Глава 20. Поцелуй в лоб
Слова бабушки повисли в деревенской тишине, наполненной лишь треском поленьев в печи да стрекотом сверчков за окном. «Ул синең кадерле хазинаң... (Она твоя драгоценная находка...)»
Турбо стоял на пороге, и тяжесть этих слов, смешанная с простым, ясным взглядом Дины, обрушилась на него. Это было не пророчество, а констатация факта, который он давно чувствовал, но боялся признать.
Он медленно подошёл к ней. Она не отводила глаз, её лицо было серьёзным и немного испуганным. Бабушка тихо удалилась на кухню, оставив их одних в свете керосиновой лампы.
— Ул... бабайым әйткәннәре... (То, что бабушка сказала...) — начала Динара, но он мягко прервал её, поднеся палец к её губам.
— Сүзләр кирәкми. (Слова не нужны.)
Он смотрел на неё, на эту девушку, которая ворвалась в его жизнь со шёпотом на забытом языке и стала в ней самым ярким и самым уязвимым местом. Она видела его главарём, бизнесменом, сломленным человеком и тем мальчиком из прошлого. И не убежала.
Он медленно, почти с благоговением, наклонился. Его дыхание коснулось её кожи. Динара замерла, ожидая поцелуя в губы, чувствуя, как бешено стучит сердце.
Но его губы коснулись не её губ. Они мягко, тепло и надолго прижались ко лбу.
Это был не страстный поцелуй влюблённого. Это было нечто большее. Это было благословение. Признание. Клятва. В этом прикосновении была вся обещанная им защита, вся непростая нежность, которую он не умел выражать словами, и ответ на бабушкино предсказание. «Я буду беречь тебя. Ты — моё».
Динара закрыла глаза. По её щекам беззвучно потекли слёзы. Но это были слёзы облегчения, снятия колоссального напряжения. В этом простом жесте она почувствовала больше уверенности и преданности, чем в тысячах клятв.
Когда он выпрямился, его рука осталась на её щеке, большим пальцем стирая слезу.
— Куркыма, (Не бойся) — прошептал он. — Без бергә. (Мы вместе.)
Она кивнула, не в силах вымолвить и слова. Она прижалась щекой к его ладони, и этого было достаточно.
Они просидели так ещё долго, в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием огня. Стена, которую он так отчаянно пытался выстроить, рухнула окончательно. Не из-за страсти, а из-за этого простого, целомудренного прикосновения. Поцелуй в лоб оказался сильнее любого поцелуя в губы. Он стёр все границы, все условности, все страхи.
Они не говорили о будущем, о крови и слезах, которые предрекала бабушка. Они просто были. Здесь и сейчас. Мужчина и женщина, нашедшие друг друга в хаосе жизни. Их путь только начинался, и он обещал быть трудным. Но теперь у них был точный ориентир — тепло этого поцелуя на лбу, который стал их молчаливым обетом. Обетом быть вместе, несмотря ни на что.