Стань моим завтра

25 декабря

Следующим утром в дверь позвонила Дарлин. Я стоял у кухонного столика и заливал в себя кофе, едва соображая после двух часов сна. Двигаясь, как ленивец, я опустил чашку и поплелся в коридор, но Дарлин, видимо, устала ждать и открыла дверь своим ключом.

– С Рождеством, Вань! – крикнула она, врываясь в мою квартиру, как ураган.

Она обняла меня за шею и чмокнула в щеку, после чего, не отпуская меня, сделала пару шагов назад и принялась рассматривать мое лицо.

– Что ты делаешь? – спросил я примерно десять секунд спустя.

– Пытаюсь определить, насколько сильно ты втюрился, чтобы решить, в каком магазине мы будем выбирать твой подарок для Полины. – Она нахмурилась. – Мы же пойдем по магазинам, как собирались? Боже, ты ужасно выглядишь. Похмелье?

– Бессонница. – Я отстранился и взял пальто. – А что, кто еще использует слово «втюриться»?

– Точно не парни, – признала она, выходя вслед за мной в коридор. – Хорошо, как тебе такой вариант: я хочу увидеть, как сильно ты хочешь с ней покувыркаться.

– Господи, Дар.

Она расхохоталась.

– Вот и Поля так отреагировала, когда я это ей сказала.

Я застыл на месте и уставился на нее.

– Ты сказала… Стой, что?

Она засмеялась еще громче и стукнула меня кулаком по плечу.

– Господи, ты бы видел свое лицо! А вообще, я не шучу. Тебе и правда надо его увидеть.

Она порылась в сумке.

– Сейчас я тебя сфотографирую.

– Остановись, – попросил я. – Давай не сегодня, ладно? Мне не нужны советы по поводу отношений, мне нужна помощь, чтобы выбрать Полине подарок. Какие-нибудь качественные художественные принадлежности. И все.

Дарлин фыркнула.

– Скууууучно. Поля может сама себе их купить. Тебе нужно подарить ей что-нибудь особенное.

Эта мысль приходила в голову мне самому – примерно тысячу раз, – но я все время пытался от нее отделаться.

– Ладно, что, например? – спросил я, когда мы вышли в холодный, покрытый слякотью двор и направились к остановке.

Она пожала плечами.

– Не знаю. А что, если не планировать заранее? Может, ты увидишь какую-то вещь и поймешь, что она просто предназначена для Полины.

Я кивнул.

– Ага. Хорошая идея. – Я почувствовал на себя взгляд Дарлин. – Что?

– Ты улыбаешься.

– Я не улыбаюсь.

– Ты улыбаешься изнутри.

– Такого не бывает.

– Еще как бывает. Я вижу это в твоих глазах, Вань, и я так рада видеть тебя почти счастливым.

– Мы с Полиной просто друзья. И останемся друзьями, пока не закончим роман.

– Какой практичный подход, – закатила глаза Дарлин.

– Иначе нельзя, – сказал я. – Не могу ставить под угрозу шансы на то, что ее работу издадут.

Она нахмурилась.

– Разве это теперь и не твоя работа тоже?

– Лишь маленькая ее часть, – сказал я. – Но все равно это ее история. Это никогда не изменится.

– А я думала, ты увидишь в этой работе шанс, Вань.

– Шанс на что?

– На то, чтобы перестать развозить заказы. Убирать столы. Ты ведь способен на гораздо большее.

– Я никогда не представлял себя автором графических романов.

– А тебе нравится?

– Наверное, да. Мне нравится наблюдать, как история складывается воедино. – Я засунул руки поглубже в карманы пальто. – Но этот роман всегда будет принадлежать только ей.

Дарлин фыркнула. Из ее носа вырвалось облачко пара.

– Это еще что? – поинтересовался я. – Не понял.

Она поглядела на меня с серьезным выражением, почти никогда не появлявшимся на ее лице.

– Когда ты наконец решишься взять маленькую частичку счастья для себя?

От этого вопроса я напрягся и уставился куда-то поверх ее головы, только чтобы не смотреть в глаза.

– Я знаю, на что ты смотришь, – тихо сказала она. – И ты должен простить себя за это, Вань. Просто обязан.

– Тебя там не было, Дар, – проговорил я.

– Может, и не было, но я день за днем наблюдаю, как это пожирает тебя изнутри. Меня это просто убивает.

Она отвернулась, и ее нижняя губа задрожала. Я понял, что у меня есть три целых и две десятых секунды, чтобы спасти положение.

– Черт, наш поход по магазинам начался на какой-то грустной ноте. – Я пихнул Дарлин локтем в бок. – Ладно тебе, Дар! Выше нос. Тебе наверняка не терпится рассказать мне про Кайла? Он же сегодня будет с нами тусить? Разнообразия ради – не на моем диване?

Она фыркнула и рассмеялась. Ее лицо тут же просветлело.

– Не уходи от темы.

Но это сработало. Дарлин щебетала о Кайле все то недолгое время, что мы ехали на автобусе до улицы Монтагю, расположенной в районе Бруклин-Хайтс. Мы зашагали мимо магазинов, обращая внимание на те, которые были открыты. Я пытался отыскать взглядом что-то, что подошло бы Полине, но ничего такого не попадалось. Мы зашли в кафе пообедать. Я купил небольшую плюшку с корицей для миссис Сантино, а потом мы возобновили поиски.

Я уже собирался сдаться, когда Дарлин завела меня в магазинчик, где продавались необычные безделушки, канцелярские товары, свечи и благовония. Во всех проходах толпились туристы – я подозревал, что именно по этой причине магазин и работал в праздники. Я скептически огляделся по сторонам.

– Все это не в стиле Полины, – сказал я Дарлин.

– Ну, тут все немного девчачье, но она и есть девушка. Я уверена, ты заметил.

Ну, может, пару раз. Или миллиард.

А потом мой взгляд упал на столик, уставленный снежными шарами. Некоторые были сделаны из дешевого пластика: внутри них возвышались копии Эмпайр-cтейт-билдинг и порхали хлопья снега, напоминавшие корм для рыбок. В других, керамических, виднелись пухлые ангелочки, сидевшие на камнях и играющие на арфах. Но меня заинтересовали не они, а тот, в основании которого находилась музыкальная шкатулка, сделанная из увесистого олова. Внутри стеклянного шарика стояла высокая рождественская елка. Ее вырезали из чего-то тяжелого, но при этом нежного – на ветках можно было рассмотреть множество деталей. Их покрывали сотни маленьких разноцветных точек, нарисованных настолько искусно, что они будто бы сияли. Я перевернул шарик, а потом снова поставил как надо. Вокруг елки закружился ураган переливающихся снежинок.

– Как симпатично, – протянула Дарлин. – А что там за мелодия?

Я щелкнул крошечным выключателем, который нашелся снизу шкатулки, и опустил шар обратно на стол. Он медленно закрутился, а музыкальная шкатулка, слегка дребезжа, заиграла мелодию песни «Have Yourself a Merry Little Christmas».

– Мне нравится, – сказала Дарлин.

– Мне тоже.

Это идеальный подарок.

Я отнес шарик на кассу, и Дарлин нервно пискнула, когда продавщица сказала, что он стоит шестьдесят три доллара с учетом НДС.

– Хорошо, – ни секунды не колеблясь, сказал я. – И не могли бы вы, пожалуйста, завернуть его в праздничную упаковку?

– Это будет еще восемь долларов, – сказала продавщица.

– Без проблем.

Дарлин пихнула мой локоть своим.

– Иди в жопу со своими «просто друзьями»!

Бах!

Мы разошлись по домам, чтобы подготовиться к вечеру, который мы собирались провести с Кайлом и моими приятелями с работы. Мне страшно не хотелось идти. От одной мысли о том, что я буду смеяться с друзьями, пока Полина страдает в Филадельфии, я начинал чувствовать себя полным дерьмом.

Я остановился у квартиры 2С, чтобы отдать миссис Сантино плюшку с корицей. Старушка приняла ее с привычным фырканьем и, как всегда, хлопнула дверью.

– С Рождеством, – крикнул я и уже собрался идти домой, когда дверь открылась еще раз.

Миссис Сантино держала в руках свитер. Тяжелый свитер с воротником, связанный из ядовито-зеленых ниток.

Я моргнул.

– Это… мне?

Она приложила свитер к моим плечам, чтобы прикинуть размер, и удовлетворенно кивнула. Набросив свитер мне на плечо, она взяла в ладони мое лицо.

– Che bravo ragazzo che sei, che ti prendi cura di Signora Santino. Tieniti questo per non prendere freddo. È verde come gli occhi del la tua ragazza. Magari lei che ti scalda invece, а?

Она звонко расцеловала меня в обе щеки, потом зашла обратно в квартиру и закрыла дверь. Тихонько.

Я еще минуту не мог отойти от шока и тупо смотрел ей вслед.

– Это что сейчас на самом деле произошло?

Свитер соскользнул с моего плеча, но я подхватил его, прежде чем тот успел упасть на пол, и покатил велосипед к своей квартире.

Я положил подарок для Полины под нашу елочку, потом принял душ и натянул джинсы с футболкой, а наверх – свитер миссис Сантино. Подойдя к зеркалу в ванной, я пристально себя осмотрел.

– В таком виде только на турнир по дебатам идти, – пробормотал я, широко улыбаясь.

Я знал, что друзья будут подкалывать меня весь вечер, но снимать его не собирался ни за что.

Я услышал, как в замке повернулся ключ и открылась входная дверь.

– Дарлин, ты можешь постучать хотя бы раз в…

Я высунул голову из ванной и едва не упал замертво.

В коридоре стояла Полина. В своем пальто. Тонкий слой из снежинок на плечах, вязаная шапка на голове. Длинные темные волосы, рассыпанные по плечам.

– Привет, – сказал я.

– И тебе привет, – ответила она и, оглядев мой свитер, улыбнулась уголками губ. – Собираешься на шахматный турнир?

– Нет, на турнир по дебатам, – произнес я. – Ты должна была вернуться только завтра. Все в порядке?

– Не совсем.

Она откатила чемодан в сторону и закрыла входную дверь.

– Я не смогла остаться. Мне казалось, что еще немного – и я разобьюсь на миллион осколков. Твое волшебство начало из меня выветриваться.

– Мое волшебство? – спросил я еле слышно, чувствуя, как голос теряется где-то в горле.

Полина печально улыбнулась. Ее глаза были уставшими и красными, а вокруг них залегли тени.

– Ага, Бессмертных, – тихо произнесла она. – Волшебство.

Она сняла шапку и покрутила ее в руке.

– Но я больше не хочу о ней говорить, ладно? В смысле о поездке. Я просто рада, что вернулась.

– Я тоже очень рад.

Наступила тишина, а потом взгляд Полины упал на елку и на подарок, лежавший под ней.

– Санта приходил, – сказала она. – Он случайно не принес нам новый обогреватель?

Я моргнул.

– Нет, это… для тебя. От меня.

Полина подошла к шкафу и достала из него плоский квадратный подарок, завернутый в плотную красную упаковку и перевязанный черной лентой.

– Ты ни за что не догадаешься, что это, – проговорила она, подходя к столу. – За миллион лет не угадаешь, что может лежать в этом похожем на пластинку свертке.

Она положила свой подарок рядом с моим, потом опустилась на диван.

– Ты куда-то идешь?

– Ага. Мы с Дарлин и ребятами с работы собираемся в бар. Хочешь с нами? Пойдем! Если у тебя есть силы.

– У меня нет сил. – В ее глазах снова начал загораться слабенький свет. – Но позволь мне уточнить: ты идешь в этом свитере?

Я сел на стул рядом с ней.

– Ты ни за что не догадаешься, кто мне его подарил.

– Стив Аркел?… Нет, Шелдон Купер.

– Позор на твою голову, Росси. Тебе будет так стыдно, когда ты узнаешь, что это подарок от миссис Сантино.

– Да ладно тебе. – Она вытянула руку и стукнула меня по плечу. – Серьезно, что ли?

– А еще она со мной разговаривала.

– Она умеет разговаривать?

– На итальянском, так что я ничего не понял, но да.

– А я успела его подзабыть. Не припомнишь, что именно она говорила? Возможно, она открыла тебе тайны вселенной.

Я приподнял руки в знак капитуляции.

– Я два года учил испанский, и все, что я помню это: ¿Dónde está el baño?

– Ничего себе, – протянула Полина. – Стоит уехать на один день, как все меняется.

«И не говори», – подумал я.

– Итак, – произнесла Полина. – Во сколько начинается праздник?

Я взглянул на телефон.

– Дарлин с Кайлом должны прийти минут через двадцать. Остальные придут сразу в бар. Но мне необязательно идти.

– Еще как обязательно. Но пока у тебя есть немного времени.

Она встала и вручила мне квадратный подарок.

– С Рождеством тебя.

Она снова улеглась на диване, вытянув ноги и прижав скрещенные руки к груди.

Я снял подарочную упаковку, и в моих руках оказался Рождественский альбом Фрэнка Синатры. Я опустил его на колени и где-то с минуту просидел так, ничего не говоря.

– Как ты узнала?

– Что узнала?

– У моего дедушки была такая пластинка, – сказал я, проводя пальцами по обложке и чувствуя, как в голове начинают кружиться воспоминания. – Мы включали ее каждый год. А потом она потерялась или ее кто-то продал. По крайней мере, когда я вышел из тюрьмы, ее уже не было.

Я поднял голову и заглянул в ее зеленые глаза.

– Спасибо.

– Не за что.

Я взял со стола ее подарок и положил ей на колени.

– Ого, Бессмертных, не нужно было, – сказала она, снимая с крышки бантик цвета шампанского и открывая бежевую коробку.

– О, боже, – прошептала она и достала снежный шар из гнездышка, образованного бумажным наполнителем. Я наблюдал, как она вертит его в руках, а потом аккуратно встряхивает. На несколько мгновений елку окутали снежинки.

Я потер рукой затылок.

– Это еще и музыкальная шкатулка.

Полина нащупала крошечный выключатель и щелкнула им. Нашу крошечную квартиру залили звуки песни «Have Yourself a Merry Little Christmas».

– В этом году у меня хорошее Рождество, Поль, – сказал я. – Как и поется в песне. А у тебя?

Она отвела свои зеленые глаза от шарика и поймала мой взгляд.

– Теперь и у меня тоже.

Зазвонил домофон, разрушая это хрупкое мгновение.

– Обними за меня Дарлин, – сказала Полина, вставая на ноги.

– Подожди.

– У меня все хорошо, Вань, – проговорила она, натянуто улыбнувшись. – Как бы я ни хотела залить вчерашний день алкоголем, сегодня мне не до компаний. Я залезу в душ, может, закажу какую-нибудь еду и посмотрю «Реальную любовь».

– Поля…

– Иди уже к своим друзьям, – сказала она, легонько подталкивая меня в спину. – Нужно показать миру этот свитер!

Она зашла в ванную и закрыла дверь. Несколько мгновений я глядел ей вслед, не в силах пошевелиться, но потом домофон зазвонил еще раз и вырвал меня из оцепенения. Я взял кошелек, ключи и куртку и побежал вниз по лестнице.