Глава 12. Иной фронт
Их хрупкое рабочее перемирие длилось почти две недели. Динара уже привыкла к ритму дней в кабинете, к его скупым вопросам на татарском, к ощущению, что за строгой маской начальника скрывается что-то ещё. Но она и представить не могла, насколько хрупкой была эта грань.
Однажды ближе к вечеру его телефон издал не обычный звонок, а короткий, тревожный вибро-сигнал. Турбо взглянул на экран, и его лицо мгновенно преобразилось. Исчезла деловая сосредоточенность, взгляд стал острым, как лезвие. Это был взгляд Турбо из «Снежинки».
— Собирайся, — отрывисто бросил он ей, уже снимая пиджак и накидывая тёмную ветровку, которая висела на спинке кресла. — Быстро.
— Что случилось? Куда? — испуганно спросила Динара.
— Соравым булмас. Вакыт юк. (Вопросов не будет. Времени нет), — его тон не допускал возражений. Он открыл нижний ящик стола, достал оттуда тяжёлый тактический фонарь и сунул его в карман. — Ты должна быть рядом со мной. Это не обсуждается.
Сердце Дины ушло в пятки. Она машинально накинула куртку, её пальцы дрожали, застёгивая молнию. Он вышел из кабинета быстрым, решительным шагом, и ей пришлось почти бежать, чтобы поспеть за ним. Секретарша смотрела им вслед с округлившимися от страха глазами.
Он вёл её не к лифту, а к чёрному ходу, к той самой «девятке». Водитель уже сидел за рулём, мотор был заведён.
— На склад, — скомандовал Турбо, садясь на заднее сиденье и грубо пристёгивая Динару ремнём, как ребёнка.
Машина рванула с места. Он сидел рядом, молчаливый и напряжённый, глядя в окно. Его правая рука лежала на колене, сжатая в кулак. Динара видела, как напряжены его мышцы, и понимала — происходит что-то серьёзное. Что-то из того мира, о котором она так старалась забыть.
Они приехали на заброшенный заводской склад на окраине. У ворот стояли несколько мужиков в спортивных костюмах. Увидев машину, они кивнули Турбо.
— Сиди в машине, — приказал он, выходя. — Что бы ты ни видела и ни слышала, не выходи. Ишеттегезме? (Поняла?)
Она кивнула, не в силах вымолвить слова. Он захлопнул дверь, и несколько его людей окружили его, что-то быстро докладывая. Динара видела их лица — жёсткие, озабоченные. Видела, как они беспрекословно слушаются Турбо, и в её сознании окончательно рухнула стена между «Валерием Николаевичем» и «Турбо». Это был один человек. И сейчас главным в нём был главарь группировки.
Через несколько минут из-за угла склада появилась другая группа. Впереди шёл рослый детина с перекошенным от злости лицом. За ним вели человека с мешком на голове, в разорванной одежде. Динара сглотнула комок в горле. Она видела подобное только в фильмах.
Начался разговор. Сначала тихий, потом голоса стали громче. Турбо стоял неподвижно, слушая рослого мужчину. Потом он что-то сказал, коротко и отрывисто. Его люди сделали шаг вперёд. Воздух наэлектризовало.
И тут произошло то, чего Динара боялась больше всего. Рослый мужик, явно главарь другой группировки, резко повернулся и ткнул пальцем в сторону машины.
— А это что за шлюха у тебя в кресле, Турбо? Новый талант привёз на смотрины?
Взгляд Турбо стал смертельным. Он не посмотрел на Динару, но его голос прозвучал так, что мурашки побежали по коже даже у его собственных ребят.
— Аның исеме Динара. Бер тавышын да ишетсәгез, сезнең телләрегезне кисеп алырмын. (Её зовут Динара. Если вы услышите хотя бы один её звук, я вырежу ваши языки.)
Он сделал шаг вперёд, и его фигура вдруг показалась огромной.
— Или ты думаешь, я зря привёз её сюда? Чтобы она увидела, как ты мне дерзишь? Решай вопрос. Сейчас.
Наступила мёртвая тишина. Рослый мужик понял, что перешёл черту. Он буркнул что-то невнятное, и разговор пошёл в другом русле. Через десять минут всё было кончено. Человека с мешком на голове отпустили, группы разошлись.
Турбо вернулся к машине, сел на своё место. От него исходил запах холодного ветра и невысказанной ярости. Он молчал всю дорогу.
Когда они вернулись к офису, уже стемнело. Он проводил её до её подъезда на «Доме быта». Перед тем как выйти, Динара нашла в себе силы спросить, глядя на свои колени:
— Зачем? Зачем ты взял меня с собой?
Он повернулся к ней. В полумраке салона его лицо было усталым и суровым.
— Дөнья бу икәнен күрсәтергә кирәк иде. (Нужно было показать тебе, каков этот мир.) Не тот, что за стёклами моего кабинета. А настоящий. Син минем ягымда яшисең. Бу — хакыйкать. (Ты живёшь на моей территории. Это — правда.)
Он открыл ей дверь.
— Хәзер син беләсең. (Теперь ты знаешь.)
Она вышла и побрела к подъезду, не оборачиваясь. Да, теперь она знала. Знакомство состоялось. Полное и окончательное. Она увидела не только его силу, но и ту цену, которую он за неё платил. И ту опасность, в которой теперь находилась она сама. Его защита была реальной, но и его мир был смертельно опасным. И выхода из него у неё не было.