Глава 22. Баба Катя
Прошло три дня. Три дня мучительной тишины. Динара не выходила из комнаты, как он и велел. Она пыталась заниматься делами, читать, но мысли возвращались к одному: где он? Что с ним? Каждая ночь была кошмаром, в котором она видела его глаза, полные боли.
На четвертый день терпение лопнуло. Страх за него пересилил страх ослушаться. Она достала телефон — старую, простую модель, которую он дал ей для связи. Набрала его номер. Руки дрожали.
Трубку взяли не сразу. И когда на том конце наконец послышалось дыхание, ее сердце заколотилось.
— Алло? — его голос был хриплым, уставшим до предела.
— Это я... — прошептала Динара, сжимая трубку так, что пальцы побелели. — Син турында куркамы. (Я боюсь за тебя.)
На том конце повисла тишина. Она слышала его тяжелое дыхание.
— Мин яхшы. (Я в порядке.) — ответил он, но она почувствовала ложь. Он не в порядке.
— Минем өенә кил. (Поезжай ко мне домой.) — выдохнула она, нарушая все его запреты. — Зинһар. Бик куркамы. (Пожалуйста. Мне очень страшно.)
— Динара... — в его голосе прозвучало предупреждение. — Бу куркынычлы. (Это опасно.)
— Ә баба Катя? (А баба Катя?) — вдруг спросила она, и сама удивилась своей догадке, которая зрела все эти дни. Слишком много странного было в поведении старушки. Слишком много она знала. Слишком спокойно принимала все происходящее. — Ул үзен күрсәткәнчә түгел... (Она не та, за кого себя выдает...)
Тишина в трубке стала гулкой. Она чувствовала, как он замер.
— Нәрсәгә? (Почему?) — его голос стал собранным, острым, каким бывал в моменты опасности.
— Ул барысын белергә кебек... (Она все знает, как будто...) — Динара искала слова. — ...кебек кешеләрне күзәтүче. (...как человек, который за всеми наблюдает.) Она вспомнила пронзительный, слишком умный взгляд бабушки Кати, ее странные вопросы. — Ул минем турында сорашты. Сезнең турыда да. (Она расспрашивала обо мне. И о тебе.)
— Ул кайда? (Где она сейчас?) — быстро спросил Турбо.
— Үз бүлмәсендә. (У себя в комнате.)
— Синең бүлмәгә барыгыз. Ишегегезне биктерегез. (Иди в свою комнату. Запри дверь.) — его голос стал жестким, командным. — Мин... мин киләмен. (Я... я еду.)
Он бросил трубку.
Динара, с трясущимися коленями, вышла в коридор. Из-за двери бабы Кати доносился ровный, монотонный голос. Она не просто сидела там — она с кем-то разговаривала по телефону. И говорила не на бытовые темы.
— ...да, я понимаю. Нет, пока ничего. Девушка сидит дома. Ждет... Да, он появился, но ненадолго. Контроль сохраняется...
Динара застыла, как вкопанная. Какие такие «контроль», «появился»? О ком это она?
В этот момент голос бабы Кати стих, и Динара услышала шаги, приближающиеся к двери. В панике она рванула в свою комнату, щелкнула замком и прислонилась к двери, слушая, как старушка вышла в коридор и направилась на кухню. Ее шаги были твердыми, уверенными, не по-старушечьи.
Сердце Дины бешено колотилось. Она была права. Баба Катя — не простая старушка-арендодательница. Она была «наблюдателем». Но чьим?
Через двадцать минут, показавшихся вечностью, под окном резко затормозила машина. Динара выглянула в занавешенное окно и увидела знакомую «девятку». Из нее вышел Турбо. Он был один. Его лицо в свете фонаря было напряженным и опасным. Он не просто приехал к ней. Он приехал на разведку.
Он посмотрел на ее окно, поймал ее взгляд и коротко кивнул. Его рука была засунута за поясницу, где угадывался контур оружия.
Баба Катя из-за ее спины оказалась не спасением, а новой угрозой. И теперь он шел на эту угрозу. Ради нее.