Розовые очки

Лиана

Как я уже говорила, иногда я задумывалась о своём будущем. Я представляла себе свадьбу — обычную, счастливую, с человеком, которого люблю, с тем, кто будет любить меня в ответ. В моих мечтах всё было по-другому: радость, искренние чувства, уверенность в завтрашнем дне.

Но всё вышло иначе. Я и подумать не могла, что однажды выйду замуж не по своей воле, а под давлением. Да, это была манипуляция, и он прекрасно понимал, что я не смогу отказаться. Он как будто заранее знал, что у меня не останется выбора.

И странно, я не могу сказать, что сильно расстроена. Во мне больше пустоты, чем обиды. Просто ощущение, что меня загнали в угол и я согласилась. Но я утешаю себя мыслью, что это ненадолго. Пройдёт время, и я подам на развод.

Он ведь даст мне его... правда? Я очень надеюсь.

Проснувшись, я сразу заметила, что Рикардо рядом нет. Его место пустовало, и казалось, что он ушёл довольно давно. Сумки всё ещё стояли возле двери.

Вдруг тишину нарушил глухой грохот снизу, с первого этажа. Я вздрогнула, приподнялась на постели, прислушалась. Сердце заколотилось быстрее.

Скинув одеяло, я встала с кровати и босыми ногами ступила на холодный пол. Шаги отдавались в тишине, когда я вышла в коридор. Подойдя к лестнице, я уже различала голоса. Один из них был резким, грубым, будто удар хлыста.

— Ты, сука, чем думал, Луи?! — голос Рикардо был полон ярости. — Думал, я не найду? Или что тебе удастся избежать последствий?!

Снова грохот. Как будто что-то тяжёлое с силой ударилось о стену или пол.

Я почти бегом сбежала по лестнице, и, завернув в гостиную, замерла, будто врезавшись в невидимую стену.

Передо мной открылась страшная картина: Луи лежал на полу с разбитым, окровавленным лицом, едва дыша. Над ним стоял Рикардо, тяжело дыша от злости, а рядом Доминик наблюдал за происходящим.

Я не могла оторвать взгляд. Горло сжалось, дыхание стало тяжёлым. В голове стучала лишь одна мысль: где Кейтана и Реймонд, чёрт подери?! Почему их нет, когда всё превращается в кошмар?

— Рикардо! Прекрати! — я почти закричала, бросаясь вперёд. Сердце колотилось так сильно, что я слышала его удары в висках. Я встала между ними, закрывая собой Луи, и дрожащими руками расставила руки в стороны, будто могла удержать Рикардо.

Его глаза, полные ярости, уткнулись прямо в меня.

— Лиана. Отошла, — прорычал он так низко и угрожающе, что внутри всё похолодело.

— Нет! — голос сорвался, но я не отступила. — Он ничего плохого не сделал! Не трогай его! — слова рвались наружу, а в глазах уже жгло от слёз. Я смотрела на Луи — его лицо было залито кровью, губы посинели, и сердце сжималось от боли и страха за него.

— Лиана, блять... — Рикардо прошипел, сдерживая себя. — Последний раз прошу по-хорошему. Отойди. У меня и так нервы на волоске.

Я замотала головой, ощущая, как дрожь пробирает всё тело.

— Если ты его ещё раз ударишь... я никуда с тобой не полечу! — выкрикнула я, и голос предательски дрогнул. Слёзы уже катились по щекам, но я пыталась держаться.

На его лице мелькнула усмешка — холодная, почти презрительная. Он даже не спорил. Просто отвернулся, как будто мои слова ничего для него не значили.

А в следующую секунду я вскрикнула — земля ушла из-под ног, когда сильные руки подняли меня в воздух. Рикардо легко, словно я ничего не весила, закинул меня себе на плечо.

Я забилась, пытаясь вырваться, стуча кулаками по его спине, но это было бессмысленно. Он держал меня так крепко, что вырваться было невозможно. Его хватка казалась железной.

Проходя мимо Доминика, Рикардо бросил коротко:

— Закончи с ним.

Я замерла. Что? Закончи? Эти слова прозвучали как приговор. В груди всё сжалось.

— Отпусти меня! — закричала я, сбиваясь на хрип. — Рикардо, прошу, не делай ему ничего! Он не сделал мне ничего плохого! — слёзы застилали глаза, голос дрожал. — Ты мудак, Рикардо! Самый настоящий мудак!

Он молчал. Словно мои слова не существовали. Только шагал вперёд уверенно и спокойно, будто несёт вещь, а не человека.

Вдруг я почувствовала резкий удар — сильный шлепок по ягодицам. Я вскрикнула от неожиданности, кожу обожгла боль, щеки вспыхнули.

— Ничего, — его голос прозвучал хрипло у самого уха. — Скоро будем в самолёте... и тогда мы с тобой хорошо поговорим.

Что-то в его голосе меня насторожило. Я сглотнула и решила промолчать, не задавая лишних вопросов.

Мы вышли на улицу. Рикардо крепко держал меня и сразу усадил на заднее сиденье машины. Его люди в это время выходили из дома с моими сумками. Я смотрела, как они безразлично закидывают их в багажник. Рикардо сел за руль, и машина тронулась.

Я сидела, прижавшись к дверце, сжав руки в кулаки. Слёзы подступали к глазам, но я старалась их сдержать. Мысли путались, и каждая из них причиняла боль. Луи... он страдает из-за меня. Я дура... зачем я подвергла его опасности? Я думала только о себе.

— Он будет жив, — вдруг буркнул Рикардо, заметив моё состояние. — Просто немного помяли его. Всё же Луи хороший охранник, я не собираюсь его убивать.

Я моргнула, но ничего не ответила. Просто молча кивнула, глядя в окно. Не хотелось даже смотреть на него.

Мы ехали около получаса. Дорога была пустая, огни мелькали по обочинам. Я сидела в машине молча, сжав руки на коленях.

Когда мы заехали на взлётно-посадочную полосу, машина остановилась. Воздух был прохладным, асфальт глухо отдавал под ногами. Мы вышли, и холод слегка ударил по лицу.
Я иду вперед, не оглядываясь и ни на кого не обращая внимания.

Зайдя в самолёт, я сразу заметила стюардессу. Она посмотрела на меня с завистью и ещё сильнее выставила своё фальшивое декольте, когда подошёл Рикардо. Я фыркнула, закатила глаза и пошла дальше.

Села на крайнее одиночное кресло у окна и уткнулась взглядом в иллюминатор. За окном виднелась взлётная полоса, а внутри меня стояла тишина. Я старалась не думать о Луи и о том, что меня ждёт, но мысли всё равно вертелись вокруг него, Рикардо и всей этой ситуации.

Я ждала, когда все зайдут, но... в салон вошёл только Рикардо. А остальные? Они останутся там? Я нахмурилась, глядя на него, не понимая, что происходит.

Он будто прочитал мои мысли, усмехнулся и сказал:

— Мы полетим одни, искорка. Не хочу, чтобы кто-то смотрел на то, что принадлежит мне.

— Я тебе не принадлежу, — фыркнула я, сердито отворачиваясь.

— Ох, ещё как принадлежишь. Посмотрим, сколько времени ты будешь сегодня сопротивляться, — ухмыльнулся он и направился ко мне.

Я поджала губы, чувствуя, как сердце колотится быстрее. Он подошёл и молча поднял меня на руки. Сел со мной в кресло, и я резко набрала воздух, упираясь ладонями в его горячую грудь, стараясь хоть как-то показать, что сопротивляюсь.

Внутри меня кипели эмоции — страх, злость, раздражение, но и..возбуждение, которое нельзя было просто игнорировать. Я пыталась собраться, но тело почти не слушалось, а мысли метались между «надо сопротивляться» и «пошло всё к чёрту».

— Что ты творишь? — шепчу, с трудом переводя дыхание.

— Собираюсь напомнить своей будущей жене, как нужно вести себя с будущим мужем, — наклоняется ближе и целует меня в шею, слегка прикусывая.

Я вскрикиваю и прикрывая веки, пытаясь оттолкнуть его хоть немного.

Сглатываю и, собрав силы, произношу:

— Ты... ты не сделаешь ничего против моей воли, а я... я не хочу никакой близости. — Выдыхаю, чувствуя, как дрожь пробегает по телу.

Он усмехается, словно читая мои мысли, и продолжает шептать прямо в мою шею:

— Искорка, я начинаю задумываться, что именно этого ты и хочешь, раз уже второй раз говоришь мне о близости. Ведь я и слова об этом не сказал. Я лишь говорю о воспитании, для которого мне твоё согласие не нужно, так как это наказание, милая.

Я жмурюсь, ощущая, как внутри меня смешиваются все эмоции. Кажется, я не знаю, куда деться и как бороться с этим одновременно — его прикосновения и слова будто обволакивают меня, не давая ни вдохнуть, ни спокойно подумать.

Стюардесса начала что-то говорить, но её голос сразу перекрыл грубый, властный тембр Рикардо.

— Вышла из салона и закрой шторку, — резко сказал он, на мгновение оторвавшись от моей шеи, чтобы посмотреть на неё.

Стюардесса тут же замолчала и быстро сделала всё, что он сказал, словно боясь его реакции.

А я осталась наедине с мужчиной, от которого схожу с ума во всех смыслах. Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, а внутри всё пылало. Я злилась на него, раздражалась, но в то же время чувствовала странное, почти болезненное желание.

Самолёт набирал скорость, и гул двигателей становился всё громче. Колёса с глухим стуком оторвались от взлётной полосы, и я почувствовала лёгкое подрагивание тела, когда мы начали набирать высоту.

— Рикардо... — хотела попросить его остановиться, но слова застряли в горле, когда он перехватил меня и резко перекинул через колено.

Я вскрикнула и вцепилась в его брюки, пытаясь удержаться, а сердце колотилось так, что казалось, его слышат все вокруг.

Он одним резким движением снял с меня трусики и лосины, которые теперь болтались на щиколотках. Смущение смешалось с непонятным напряжением, которое не давало мне ни дышать спокойно, ни думать о чём-то ещё.

— Ну что ж... начнём, моя милая, — сказал он.
И тут первый удар обрушился на мои ягодицы. Резкая боль вырвала из меня вздох, но он продолжал говорить, будто объясняя причину:

— Это за то, что надумала себе всего и сбежала, не поговорив со мной перед этим.

Внутри меня смешались страх, злость и возбуждение. Я одновременно хотела сопротивляться и не могла пошевелится, чувствуя, как каждая его реплика и движение разжигают бурю эмоций.

Я всхлипываю, прикусывая нижнюю губу, пытаясь сдержать звуки, вырывающиеся из меня. Дыхание сбилось, руки дрожат, когда я пытаюсь хоть как-то сопротивляться.

Он не останавливается и продолжает наносить шлепки своей большой, горячей ладонью. Каждый удар заставляет меня вздрагивать, кожа будто горит от боли и возбуждения одновременно.

— Это за то, что, какого-то чёрта, ты начала плохо питаться и совсем исхудала, — произносит он, почти шепча, но с таким тоном, что я ощущаю власть и контроль в каждой его фразе.

Я чувствую, как кожа на ягодицах жжёт, а внизу... всё становится мокрым и откликается на его тон и прикосновения. Эмоции переплетаются внутри, и я не могу понять, что сильнее: желание сопротивляться или непроизвольная реакция тела.

— Продолжим, — сказал он и ударил с удвоенной силой. Я полу-кричу, полу-стону, тело дрожит от боли и возбуждения одновременно. — Это за твоё плохое поведение, малышка.

Он наносит ещё несколько шлепков, после чего переворачивает меня, ставит на ноги и подхватывает на руки. Моё сердце бешено колотится, дыхание сбилось, а руки бессильно цепляются за его плечи, пытаясь удержаться.

Он встаёт с кресла, чуть проходит дальше и аккуратно кладёт меня на диван. Его руки ложатся на мои колени, раздвигая ноги, открывая себе доступ к моей промежности.

— Ты будешь тихой девочкой, искорка? — шепчет, глядя прямо на меня.

Я краснею и отворачиваюсь, утыкаясь лицом в ткань дивана. Внутри всё пылает.

Я слышу, как он усмехается и наклоняется к моей промежности. Почувствовав его язык, я выгибаюсь дугой, но он кладёт свою большую ладонь мне на низ живота и надавливает, чтобы я снова легла. Руками я хватаюсь за диван, сжимая обивку, пытаясь хоть как-то удержаться.

Он продолжает двигать языком вверх и вниз, а я ощущаю его палец у входа. Медленно он входит, и я хныкаю, закрывая глаза.

Внезапно движения прекращаются. Его палец замирает внутри меня, и, отстранившись, он шепчет:

— Открой глаза, искорка, и смотри на меня, иначе я не продолжу.

С трудом открываю глаза и смотрю на него затуманенным взглядом.

— Хорошая девочка. А теперь скажи, кому ты принадлежишь? — наклоняется обратно к моей промежности, обдавая её дыханием.

— Рикардо... прошу... — я стараюсь держать взгляд и хныкаю.

— Я спросил, кому, Лиана? — рычит, один раз проводя пальцем по клитору.

Я не могу. Это пытка. Он делает это специально, чтобы услышать это слово. Может, стоит перестать сопротивляться хотя бы самой себе? Я ведь люблю его... Да, он многое скрывал, но объяснил, почему, и я... я прощаю его. Сейчас хочу просто отдаться этому моменту.

— Тебе. Я твоя, Рикардо, — выдыхаю. Тут же стону, когда он снова наклоняется и начинает поедать меня, будто был очень голоден. Палец начинает двигаться внутри, к нему присоединяется второй. Я не вытерплю... это слишком сильно.

Он отрывается от клитора, заменяя язык большим пальцем, и продолжает входить в меня. Его шепот заставляет меня дрожать — не знаю, от страха или от предвкушения.

— Готовься, Лиана. Нам лететь два часа, и всё это время в тебе будут либо мои пальцы, либо мой член. Ты кончишь столько раз, что не сможешь ходить. Я доведу тебя до состояния, о существовании которого ты даже не подозревала, — шепчет он, ускоряя движения внутри меня.

Я извиваюсь, становлюсь ещё мокрее от его слов, и слышу, как всё внутри хлюпает.
Господи... румянец покрывает всё моё лицо, дыхание сбито, сердце колотится так быстро, что кажется, вот-вот выскочит из груди.

Рикардо наклоняется ближе к моему лицу и целует меня в уголок губ, шепча:

— Кончи для меня, как хорошая девочка. Давай, милая.

Я ощущаю, как палец на клиторе закружил с новой силой, а движения внутри стали ещё интенсивнее. Тело реагирует на каждое его касание, каждая клеточка будто дрожит от возбуждения и волнения.

Я выгибаюсь, пытаясь сдержать стон, но это почти невозможно. Мои руки сжали обивку дивана, ногти врезаются в ткань, а внутри всё раскалено, словно пылающий огонь. С каждой секундой чувство становится сильнее, и я понимаю, что уже почти не могу контролировать свои реакции.

Замираю на мгновение, и вдруг весь мой организм взрывается — я кричу, дрожу, выгибаюсь. Рикардо удерживает меня на месте, не позволяя отодвинуться, и продолжает двигаться сильнее, быстрее. Всего за пару секунд я кончаю во второй раз. Нет... это невозможно.

Тело дрожит, словно его охватила лихорадка. Дыхание сбилось, легкие будто не успевают принимать воздух. На глаза навернулись слёзы от переизбытка ощущений, и я не могу сдержать всхлипывания. Каждое движение Рикардо внутри меня разрывает на части, а одновременно пробуждает волну невозможного наслаждения.

Он медленно продолжает, а потом аккуратно вынимает пальцы с характерным хлюпаньем. Я ощущаю пустоту и одновременно тоску по следующей волне прикосновений. Он наклоняется и целует меня в губы.

Его язык пробирается в мой рот, нежно щекоча нёбо, заставляя меня слегка вздрагивать. Я чувствую его руки на своей талии, как они крепко держат меня, не позволяя отстраниться. Он поддевает мою футболку и топ, снимая их через голову, и на секунду мы оказываемся разъединёнными.

Я сглатываю и произношу то, чего сама не ожидала:

— Рикардо... можно я... я хочу сделать тебе приятно, — тут же прячу взгляд, а потом добавляю: — Я правда не знаю, как правильно, но... ты ведь покажешь мне?

Смотрю на него, и его глаза, уже тёмные, стали почти чёрными. Он смотрит на меня с невероятным желанием, и, после короткой паузы, кивает.

Да, я никогда этого не делала. До Рикардо я никогда не испытывала ничего подобного. Он для меня первый во всём. Сердце сжимается от волнения и лёгкого страха одновременно.

Мужчина встаёт, снимает брюки с боксерами и рубашку. Я тоже приподнимаюсь с дивана и встаю на колени. Рикардо садится на диван, широко расставляя ноги, подзывая меня к себе. Я становлюсь между его ног, смотря на уже стоящий член, с которого выделяется предэякулят.

Внутри всё дрожит — смесь страха, любопытства и желания. Я ощущаю себя одновременно смущённой и готовой исследовать каждый его жест, каждое движение.

— Возьми за основание ладошкой и обхвати его. Двигай медленно, вверх и вниз, — его голос звучит спокойно, но в этой спокойности чувствуется напряжение. Он следит за каждым моим взглядом, за каждым движением, будто читает меня по губам, по дыханию.

Я осторожно тянусь к нему, сердце колотится так сильно, что я боюсь — он услышит его. Пальцы обхватывают его основание. Он горячий, плотный, и по поверхности красиво проступают вены. Я сглатываю, медленно провожу рукой вверх и вниз.

Едва слышный, сдержанный стон срывается с его губ, и я замираю, ошарашенно поднимая взгляд на него. Господи... его стоны. Они такие низкие, глубокие... это сводит меня с ума, будто заводит сильнее, чем все прикосновения.

— Да... вот так. Умница, — его голос становится чуть хриплым. — Теперь оближи головку. А потом возьми столько, сколько сможешь, в ротик. Главное — никаких зубов, и не спеши. Пусть будет комфортно тебе.

Я закусываю нижнюю губу и киваю. Сама не верю, что делаю это, что вообще решилась. Но желание сильнее страха. Я наклоняюсь ближе, облизываю головку, слизывая капельку предэякулята. Солоноватый вкус неожиданно не вызывает отвращения. Наоборот... это странно приятно, возбуждает, особенно когда я вижу его реакцию — он закрывает глаза и откидывает голову назад, будто на секунду отрывается от реальности.

Собравшись с духом, беру немного его в рот. Я думала, что это будет неприятно, чуждо... но нет. Совсем нет. Мне самой начинает нравиться, я чувствую себя смелее. Я двигаюсь медленно, осторожно, помогая себе рукой. Рикардо стонет гортанно, коротко, одобрительно кивает, и это ещё больше придаёт уверенности.

Я решаюсь на большее — хочу подарить ему ещё больше удовольствия, беру глубже. Но горло тут же сжимается, я начинаю давиться, глаза моментально наполняются слезами.

Рикардо мгновенно реагирует. Будто выходит из сладкого сна, резко оттягивает меня, поднимает к себе на колени. Его взгляд тревожный, серьёзный, с лёгкой тенью вины.

— Всё в порядке? — он хмурится, сжимает моё лицо ладонями, вглядывается в меня. — Я же говорил — не спешить. Главное, чтобы тебе было комфортно.

— Всё в порядке... — я сглатываю, чувствуя, как горло ещё сжимает, но от смущения мои щеки горят ещё сильнее. — Я... я продолжу? — Господи, как же меня смущают эти диалоги... и как же одновременно они меня заводят.

Он тихо усмехается, качает головой.
— Нет. Я не сдержусь, искорка. На сегодня уроков минета хватит. — Его взгляд мягко темнеет, и уголки губ приподнимаются. — Я задам тебе домашнее задание.

Я прыскаю от смеха и утыкаюсь лицом в изгиб его шеи, прячась, будто маленькая девочка. Его запах сводит с ума, кружит голову.

Рикардо прикусывает мою мочку уха, и от этого по телу разливается волна мурашек. Он медленно, лениво, будто смакуя каждую секунду, спускается поцелуями ниже. Шея, ключицы, грудь. Он вбирает сосок в рот, а другой ласкает пальцами, не оставляя без внимания. Я откидываю голову назад, тело само тянется навстречу его губам и рукам.

— Какая отзывчивая... моя девочка, — его голос хриплый, пропитанный желанием. Он отстраняется всего на секунду, чтобы чмокнуть меня в губы, а затем аккуратно приподнимает и наводит головку члена к моему входу.

Я медленно оседаю, ахнув. Боль и наслаждение переплетаются в одно. Господи... всё-таки это только моя вторая близость, и к его размерам нужно привыкнуть. Я цепляюсь за его плечи, пальцы сжимаются, а дыхание становится прерывистым.

— Блядь... искорка... как же ты меня сводишь с ума, — Рикардо выдыхает хрипло, ускоряя темп. Его ладонь опускается вниз и уверенно накрывает мой клитор, выводя меня из равновесия ещё сильнее.

Я хнычу, тихо, жалобно, но в этом звуке больше сладкой агонии, чем боли. Утыкаюсь лицом в его шею, ощущаю тепло и запах его кожи, который сводит с ума. Пальцы судорожно цепляются за его плечи, вцепляюсь в них так сильно, будто боюсь упасть или раствориться в этом безумии.

— Рикардо... — мой голос срывается на стон, я почти шепчу его имя ему прямо в ухо, и сама чувствую, как это заводит его ещё сильнее. Его дыхание становится горячее, тяжелее, и каждое движение внутри меня словно толкает к грани.

Это чувство... Господи, это невозможно описать. Наполненность, плотность, ощущение, что он занимает меня всю — до последней клетки. Я закатываю глаза, тело само извивается навстречу ему, встречая каждый его толчок.

Я сжимаю его сильнее, и в этот момент чувствую, как он подрагивает внутри меня, как будто становится ещё больше, глубже. Его стон — глухой, сдавленный — пробирает до дрожи.

Моя грудь вздымается, дыхание рвётся, я чувствую, как его рука на моём клиторе действует слишком умело, слишком резко, и всё во мне сводится в тугую спираль.

— Искорка... моя девочка... — он рычит сквозь зубы, губами касаясь моей щеки, шеи, словно не в силах остановиться. — Ты сведёшь меня к чёрту раньше времени...

И в этот момент я понимаю: я сама уже балансирую на грани, ещё чуть-чуть — и сорвусь вместе с ним.

— Давай, милая... кончи для меня... ты же хорошая девочка, правда? — его голос хриплый, низкий, будто обжигает меня изнутри. В тот же миг он сильнее надавливает на мой клитор, а сам входит глубже, грубее, полностью заполняя меня.

И я распадаюсь.

Крик срывается с губ, дикий, сдавленный, и я не могу его удержать. Тело выгибается дугой, пальцы вцепляются в его плечи, царапая до боли, а губы находят его шею и я кусаю её, не соображая ничего от накрывшей волны.

Это слишком... слишком много. Сильнее, чем всё, что я когда-либо знала. Это даже не просто оргазм — это что-то звериное, первобытное, словно я теряю контроль над собой и остаюсь только ощущениями. Я дрожу всем телом, бёдра сами подаются навстречу ему, даже когда мне кажется, что я больше не выдержу.

Хнычу, задыхаюсь, слёзы проступают на глазах от переполняющего блаженства. А он не останавливается — продолжает входить, несмотря на то, что мои сжатые до предела стенки жадно обхватывают его. Каждое движение доводит меня до грани снова и снова, и я чувствую, как схожу с ума.

— Вот так... вот так, искорка... — его стон низкий, сорванный. Он обхватывает мою талию, будто боится отпустить, и делает ещё несколько глубоких, резких толчков.

Его тело напрягается, мышцы становятся каменными. Он замирает во мне, прижимая к себе сильнее, и срывается сам. Его стон — хриплый, глухой, почти рычащий — звучит прямо у моего уха, пробирая до дрожи.

Я чувствую, как он кончает в меня, горячими, глубокими толчками, и это ощущение окончательно добивает меня. Я сжимаю его изнутри, словно не желая отпускать, и падаю на него, вся дрожащая, обессиленная, но до безумия счастливая.

Мы ещё какое-то время остаёмся так — переплетённые, прижатые друг к другу, тяжело дышащие. Его губы касаются моей щеки, шепчут что-то невнятное, а моё сердце всё ещё колотится так, будто вот-вот выпрыгнет наружу.

Его пальцы лениво скользят по моей спине, будто рисуют там какие-то замысловатые узоры. От прикосновений мурашки бегут по коже, и я невольно замираю, наслаждаясь этой неожиданной нежностью. Сердце ещё не успокоилось, дыхание рваное, но всё же я нахожу силы чуть отстраниться от его груди, чтобы взглянуть в его глаза.

И я замираю.

В его взгляде нет привычной суровости или властного холода, наоборот — там столько тепла, нежности и какой-то тихой, сдержанной любви, что у меня сжимается горло. Никогда раньше никто не смотрел на меня так.

— Я надеюсь, мы уже скоро пойдём на посадку... потому что ещё один оргазм я точно не выдержу, — пробормотала я, тут же пряча лицо в его шею, чтобы скрыть своё смущение.

Он смеётся низко и тепло, словно моя реакция для него самое дорогое зрелище, и целует меня в макушку.

— Да, должны скоро приземлиться, — отвечает спокойно, но я ощущаю, как его губы растягиваются в усмешке. — Но ты не забыла, какую ночь должна мне, искорка? — его голос чуть ниже обычного, игривый, и я чувствую, как он берёт прядь моих волос, накручивает её на палец и играет с ней, словно дразня.

Я моргаю, смущённо сглатываю и осторожно спрашиваю:
— Какую... ночь?

— Помнишь, когда ты не смогла продержаться и пяти минут и кончила? — шепчет он мне в ухо, а от его дыхания меня пробивает дрожь.

— Рикардо... — тихо выдыхаю я, чувствуя, как пылаю вся до кончиков ушей.

— Тогда ты проиграла, — он усмехается, его глаза становятся ещё темнее. — И моё желание было привязать тебя к кровати... и целую ночь делать всё, что я захочу. Мы так и не воплотили это в реальность. — Его голос становится опасно хриплым, от одного тембра у меня перехватывает дыхание. — Так что совсем скоро я собираюсь это исправить. Как тебе идея, если наша брачная ночь будет такой?

Я вскидываю на него глаза, чувствуя, как лицо горит ещё сильнее.
— Ну всё... хватит, — бормочу я, отворачиваясь, потому что моё отражение в его глазах сейчас точно напоминает ярко-красный помидор.

Он смеётся — искренне, звонко, с тем самым тёплым оттенком, который я так редко слышу от него, — и целует меня в щёку. Затем аккуратно поднимает, легко сажая на диван, будто я совсем невесомая.

Сам же быстро натягивает боксеры, брюки и рубашку, застёгивая пару верхних пуговиц наспех.
— Посиди здесь, милая, — произносит он, и я почти уверена, что в его голосе всё ещё слышится довольная усмешка. — Я сейчас схожу за влажными салфетками.

Я послушно киваю, чувствуя, что ни сил, ни возможности даже пошевелиться у меня просто нет.

Он уходит всего на минуту, и я ловлю себя на мысли, что моё тело до сих пор будто гудит от недавнего — каждая клеточка отзывается на его прикосновения. Когда он возвращается, в руках у него пачка салфеток. С аккуратностью он начинает вытирать меня, и в этом движении есть что-то до неприличия интимное.

— Всё, готово, — говорит почти ласково. После помогает мне одеться — да, именно помогает, потому что, стоит мне попытаться встать на ноги, они предательски дрожат, не слушаются, и я едва удерживаюсь.

Он, разумеется, замечает это и усмехается так, что у меня в груди загорается ещё больший огонь. Его взгляд говорит больше, чем любые слова: он чертовски доволен моим состоянием.

Голос пилота раздаётся в динамиках ровным, слегка усталым тоном:
— Уважаемые пассажиры, мы идём на посадку. Пожалуйста, пристегните ремни безопасности.

Рикардо бережно усаживает меня в кресло, словно я сделана из хрусталя. Его пальцы быстро и уверенно защёлкивают ремень, а затем он сам опускается на сиденье рядом. Я замечаю, что он, как обычно, контролирует всё: даже когда пристёгивает меня, взгляд у него цепкий, сосредоточенный, будто он заранее готов к любым неожиданностям.

Самолёт мягко трясёт, и я на секунду закрываю глаза, вдыхая запах его парфюма и кожи. Мне всё ещё кажется, что тело гудит от недавней близости, а теперь нас отрывает от неба и возвращает на твёрдую землю.

Посадка проходит безупречно, и вскоре мы покидаем борт. В лицо сразу ударяет прохладный воздух — резкий контраст после душного салона. Я поёживаюсь, обхватываю себя руками и оглядываюсь. На лётном поле, чуть в стороне, стоят две чёрные машины: одна для нас, вторая — для охраны.

Не успеваю я сделать и нескольких шагов, как один из охранников почти бегом направляется к Рикардо. Его лицо напряжено, в глазах тревога. Он что-то быстро, сбивчиво говорит, почти шёпотом, но в этих словах есть острота, как у ножа.

Я не слышу. Ветер слишком сильно рвёт звук, а я уже подошла к нашей машине. Только замечаю, как резко меняется выражение лица Рикардо — из спокойного и собранного оно становится каменным. На секунду мне даже кажется, что он сжал челюсти так, что по скулам прошла резкая линия.

Через мгновение он идёт ко мне быстрым шагом, открывает дверцу и, почти не глядя, помогает сесть. Его движения резкие, отрывистые — будто он держит себя в руках из последних сил.

Я сажусь, и дверь захлопывается с гулким звуком. Рикардо обходит машину и садится за руль. В салоне сразу становится тесно от его напряжённой ауры, словно воздух густеет.

Я нахмуриваюсь, тревожно глядя на него:
— Что случилось?

Его руки крепко сжимают руль, костяшки пальцев белеют. Он не сразу отвечает, будто подбирает слова, но в его глазах уже нет ни нежности, ни спокойствия — только ледяной контроль и злость, спрятанная под маской.

— Клэр сбежала, — произносит он наконец, низко и хрипло, так, что у меня по коже пробегает холодок.

Вот и девятнадцатая глава!
Ставьте звёзды, пишите комментарии — для меня это очень важно и приятно.

А в моём телеграм-канале Sofi_Belotti вы найдёте спойлеры, опросы и узнаете, как я представляю главных героев.

С любовью,
ваша Sofi Belotti.