе всё же проскальзывает сталь. — Если бы ты спросила и обсудила это со мной, а не со своей подружкой, ты бы всё поняла правильно.
Наклоняюсь чуть ближе, чтобы она почувствовала, что разговор уже переходит в ту фазу, где шутки закончились.
— Теперь я вернусь к своему вопросу, — тон становится строже, почти хищным. — Какого чёрта ты сбежала с этим Луи? И что ты тут делаешь?
Я не отвожу взгляда, внимательно следя за каждым её движением, за малейшей реакцией в глазах. Она пытается держать лицо, но я вижу, как где-то в глубине проскальзывает тень — смесь упрямства и чего-то, что она явно не хочет показывать.
— Он... он рассказал мне правду и привёз сюда... — её голос немного дрожит, но она держится, сглатывая и вбирая в лёгкие побольше воздуха, словно собирается с силами. — Как раз об этом я и хотела бы поговорить... — делает короткую паузу, взгляд чуть смягчается. — Ты можешь... выслушать одних людей? Они хотят поговорить с тобой... и ты им... важен.
Искорка смотрит прямо в глаза, не отводит взгляда, и это заставляет меня вслушиваться в её слова внимательнее. Но всё равно — я не понимаю, о чём она.
Хмурюсь, ощущая лёгкое раздражение от этой недосказанности.
— О чём ты, милая? — произношу тихо, но в голосе появляется настороженность. Пальцами ловлю огненную прядь её волос и наматываю на палец, чувствуя, как она слегка дрогнула от этого движения.
Она медленно смачивает губы, и, чёрт, это действует на меня сильнее, чем должно. Всё во мне на секунду напрягается, и я ловлю себя на том, что едва удерживаю взгляд на её глазах, а не на губах.
— Я хочу, чтобы ты их выслушал... — произносит она тихо, почти неуверенно, но каждое слово всё равно долетает до меня чётко. — Это моя... просьба.
Она на секунду прикрывает веки, будто собирается с силами, а потом снова смотрит на меня. В этот момент её глаза уже не мягкие — в них решимость, и что-то ещё... неприятное.
— И я... — она делает крошечную паузу, будто выталкивает слова силой, — мы не будем вместе, Рикардо.
Что за чушь она несёт? Забыла, кто я? И что я её похитил? Думает, может просто так поставить точку и уйти? Да мне, если понадобится, во второй раз не составит труда её похитить. Ладно... хочешь играть — значит, будем играть. Но по моим правилам.
— У меня тоже есть просьба, — говорю спокойно, с лёгким интересом в голосе. — Просьба за просьбу, идёт?
Она смотрит на меня с осторожностью, но всё же кивает.
Я медленно наклоняюсь к её уху, чувствуя, как её дыхание чуть сбилось, и почти шёпотом произношу:
— Ты выходишь за меня замуж... а я поговорю с теми, о ком ты просишь.
Прикусываю мочку её уха и едва слышно выдыхаю, прежде чем отстраниться. Смотрю на её лицо, ловлю вспыхнувшую злость в глазах. Мне стоит усилий удержаться, чтобы не рассмеяться вслух — её возмущение просто чертовски забавляет.
Она сжимает зубы так, что по лицу видно — слова даются ей с трудом.
— Ладно, — выдыхает тихо, почти шипя. — Я потом подам на развод. — фыркает, будто хочет этим зацепить меня сильнее.
— Попробуешь, — отвечаю я вполголоса, и на губах появляется ленивая усмешка.
— Не сомневайся, попробую, — её взгляд становится прищуренным, злым... по крайней мере, она старается, чтобы он таким был.
Но я-то вижу другое. Передо мной не злая девушка, а маленькая упрямая девчонка, которая дуется, надувает губки и делает вид, что сердится по-настоящему. И, чёрт возьми, я мог бы любоваться этим вечно.
Но вдруг за спиной раздаётся звук шагов — чёткий, уверенный, слишком близкий. И это отвлекает нас обоих от, пожалуй, самого приятного занятия в данный момент.
— Сынок... — тревожный голос с едва уловимой грустью разрезает воздух.
Я замираю.
Кому там сказала это слово?
Ну точно не мне.
Лиана тоже застывает в моих руках, её взгляд скользит за мою спину. Я медленно поворачиваюсь, хватка на её бёдрах сама собой слабеет, и она, не упуская момент, легко выскальзывает и становится рядом, чуть настороженно глядя вперёд.
Я поднимаюсь с дивана, изучаю женщину в возрасте и стоящего рядом с ней мужчину. И тут меня будто ударяет током.
Он... очень похож на меня.
Я ему так понравился, что он решил сделать себе пластические операции и поменять себя?
Серьёзно?
Ну не может же это быть... брат?
Нет.
Я сглатываю, ощущая, как пересохло в горле, и осипшим голосом произношу:
— Вы кто?
— Сынок... я... Кейтана, твоя мама. И твой брат... Реймонд, — женщина начинает плакать, и прежде чем я успеваю хоть что-то сказать, она бросается ко мне. Её руки крепко обхватывают меня, прижимая к себе, а лицо упирается в мою грудь. Слёзы мгновенно пропитывают рубашку, и она судорожно всхлипывает, будто боится, что я исчезну, если отпустит.
Мама?..
Та самая?..
Та, которая бросила меня?
А брат... откуда, мать его, взялся родной брат?
Я ни хрена не понимаю. Мысли носятся в голове, как загнанные звери, и раздражение медленно перерастает в злость.
Стиснув челюсти, я отталкиваю её, заставляя отпустить. Она выглядит так, будто я ударил её, но мне плевать.
— Та самая мама, которая бросила меня? — произношу я медленно, чеканя каждое слово, и хмуро впиваюсь в неё взглядом.
Она резко вдыхает, словно ей не хватает воздуха, и отрицательно качает головой.
— Прошу... выслушай... у меня не было выбора, — её голос ломается, взгляд падает вниз, как будто она боится встретиться со мной глазами.
Я слушаю только по одной очень простой причине. Лиана.
У нас — просьба за просьбу, а мне очень нужно, чтобы она вышла за меня замуж. И вот тогда она точно никуда не денется.
— Твой отец... да, он был ужасным человеком, — наконец произносит она, снова поднимая взгляд, в котором — усталость и тяжесть прошлых лет. — Я родила близнецов. Вас с Реймондом. А ему... нужен был только один наследник. Второго он хотел убить.
Слова падают, как камни, и внутри у меня на секунду всё замирает.
— Поэтому я забрала второго сына и сбежала, — она продолжает, сжимая пальцы в кулак. — Мы много прятались, меняли города, имена... Но потом, когда Реймонд повзрослел, он поставил нас на ноги. И... начал тебя искать.
Она переводит дыхание, моргнув, будто сдерживает новый поток слёз.
— Он познакомился с Луи, и тот... согласился нам помочь. Мы хотели, чтобы ты нас выслушал, но понимали, что этого просто так не случится. Тогда появилась... Лиана. Мы её ни в коем случае не хотели похищать, — поспешно добавляет она, видя, как я напрягся. — Мы рассказали ей правду... поэтому она сама решила уйти. Наш план был в том, что ты точно приедешь за ней сюда. И тогда... мы поговорим.
Женщина выдыхает и тыльной стороной ладони вытирает слёзы, будто стирает с лица все эти годы бегства и страха.
Ко мне подходит тот самый мужчина, чьё лицо будто отражение моего, и мягко кладёт руку на плечо.
— Брат... — выдыхает он с каким-то облегчением, словно всё это время держал в себе груз, и тут же притягивает меня к себе в крепкие, родные объятия.
Что-то внутри дрогает. Незаметно для себя я отвечаю на этот жест, обнимаю его в ответ, чувствуя его тепло и какую-то странную, непривычную близость. Через мгновение мама тоже присоединяется, обнимая нас обоих, и мы стоим так, втроём.
Это чувство... Оно незнакомое, но чертовски тёплое. Семейная любовь.
Я... никогда не ощущал такого.
С Лианой всё иначе — там буря, вихрь, взрыв эмоций, где каждое прикосновение прожигает насквозь.
А тут... тут тихое, мягкое, почти забытое ощущение. Тёплые, простые отношения родни...
Я краем глаза замечаю, как искорка пытается тихо выскользнуть из зала, и тут же пресекаю её манёвр.
— Стоять, — мой голос звучит твёрдо. Я освобождаюсь из объятий и перевожу взгляд на Кейтану.
— Может, повар что-то приготовит? У вас же он есть?
— Да-да, конечно! — она оживляется. — Я ему сейчас же скажу. Что ты хочешь, сынок?
— Я не голоден. Кормить будем Лиану, — я прищуриваюсь, внимательно её оглядывая. Под свободной футболкой всё равно видно, что она сильно похудела. Слишком сильно.
Я наблюдаю за её реакцией, и в следующую секунду в её глазах загорается тот самый огонёк злости.
— А можно я сама буду решать, хочу я есть или нет? — хмурит бровки, смотря на меня с упрямым видом.
— Нельзя, — отвечаю я медленно, подходя к ней и легко подхватывая на руки.
— Покажите, где тут столовая, — бросаю брату и матери.
— Да, конечно, — мама тут же идёт впереди, ведя нас.
Мы заходим в просторную, светлую столовую. Я сажусь на стул, не выпуская из рук свою рыжую бестию, которая пыхтит и недовольно ёрзает, но вырваться не пытается — видимо, уже поняла, что это бесполезно.
Я наклоняюсь к её уху и тихо шепчу:
— Не кипятись так... хочешь — не хочешь, а есть всё равно будешь. Мне не нравится, что ты похудела, Лиана. — Я хмурюсь, слегка отстраняюсь и смотрю на неё.
— А что ещё тебе не нравится? — она возмущённо поднимает подбородок, глаза сверлят меня огнём.
Я облизываю губы, улыбаясь, и снова наклоняюсь к её уху:
— Твоё поведение... воспитанием которого я совсем скоро займусь.
Она щурит свои прекрасные глаза, и я не могу не заметить лёгкий румянец на её щеках.
— Если я согласилась выйти за тебя замуж, это не значит, что будет какая-либо близость. Я ещё не забыла ничего, Рикардо, и забывать не собираюсь, — возмущённо говорит она, стараясь держаться строго.
Я усмехаюсь, ловлю каждое её движение, и мне хочется слегка поддразнить:
— А кто сказал про близость, искорка? — говорю спокойно, наблюдая, как она снова пыхтит и отворачивается. — Я лишь сказал, что займусь воспитанием.
Минут через десять нам приносят еду. Лиана медленно начинает кушать, ещё ворча про себя, но тут же замечаю, что она хочет пересесть на стул. Понимая, что я её не отпущу, она с лёгким вздохом остаётся у меня на коленях и продолжает есть, слегка оперевшись на меня.
Закончив есть, Лиана делает попытку встать, но её усилия оказываются тщетными.
— Ты собираешься вечность держать меня на руках? — недовольно бурчит она, морщась.
— Если бы это было возможно — да. Поэтому, когда есть возможность, я так и буду делать, — отвечаю спокойно, с лёгкой усмешкой.
Кейтана показывает мне путь, и я иду в просторную, светлую спальню. Я аккуратно сажаю искорку на кровать, наблюдая, как она слегка недовольно топает ногой, но всё же не спорит.
— Мы завтра утром вылетаем. Так что можешь уже собраться, чтобы утром нормально выспаться.
— Что? Почему завтра? — хмурится она. — Ты не хочешь побыть со своими близкими?
— Единственно, что я хочу, искорка, — это подмять тебя под себя, долго целовать, потом шлёпать твои ягодицы за твоё непослушание, после расцеловать их и выявить, что ты уже мокрая от порки. Потом долго трахать тебя всю ночь, чтобы на утро ты не могла ходить. Так что да, я не хочу здесь оставаться, — говорю как ни в чём не бывало, а она уже сидит вся красная и смущённая, сразу утыкается в подушку, чтобы не смотреть на меня.
— Спокойной ночи, искорка, — тихо говорю я, целуя её в рыжую макушку, и встаю, направляясь в душ.
Тишина в комнате особенная, слышно её тихое дыхание. Совсем скоро она окажется дома, там, где и должна быть.
Она станет моей женой. И это чувство медленно оседает в груди, оставляя лёгкое тепло.
Вот и восемнадцатая глава!
Ставьте звёзды и оставляйте комментарии — мне очень важно ваше мнение.
А ещё переходите в мой Telegram-канал, чтобы голосовать: будет ли следующая глава 18+ или нет.
Телеграм-канал Sofi_Belotti
С любовью,
ваша Sofi Belotti