Сердце Молнии

Секундная стрелка на часах еле ползла, раздражая своей медлительностью. Как будто часы в кабинете Дэша нарочно изводили Оина.

Хмурый взгляд парня упал на книжный шкаф, затем на полку с выставленными на ней артефактами: глиняными поделками от близняшек в виде земляных червей, самым первым изобретением Несс – двухуровневой рогаткой, и кубком, что смастерила Дэйзи из вилки и сахарницы, в честь победы команды "Молниеносных". Затем он снова глянул на Рэйну.

Они пребывали в молчании, стоя по разные стороны кабинета, как чужие. Последний час Рэйна упорно игнорировала Оина, закрывшись от него всеми ментальными щитами – изнутри и снаружи. Внешний щит был невидим до тех пор, пока Оин не приблизился к нему – две попытки, нарушить установившийся нейтралитет, вызвали из щита раздраженные молнии, ударившие в паркет, на котором теперь красовалась пара прожженных пятен. После этого призрачно-нефритовая стена вокруг Рэйны больше не угасала, то и дело переливаясь беспокойными энергетическими волнами. Рэйна слишком быстро овладела своим даром, хотя всего день, как пробудился.

Наверное ждала этого всю свою жизнь, подумал Оин. Вот только, этого ли? О чем она на самом деле мечтала, изучая сложные родовые техники своего ишиёсо и тренируясь не покладая рук? О минуте, когда, наконец, овладеет своим даром или, все же, о предназначенном судьбой человеке, что поможет ей раскрыть его? О ком-то, понимающем её без слов, знающем, как разрушить возведенную ею вокруг себя стену. О том, кто был бы ей ровней. Кто не таил бы в своей груди сердце её брата...

Оин поежился при мысли о том, что в нем стучит чужое сердце. Теперь оно ощущалось, как нечто инородное. Не сложно было догадаться, когда это сердце попало к нему – после того рокового столкновения с агмару в доме Ами, когда он не оставил этот свет лишь по счастливому стечению обстоятельств.

Что он мог сделать, чтобы исправить ошибку истинной связи, что заставляла так страдать ту, которой он теперь принадлежал? Разве что умереть год назад...

– Прекрати, – слабо шепнула Рэйна.

– Тебя никто не заставляет подслушивать мои чувства.

– Они сами одолевают меня.

– Уж прости, что не владею фокусами вроде твоего щита бесчувствия, – Оин махнул на призрачную стену вокруг неё.

Рэйна фыркнула, скрестила руки на груди и продолжила сверлить взглядом окно. Она была уверена, что способна выстроить прочную защиту, но ей, видать, недоставало практики, чтобы полностью отгородиться от болезненных терзаний Оина, которые бились о стену её спокойствия штормовым кораблем.

– Убери его, – снова завелся Оин.

– Вот ещё.

– Рэйна, прошу... – ещё совсем недавно он не поверил бы, что будет вести подобные разговоры, но теперь всё, связанное с ней, было слишком важным для него: – Это какая-то пытка пребывать в неведении твоих мыслей и чувствовать, как за этой клятой стеной кипит целая буря! – он устал стоять на одном месте, но магическая стена вокруг девушки тут же просигналила, что подходит не стоит. – Если собираешься порвать нашу связь, я хочу услышать это от тебя, а не от пустой оболочки, обернутой в клятые магические щиты!

– Как ты можешь...

– Разве я не прав? Иначе, к чему все эти баррикады? Или ты снова хочешь попытаться вырезать мне сердце, и боишься, как бы я не заподозрил неладное?

– Думаешь, об этом я размышляю?!

Рэйна сорвала защиту и Оина ударило мощной волной чувств, которые она так упорно прятала от него. Он будто ледяного воздуха глотнул, сотканного из её страха перед неизвестным будущим и невыносимой скорби по брату. Но среди всего рвущего душу отчаяния не было ни капли ненависти к нему самому.

– Достаточно? – Рэйна вернула внутреннюю защиту, чтобы Оин мог восстановить дыхание. Без способности выстраивать щиты, он был слишком уязвим, перед её переживаниями. – Сочувствую, если ты уже пожалел о содеянном, но ты должен понимать, Оин, что теперь мы связаны. И это – навсегда! Истинная связь не ошибается, чтобы ты там не думал. Она объединяет родственные души. Сердца лишь инструмент для нее. Так уж вышло, что доступен он только горным кланам.

– Дурная, – произнес Оин с облегчением. – Я переживал, ты не захочешь меня больше видеть...

Рэйна насовсем убрала внешний барьер. Возможно, воздвигать столь серьезную защиту, было не самой лучшей затеей.

Дверь кабинета тихо скрипнула.

Войдя, Дэш сперва осмотрел щепки, что торчали на месте выломанного замка, затем глянул на ожидающих внутри девушку и племянника.

Увидев его пронизанный смирением и пониманием взгляд, у Оина больше не осталось сомнений, что Дэш знал обо всем с самого начала.

– Поговорим? – предложил мужчина.

Оину хотелось сперва врезать ему, но он уговорил себя быть более дипломатичным.

По пунктам разбирать всю ситуацию смысла не было – многое уже прояснилось. Он был уверен в причастности дяди к тому, что в его груди билось чужое сердце. Значит, тому стало известно о Нефритах, ещё до того, как завертелась вся история с Рэйной. По той же причине её браслет с подвеской-маячком оказался спрятан. Чтобы она не обнаружила артефакт раньше времени – до того, как проснется истинная связь. Иначе Рэйна попусту вырезала бы сердце прямо из груди Оина.

Отсюда назревал другой, более серьезный вопрос, как артефакт попал к его дяде?

– Несс в курсе о том, что Сердце Молнии у меня? – спросил Оин. Надо было с чего-то начать.

– Об этом никто не знает, – Дэш стоял у окна, дымя припасенной самокруткой. Оин не видел его курящим с похорон своей матери.

– Значит, ты всё-таки был в Мунране, когда я лежал присмерти, раз сердце оказалось у меня? – спросил он. Дэш кивнул. – Но почему я ничего не знал об этом? Зачем скрывал? Думал, я не пойму, что ты украл артефакт, чтобы исцелить меня?

– Ты же знаешь, я не крал его.

– Значит, мой отец украл его для меня?

– Не для тебя.

Рэйна притихла, пребывая в замешательстве, как и Оин.

– Я знал, что брату пришел заказ – выкрасть главный артефакт Нефритов, – продолжил Дэш. – Я имел привычку следить за его делами на случай, если он ввяжется в слишком рискованную авантюру. – И за мной, – догадался Оин. – Поэтому сразу обратился к древним манускриптам, чтобы разузнать всё о Сердце Молнии. Меня толкнул на это чисто научный интерес, а не намерения мешать брату. Тогда я и узнал, что артефакт этот достаточно могущественный, обладающий не только защитными, но и редкими целебными свойствами. На этом я оставил свой интерес к нему. Ровно до той ночи, когда артефакт был украден из усыпальницы Нефритов. – Дэш вздохнул, отложил дотлевшую самокрутки и взялся за новую: – Так уж вышло, что событие это совпало с твоей поездкой в Мунран. Когда мне сообщили, что ты лежишь при смерти, я понял, что действовать нужно быстро, и решил выкупить Сердце Молнии у твоего отца.

– Если всё было так просто, ты бы не тянул с этой историей, верно? – догадался Оин. До Рэйны докатилась горечь его предчувствия. – Что с моим отцом?

Дэш затянулся табаком последний раз и затушил самокрутку:

– Он мертв.

– Мертв? – эхом отозвался Оин, и слова эти повисли в воздухе смешанные с серым облаком табачного дыма.

– Я перехватил его до момента, как свершилась сделка, и попытался перебить цену, но он не согласился.

– Отец знал, для чего тебе понадобился артефакт? Ты сказал ему? Сказал, что я ранен?

– Сказал, – Дэш поморщился, как будто этот разговор вызывал у него желчь, – поэтому он и отказал мне. Обида моего брата на твою мать оказалась настолько сильна, что даже собственного сына он был готов оставить в дар смерти. Всё лишь бы наказать её. И мне ничего не оставалось, как забрать артефакт силой.

– Что ты сделал...

– Я убил его, Оин.

Дэш закончил свою исповедь с мыслями, что лучше бы он до конца жизни нес этот груз, чем видел опустошенный взгляд Оина, так похожий на взгляд его матери.

– Я поклялся на её могиле, что буду защищать тебя, – добавил он, будто в оправдание к немому вопросу, застывшему между ними.

Мертв...

Отец мертв. Дэш убил его.

Оин должен был испытать отчаяние, желание отомстить, или хотя бы закричать на него – сделать хоть что-то. А в голове разверзлась такая пустота, что даже гневу не за что было зацепиться. Куда вдруг подевалась вся его злость? Была ли она у него?

Он глянул на Рэйну – та опасливо покосилась в ответ.

– Прекрати, – попросил он, – ты не излечишь меня своим состраданием.

– Я ничего не делаю, – заверила она, всё так же опасаясь убирать внутренний щит, чтобы не подлить ещё больше огня в его переживания.

Оин чувствовал, что не сможет смириться с этим. Не со смертью отца и даже не с причастностью к этому родного дяди. А с собственным безразличием. Как он мог простить себе это? Неужели он даже не найдет в себе сил врезать Дэшу? Кулак его сжался... но тут же ослаб. Возможно, то, что он пытался осознать, было столь ужасно, что напрочь выбило его из колеи.

Он подумал, что было бы, если в самом начале, когда он сам пришел к Дэшу рассказать о Рэйне, если бы тогда он по неосторожности не проговорился ему о том, что видит сияние её глаз? Если бы Дэш не понял бы, что между ними возникла слабая ещё, но связь – что бы он сделал? Как бы он поступил с Рэйной, если его желание защитить ребенка возлюбленной пересилило даже любовь к брату?

– Прежде, чем соберешься меня линчевать, – снова заговорил Дэш, – есть ещё кое-что важное, – он глянул на Рэйну. Оин неосознанно встал закрыл её собой от него. Дэш заметил это, но не заострил внимание: – Я узнал, кто был заказчиком моего брата. Им оказался глава Темных Сиенитов.

– Что за вздор, – не поверила Рэйна, отводя рукой Оина, чтобы лучше видеть Дэша, – зачем Фиелу платить за кражу артефакта, а потом отправлять меня на его поиски? Это же глупо.

– Потому что он был уверен, что ты его не найдешь, – выдал Оин, быстро складывая дважды два: – Ты ведь догадался подбросить муляж артефакта к трупу моего отца? – поинтересовался он у Дэша.

Мужчина коротко кивнул.

– Тогда всё ясно. Наверняка клятый Сиенит сразу избавился от найденного "сердца", думая, что оно подлинное, – Оин сдвинулся с места, сделал несколько беспокойных шагов по кабинету.

– Зачем ему это? – всполошилась Рэйна.

– Затем, что Фиел не мог насильно затащить тебя под венец, – пояснил Оин, сильно раздражаясь от этих мыслей, – поэтому предложил тебе ту сделку, зная, что ты не угомонишься в попытках вернуть сердце брата. Он дал тебе время на поиски, а сам остался выжидать, когда ты отчаешься и вернешься домой. Тогда он смог бы, наконец, сделать тебя своей. И стать главой сразу двух кланов. Только он не предполагал, что ты действительно найдешь артефакт.

Рэйне не верилось, что в Фиел мог рискнуть безопасностью всех горных кланов ради своих амбиций. Но тут снова заговорил Дэш:

– Оин прав, – сказал он, – но не во всём. – Дэш вытащил из дорожной сумки кипу старых документов и кинул на стол перед ними: – Фиел действительно планирует возглавить кланы. Но не только Сиенитов и Нефритов. Он хочет объединить под собой все три горных общины, чтобы единолично править ими.

Рэйна ошарашенно потянулась к пожелтевшим листам, украшенным знакомыми гербовыми печатями.

– Когда Оин пришел ко мне, – продолжал Дэш, – и впервые рассказал о твоем появлении, он упомянул, что видел, как сияют твои глаза. Тогда я сразу всё понял. Но решил дать вам время самим обо всем узнать, а сам уехал, чтобы найти больше информации об истинной связи, но в процессе обнаружил кое-что более интересное.

– Ничего не понимаю, – Оин, без интереса перебирал листы с датами и странными пометками.

– Это свидетельства обо всех, кто пробудил спящее ишиёсо, в каждом из горных кланов, – пояснила Рэйна. – Вот, смотри: в моем клане пробуждаются Молнии, – она указала на имена с зелеными пометками. – У Сиенитов пробуждаются Нефелины, – такие были отмечены черным. А рядом серые: – это Бури у Осмийских Ветров.

– И что с того?

– Да ты взгляни – за последний век у моего клана пробудились всего семь Молний. Бурь – вдвое меньше! А у Сиенитов, – она начала считать, но имен было слишком много, – Нефелины идут через одного – в каждом поколении! Как такое возможно?

Она вопросительно взглянула на Дэша. Тот в ответ подсунул ей ещё один документ, где в стройных колонках записей прослеживалась четкая тенденция мужчин из главенствующей ветви Сиенитов заключать исключительно межклановые союзы.

– Как я понимаю, спящий дар детям-мару в горных клаах передается исключительно от отцов?

Рэйна рассеянно кивнула, продолжая шуршать документами.

Браки между кланами были приемлемой практикой, но не в таких количествах... И никто не следил за этим! А теперь получалось, что Сиениты, как муравьи расползались по семейным древам двух других общин, подавляя их своей наследственностью.

Оин видеть не мог Дэша, но к расследованию, которое он провел, отнесся серьезно:

– Тебе нельзя возвращаться домой, Рэйна, – заявил он. – Ты была права, Фиел не посмотрит на то, что ты Молния. Вернешься, и твой клан станет придатком Сиенитов. А спустя полвека-век Молнии совсем перестанут появляться.

***

Оин без разбора кидал вещи в походную сумку. В основном это был всякий расходный материал для заклинаний и эликсиров, ещё заготовки для защитных амулетов да пара рубашек.

Дэш предложил им единственный разумный план – скрыться на какое-то время, пока не станет ясно, как дальше бороться с Фиелом. Он пообещал списать со счетов долг племянника, а сверху выплатить заработок за наемный труд. Они не стали отказываться.

Оин был только рад убраться подальше из этого дома и от убийцы своего отца, хотя ненависть к последнему так и не явила себя. Возможно осознание трагедии наступит позже, думал он, когда уляжется проблема с Фиелом. А пока голова была занята совсем другим.

– Как насчет Гелеи? – спросил он у Рэйны, когда та спустилась в приемную, полностью готовая к отъезду.

– Это же Аирская колония. Хочешь, чтобы нас там вздернули на виселице за магию?

– Говорят, там красивые горы.

– Горы, так горы, – быстро согласилась она.

Как стремительно всё менялось. Ещё недавно они ненавидели друг друга, а теперь вместе собирались бежать в неизвестность.

Наблюдая, как Рэйна собирается, набрасывает поверх рубашки тунику, и крепит к поясу меч, Оин мог думать лишь о том, как хочет поскорее оказаться в безопасном месте, где никто не помешает ему избавить её от всех этих завязок и ремешков.

Рэйна же пребывала в глубокой задумчивости. Она была настроена решительно, пока её не начали настигать тяжелые мысли.

Как быть с духом Красного пепла? Если Фиел прекратит сдерживать его, всё Тригорье окажется в огне. Пойдет ли он на это? Подвергнет ли судьбу всех горных кланов такой опасности? Если это произойдет, Рэйна никогда не простит себе этого. Нет, она этого не переживет... Как и смерть Оина.

Она замерла на мгновение. О возвращении в клан можно было забыть. Фиелу нужна только она. А Оин – нет... Сомнений, что глава Сиенитов убьет его, как только доберется до них, не оставалось.

Рэйна ведь знала, чувствовала, что этим все и обернется. Была бы она более благоразумной, то не поддалась на слабость сделать Оина своим. Получалось, что она собственными руками подвергла его опасности...

Ей стало тяжело дышать. Внутренний барьер, сдерживающий эмоции, спал и все они тут же отрикошетили в стоящего рядом парня. Но тот, как оказалось, намного лучше справлялся с их наплывом, чем когда они прятались за щитом.

– Эй, Нефритовая, – Оин развернул её к себе, приложил ладонь к щеке, – тебе лучше успокоиться, если не хочешь, чтобы мое сердце не вышло из строя раньше времени.

Она понимающе закивала и собралась. Скоро они уедут в спокойное место и придумают, как обезопасить Тригорье от Сиенитов. А пока нужно держаться.

Внезапный шум в коридоре заставил её вздрогнуть.

– Это Несс, – успокоил Оин. – Я отправил ей весть, чтобы пришла проститься.

Оин обернулся, но вместо подруги застал на пороге приемной незнакомого высокого мужчину. Все пространство комнаты съежилось под его тяжелым непроглядно-черным взглядом, которым он впился в Рэйну. Та ахнула и потянулась к мечу.

– Фиел...

Оин не успел закрыть её собой, как все вокруг потонуло в черной обжигающей вспышке...