18. Ваня
24 декабря
Я пришел домой и сразу залез под горячий душ, чтобы немного оттаять. За двенадцать часов работы холод проник внутрь моих костей, и я смог согреться только минут через двадцать.
Вытершись полотенцем, я проверил телефон. Потом оделся и проверил его еще раз. Разогрел ужин и достал из холодильника пиво. После чего проверил телефон. Включил альбом Blondie «Parallel lines». Я ел, потягивал пиво и слушал музыку, глядя то на гирлянду, которую повесила Полина, то на свой мобильный.
Наступила полночь, а она все еще не позвонила. Я не знал, что мне испытывать: разочарование или облегчение. Я просил ее позвонить, если она почувствует, что ей становится слишком тяжело. Раз она не звонила, значит, с ней все было нормально.
Или это может означать, что ей ужасно плохо, и она не в состоянии мне позвонить.
– К черту, – проговорил я и начал писать ей СМС, когда телефон зазвонил в моих руках. Это была она.
– Ты в порядке? – выпалил я.
– Я тоже тебя поздравляю и желаю всего наилучшего, – хриплым голосом проговорила она.
– Поля?
– Все нормально. – Судорожный вдох. – Почти. На самом деле нет.
Я поднялся на ноги.
– Что случилось?
– Я слетела с катушек, – сказала она. – Сильно… Очень сильно.
Я закрыл глаза рукой, потирая переносицу.
– Черт, Поль. Мне ужасно жаль.
– Но сумасшедшая тетушка Люсиль… Оказывается, она совсем не сумасшедшая. Она – чертов гений. И мои родители… Господи, они такие хорошие. Как же я по ним скучала.
– Я знаю, – сказал я. – Как ты чувствуешь себя сейчас?
– Я устала, – ответила она. – У меня была довольно сильная паническая атака. Но она закончилась, и я немного поспала. А, может, просто потеряла сознание. Но сейчас уснуть не получается. Я пыталась делать, как ты сказал. Ухватиться за воспоминание. Но это так сложно…
Ее голос хрипел и дрожал, и я ненавидел весь мир за то, что не мог оказаться сейчас рядом с ней. От ее тихих всхлипываний у меня сжималась грудь.
– Поля…
– Я обычно не плачу, – сказала она. – Потому что, стоит мне начать, я не могу остановиться.
– Полина, послушай меня. Ты меня слушаешь?
– Да, – прошептала она.
– Вспомни елку.
– Елку?..
– Елку около Рокфеллер-плаза. Можешь себе ее представить?
Молчание. Всхлип.
– Да. – Она судорожно втянула в себя воздух и медленно выдохнула. – Могу.
– А теперь снова ложись на лед рядом со мной. Посмотри на елку. На все эти огоньки на ветках, нависших прямо над твоей головой. Перенесись в этот момент.
– А ты тоже там?
– Да. Я прямо здесь.
Долгое молчание, наполненное дыханием.
– Как ты это делаешь, Вань?
– Что делаю?
– Когда я тебе позвонила, я чувствовала себя такой потерянной, но твой голос… Он как маяк среди тумана.
– Я здесь, с тобой, – произнес я. – Но, черт возьми, как бы мне хотелось и правда сейчас оказаться рядом.
– Даже не думай.
– Не буду, – сказал я. – Просто мне этого хочется.
– Со мной все будет нормально. Вся эта поездка… Знаешь, как бы отвратительно мне сейчас ни было, она проходит гораздо лучше, чем предыдущие попытки. Благодаря тебе. И моей безумной тетушке Люсиль.
– Надеюсь, ты когда-нибудь мне про нее расскажешь.
– Или ты можешь сам с ней познакомиться, – предложила Полина. – Мне бы этого хотелось.
– Мне тоже.
– Вань?
– Да?
– Можешь… еще повисеть со мной на телефоне? Я думаю, что смогу уснуть, если ты будешь со мной говорить.
– Со мной настолько скучно?
– Нет. Просто ты лучше, чем транквилизаторы, – сказала она, тихонько рассмеявшись.
– Я останусь с тобой, – произнес я. – Всю ночь, если ты захочешь.
– Спасибо, Вань, – тихо проговорила она. – Я так измотана, но стоит мне закрыть глаза… – Я услышал, как она с усилием сглотнула. – Расскажи мне про работу. Расскажи что-нибудь смешное. Расскажи что угодно.
Я уселся на кровать и проговорил с Полиной целый час, а, может быть, даже больше. Я пересказывал ей смешные истории из жизни курьеров, например, как администратор одной компании случайно перепутал адреса, поэтому подарок, предназначенный его жене, доставили его любовнице, и наоборот.
Полина в основном слушала и время от времени тихонько смеялась. Примерно в час ночи она сказала:
– Как же я устала.
– Попробуй уснуть, если получится.
– Я попробую, но… – Вдох. – Что нас ждет потом? Чем мы будем заниматься, когда я вернусь?
Мое сердце тут же выдало мне тысячу многообещающих вариантов, но я выкинул из головы их все. Иногда слишком смелая надежда ранила так же сильно, как и ее отсутствие.
– Мы закончим графический роман, – сказал я. – Хочу обязательно это сделать. Ради тебя. Я хочу этого больше всего на свете.
– Мы уже почти его закончили, – отозвалась она.
– Да, ты права. – Я закрыл глаза и откинулся на подушку. – Давай доведем дело до конца. Если я все испорчу, никогда себе не прощу.
Полина помолчала пару мгновений, а потом сказала:
– Раньше я тоже этого боялась. Не того, что ты все испортишь, а того, что это сделаю я. И что я налажаю, живя с тобой в этой крошечной квартирке…
– Мы ничего не испортим, – проговорил я.
– Обещаешь?
– Я обещаю, Поль.
– Я тебе верю. И это приятное чувство.
Она обессиленно вздохнула и произнесла отяжелевшим от усталости голосом:
– Скоро увидимся.
Я кивнул, прижимаясь ухом к телефону.
Приезжай домой, я тебя жду…
– Скоро увидимся.